Главная arrow Всё arrow История arrow Балкария 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История Балкария

Этюды о Балкарии

Оглавление
Этюды о Балкарии
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33

БАЛКАРИЯ

Исторический очерк

I
В Нальчикском округе Терской области, внутри гор, по ущель-
ям рек Чегема, Черека и Баксана, берущих начала у ледников Кавказ-
    !-   137 Ч   
 
ских гор — великанов Каштан-Тау, Дых-Тау и Минги-Тау (Эльб¬рус), издавна живет горское племя, составляющее пять отдель¬ных обществ: Балкарское, Хуламское, Безенгиевское, Чегемс-кое и Баксанское (Урусбиевское). Общества эти, состоя каждое из небольших отдельных аулов и поселков, расположенных по ущелью недалеко друг от друга, в административном отношении причислены к Нальчикскому округу Терской области и официаль¬но носят название «Пять горских обществ, сопредельных с Боль¬шой Кабардою », но жители этих обществ называются общим име¬нем «балкарцы», по имени самого большого общества — Балкар¬ского. Народонаселение всех пяти обществ с вновь образовавши¬мися из них аулами в настоящее время не превышает 25 тысяч душ. Религия горцев мусульманская, говорят они на татарском наречии, более близком к простонародному, деревенскому, ту¬рецкому языку, но обычаи, нравы, образ жизни и костюм этого народа не похожи на татарские и турецкие. По языку, религии, обычаям и другим качествам этому племени родственно племя «карачай», занимающее горные ущелья в верховьях реки Куба¬ни, берущей начало у ледников горы Эльбрус.
Племена эти своей письменности не имеют, и историю их мож¬но почерпнуть только из устных преданий и песен. В русской ли¬тературе кое-что писалось иногда об этом народе. Так, напри¬мер, в последнее время писали о нем гг. профессора Ковалевс-кий1 и Миллер2, они же, между прочим, назвали этих горцев «кав-каз-скими татарами»3. До принятия русского подданства балкар¬цы управлялись своими князьями «таубий» (тау — гора, бий — князь). Таубии в XVIII и начале XIX века окончательно присягнули русско¬му царю и привели к присяге на подданство свои народы, как это выражено в документах, и с того времени горцы ведут совер¬шенно мирную жизнь. Горцы — народ очень трудолюбивый, каж¬дый более или менее удобный клочок земли в трущобах и на крутых склонах гор обрабатывается тщательно, очищается от ка¬меньев, удобряется навозом, который продается корзинами, оро¬шается водою, которая проводится искусственно иногда верст за 10 по висячим желобам, и стоимость десятины такой удобренной земли в продаже доходит нередко до 2 тысяч руб. Ввиду недо¬статочности удобных мест для посева хлебов народ занимается преимущественно скотоводством, перегоняя скот с места на ме¬сто и, в общем, живет сравнительно не бедно.
Этот народ, несмотря на свою немногочисленность и неудоб¬ство занимаемой им земли, сумел сохранить независимость и самостоятельность до покорения Кавказа Россией, поэтому пре¬дания о появлении его в кавказских горных трущобах, образ прав¬ления и т. п., могущие служить материалом для истории его, не¬безынтересны, по крайней мере, для самих горцев.
Начну с предания об образовании самого древнего общества «Малкар», переделанного, вероятно для благозвучия, в русских официальных бумагах в Балкарское общество. Предание это по¬вествует следующее: в прежние времена ущелье реки Черека
 
было покрыто дремучим лесом с небольшими открытыми поля¬нами. Однажды, это было очень давно, пробрался из плоскости в это ущелье один охотник по имени Малкар, человек неизвестно¬го происхождения, и застал там на одной поляне поселок из не¬скольких дворов, жители которого называли себя «таулу» (в пере¬воде — горец). Малкару очень понравилась эта местность, и он решил навсегда остаться там, переселив туда и свой род. Старо¬жилам это не особенно понравилось, поэтому Малкаровы посе¬лились на другой поляне, и оба рода жили спокойно, размножа¬ясь. Но вот однажды является в горы неизвестный человек по имени Мисака и останавливается в гостях у Малкаровых, которых в это время было 9 братьев, взрослых мужчин, и единственная их сестра — красавица и умница. Гость был принят радушно. Подру¬жившись с хозяевами, он вместе с ними ходил на охоту и против неприятелей, всегда отличаясь умом и храбростью, и этим при¬влек к себе внимание красавицы, сестры Малкаровых. В конце концов, они влюбились друг в друга, но гордые братья Малкаро-вы не согласились на брак единственной любимой своей сестры с пришельцем неиз-вестного происхождения. Тогда она решила по¬жертвовать жизнью своих братьев ради личного счастья и спасе¬ния жизни возлюбленного. Злой умысел свой влюбленные приве¬ли в исполнение следующим образом. Покос сена на поляне под названием «Зына» у Малкаровых считался священнодействием и обыкновенно начинался торжественно при участии всех мужчин; обычай этот сохранился в Балкарии и до сих пор. Заговорщики решили воспользоваться этим торжественным днем для приведе¬ния в исполнение своего коварного замысла, а до того времени сговорились вести себя так, что будто они покорились воле бра¬тьев и гость скоро уедет. Коварная сестра Малкаровых, как распорядительница в доме, приготовила ко дню покоса в Зына самый крепкий горский напиток из ячменя под названием «сра»4 (это среднее между пивом и портером). В день торжества сама отправилась на место покоса и сильно напоила своих братьев так, что они тут же, в поле, крепко заснули. Тогда Мисака убил их всех.
Женившись на Малкаровой, Мисака завладел землею и дру¬гим имуществом Малкаровых, привел туда из плоскости и других людей и начал притеснять мирных тружеников таулу, которых в конце концов превратил в своих данников. Потомки Мисака ныне носят фамилию Мисаковых и значатся в числе балкарских тауби-ев, а потомки рода таулу составляют теперь жителей поселка Сауты: они до освобождения в горах крестьян назывались «джа-сакчи», т. е. данники.
Через некоторое время после этих событий в ущелье, полу¬чившее уже название «Малкар», по имени охотника, открывшего его с первыми поселенцами таулу, является воин по имени Басиат верхом на лошади и с огнестрельным оружием, о котором в то время горцы не имели понятия. Басиата сопровождали люди, ко¬торые ему прислуживали. Порох в его руке воспламенялся, и
 
раздавался выстрел, когда он подносил к дырочкам ствола ружья огонь (надо полагать, это было фитильное ружье). Басиат произ¬водит сразу такое сильное впечатление на малкарцев, что они добровольно подчиняются ему, но он, однако, у Мисаков не отни¬мает прав их по отношению к таулу.
После этого народонаселение ущелья начинает быстро увели¬чиваться под искусным управлением Басиата, о происхождении которого существует следующее предание: два брата Басият и Бадилят прибыли на Кавказ из Венгрии (по другому преданию — из Крыма) и сначала пробрались в ущелье реки Урух, где жили ди-горцы (и теперь живут) из племени осетин (ныне — Стыр-Дигор-ский приход Владикавказского округа). У братьев этих были ружья, одна лошадь и один мул. На равнине на лошади поехал старший брат Басиат, а в горах он пересел на мула, а дигорцы, не видав¬шие до этого времени лошади, Бадилята приняли за старшего и оказали ему больше почета, а после одного случая они его при¬знали за необыкновенного человека и стали ему подчиняться.
Случай этот следующий: враждебное племя угнало у дигор-цев скотину, Бадилят пустился в погоню за неприятелем и, догнав его, выстрелил по нему из своего ружья, и неприятель, не имев¬ший понятия об огнестрельном оружии, испугался звука и дыма, происшедших от выстрела, бросил скот и убежал. После этого Басиат решил искать счастья в другом месте, переехав через вы¬сокие хребты гор, отделявшие Дигорское ущелье от Малкарско-го, поехал к малкарам (балкарцам), где и был принят, как сказа¬но выше.
Потомки Басиата ныне составляют фамилии таубиев Балкар¬ского общества: Абаевы, Жанхотовы, Айдебуловы и Шахановы. Так образовалось «Малкар-эль», т. е. Балкарское общество. Пре¬дание это надо дополнить краткими описаниями организации уп¬равления народом, созданной родоначальником таубиев Басиатом и существовавшей до введения нынешнего положения об управ¬лении аульными обществами, т. е. до 70-х годов прошлого столетия.
Верховная власть принадлежала таубиям, 2-е сословие состав¬ляли «уздени» и «эмчеки», 3-е — «чагары» и, наконец, «казаки» и «карабаши». Узденями назывались люди, которые имели свои участки земли, собственное хозяйство, даже рабов, но обязаны были служить при таубиях, исполнять их поручения, сопровождать их при поездках и вообще исполнять, так сказать, дворянские обя¬занности при дворах таубиев. Эмчеки — тоже люди свободного происхождения, но находящиеся под покровительством таубиев, несли известные повинности лично и материально по отношению к таубиям за покровительство; таубии иногда отдавали им на бес¬срочное пользование и участки земли для поддержания их, но за это получали от них часть калыма за их сестер и дочерей. Чагары — это то же, что русские крестьяне, принадлежали таубиям. Казаки и карабаши — это домашние рабы и рабыни таубиев из людей, взятых в плен от неприятеля, украденных и купленных. В числе их были имеретины, сванеты, осетины, чеченцы, кумыки, кабардин¬
 
цы и даже попадались русские из беглых солдат. Слово «казак» значит одинокий, бездомный, бесприютный, «карабаш» — состоит из двух слов: кара и баш, т. е. черная голова, так назывались рабыни.
Старейший и достойнейший из таубиев носил звание «олий», и он правил всем народом. При нем существовали народный суд и судилище под названием «тёре». В этом суде заседали предста¬вители от таубиев, узденей и при разборе крестьянских дел — и от чагаров, и в нем разбирались и решались окончательно все граж¬данские и уголовные дела словесно и утверждались «олием» на словах же; но позднее, при окончательном водворении мусуль¬манской религии, принимал участие в заседаниях суда духовный судья «кадий», который писал документы о решениях на араб¬ском языке. Распоряжения олия беспрекословно исполняли все, не исключая и таубиев и узденей, и так называемые «бегеули» из простых людей — это рассыльные и глашатаи.
Каждый мужчина из таубиев, узденей и эмчеков должен был иметь оружие и коня и по первому призыву олия явиться готовым к походу и войне с неприятелем, а в мирное время мужчины упражнялись в стрельбе, верховой езде, борьбе и играх на от¬крытом поле. Один из олиев Сосран Абаев, живший больше двух¬сот лет тому назад, даже создал из своих чагаров особых стрелков, потомки которых и до сих пор являются отличными охотниками.
Весною и осенью, когда скот — лошади и овцы — перегонялся на плоскость и на пастбище, молодые таубии с узденями выезжа¬ли на плоскость и становились лагерями для охраны животных и пастухов от соседнего племени кабардинцев. В остальное время содержались караулы по ущельям и на перевалах в Грузию, Име-ретию, Сванетию, и также со стороны Осетии.
Для обсуждения особо важных вопросов, и в особенности в тех случаях, когда кто-нибудь из таубиев начинал выходить из по¬виновения, олий сзывал на сход все население и предлагал народу решить вопрос, и решение народа моментально приводилось в исполнение.
Вот в общих чертах государственный, если можно так выра¬зиться, строй, существовавший в маленьком, но самостоятельном народе Балкарии до присоединения его к России.
В религиозном отношении все данные говорят о том, что в Балкарии раньше соперничали между собою язычество и христи¬анство, потом явилось магометанство, которое, вытеснив языче¬ство и зачатки христианства, окончательно укоренилось, хотя и довольно поздно.
Предания об образовании остальных обществ похожи, в об¬щем, на предание о «Малкаре». Общества Безенгиевское и Ху-ламское занимают ущелье р. Кичичерек (Младший Черек) — при¬тока р. Черека. Чегемское общество занимает ущелье р. Чегема и Урусбиевское (Баксанское) — ущелье р. Баксана. Во всех обще¬ствах таубии считаются пришлыми, и они по отношению к населению играли ту же роль, какую играли балкарские таубии, но организа¬ция управления не была так твердо и определенно установлена,
 
как в балкарском обществе, и для разрешения особо важных вопросов и споров они обращались в Балкарское «тёре». Это происходило, по-видимому, потому, что эти общества позже об¬разовались и были сравнительно небольшими. Правителями в этих об-ществах были таубии: в Безенги — Суншевы, в Хуламе — Шак-мано-вы, в Чегеме — Балкаровы, Барасбиевы, Кучуковы, Келеме-товы. Баксанское (Урусбиевское) общество считается самым мо¬лодым, и историю его образования можно считать более досто¬верной. Оно занимает верховье р. Баксана и расположено почти у подножия горы Эльбрус и официально называется Урусбиевс-ким обществом по фамилии таубиев Урусбиевых.
Ущелье реки Баксан сравнительно с другими более доступ¬ное, т. к. дорога идет по дну, крутых подъемов и спусков не имеет, и часть его можно назвать долиной; только приближаясь к главному хребту Кавказских гор, оно суживается, а потом опять расширяется. Вот эту верхнюю часть занимает Урусбиевское об¬щество, а в нижней, широкой и доступной части, служащей и главным выходом на плоскость из Чегемского общества, частью земель владеют таубии Чегемского общества, а некоторые бо¬лее или менее удобные участки земель находятся во владении одной ветви кабардинской княжеской фамилии Атажукиных. Но, как гласят старые легенды и предания, Атажукины и чегемцы — поздние владетели, а в древние времена эта долина до теснин, покрытых сплошным сосновым лесом до самых ледников, была занята карачаевским народом, родственным балкарцам и ныне занимающим верховье реки Кубани. Народ этот, теснимый, с одной стороны, кабардинцами, занимающими выход из ущелья, и че-гемцами — с другой, нашел себе более удобные места для насе¬ления в верховьях р. Кубани и переселился туда. Таким образом, верхняя часть Баксанского ущелья, покрытая сплошным сосновым лесом, и расположенные по бокам его плоскогорья оставались никем не занятыми. В это время возникли раздоры между члена¬ми фамилии Суншевых — безенгиевских таубиев, и внук знамени¬того, воспетого в старинных парадных песнях Баксануко Сунше-ва5 — Чепелеу Урусбиевич Суншев, будучи одиноким и опасаясь за свою жизнь, ушел с матерью сначала в Чегемское общество к родственникам матери. Возмужав и ознакомившись с Баксанским ущельем, решил покинуть навсегда Безенги, забрав оттуда своих узденей, эмчеков и холопов с их семействами, и, поддерживае¬мый первое время родственниками своей матери — чегемскими таубиями, поселился в Баксанском ущелье перед входом в тесни¬ну, недалеко от границы атажукинских владений, на участке под названием «Камык».
Отказавшись носить древнюю свою фамилию, Суншев объя¬вил себя Урусбиевым, по имени своего отца. Через некоторое время, ознакомившись хорошо с ущельем, этот энергичный пио¬нер переселился выше, в глубь теснины, на лесную поляну, у по¬дошвы ледников Эльбруса, и стал увеличивать население свое, принимая к себе в качестве холопов, узденей и эмчеков разных
10 Заказ № 84
 
пришельцев и отводя им места для поселения по своему усмот¬рению. Так образовалось первое поселение в верховьях р. Бакса-на.
У Чепелеу Урусбиева и его потомков скоро появились и зави¬стники в лице кабардинских князей Атажукиных и чегемских тау-биев, и им приходилось защищать свои владения и скот с оружи¬ем в руках, но они не растерялись и продолжали исследовать территорию, избранную ими для житья. Открыли удобный пере¬вал для перехода через нагорный склон Главного хребта в Сване-тию, познакомились с владетельными князьями Дадешкелиани, которых горцы называют Хтаровыми6, по имени знаменитого Хта-ра Дадешкелиани7, жившего около 300 лет тому назад, и успели, с политической целью, сродниться с ними путем совершения браков.
Родство с воинственными и сильными соседними сванетскими князьями принесло громадную пользу Урусбиевым, они отчасти обязаны им сохранением за собой своих владений в те времена, когда все зависело от силы. Потомок Чепелеу и Урусбиевых — Исмаил Урусбиев8, названный «железным человеком», имел уже в своем распоряжении порядочное население и, находясь в самых дружественных отношениях со сванетскими князьями, управляю¬щими воинственным народом, сам начал вести себя вызывающе по отношению к другим соседям — чегемским таубиям и к Атажу-киным. Тогда последние заключили союз и решили уничтожить дерзкого Исмаила и начали приготовляться в поход против него.
Но Исмаил тоже не дремал и, узнавши о намерениях союзни¬ков, секретно вызвал сванетское войско и в ожидании неприятеля спрятал его в лесу под снеговым перевалом, а навстречу неприя¬телю выслал по ущелью незначительный отряд с приказанием, чтобы он постепенно отступал, как бы не выдерживая натиска, и завлек неприятеля в глубь теснины, покрытой лесом. Сам Исмаил занял наблюдательный пункт на одной из господствующих над ущельем сбоку горных вершин, откуда мог бы видеть своих и неприятеля и мог давать своим войскам условные знаки, служив¬шие командой. Неприятель, не встречая сопротивления, увлекся в глубь леса и оказался окруженным войсками Урусбиева с трех сторон. В это время по сигналу Исмаила сванеты под командой князя Чичека Отарова — Дадешкелиани открыли страшный огонь по неприятелю с фронта, а урусбиевские воины с боков, будучи сами прикрыты лесом, так что Атажукину и таубиям Барасбиеву и Келеметову оставался один выход — бежать со своими войсками, пока не был закрыт путь к отступлению, что они и поспешили сделать. Но половина их осталась убитой и раненой на месте сра¬жения, раненым оказался Басиат Барасбеков9 и убитым Тогузак Келеметов, Атажукин же спасся бегством с частью войска, бро¬сив на поле битвы своих союзников — раненого Барасбиева и тело Келеметова. Барасбиева урусбиевцы пощадили, зная, что Исмаил Урусбиев был женат на его сестре, и повезли его к ней, но в первое время сестра должна была скрыть его, боясь, чтобы Ис-маил в гневе не убил его.
 
Так неудачно кончился поход князей Атажукиных10, но Урус-биевы навсегда спасли свои владения и независимость. Об этой войне сложена народная песня. Настоящее поколение Урусбие-вых составляют правнуки знаменитого Исмаила Урусбиева.
II

Балкарцы с древних времен имели мирные сношения и воен¬ные столкновения с соседними племенами: Грузией, Имеретией, Сванетией с юга, осетинами с запада, карачаевцами с востока и кабардинцами с севера, а также с чеченцами, кумыками и даге¬станцами. Балкарцы называют кабардинцев «черкес», осетин ближ¬них «дигорли», «дигор», дальних — «течей», «течейли»11, грузин, имеретин и сванетов называют общим именем «эбзе», подразде¬ляя их на «гурджи-эбзе» (тифлисских), «имерет-эбзе» и т. д. В частности, жителей Рачинского уезда Кутаисской губернии, близ¬ко живущих к Балкарскому обществу, балкарцы называют «мал-кар-эбзе», а сванетов — «шара» и «шкула». Кабардинцы называют балкарцев, осетин и карачаевцев общим именем «кушха», добав¬ляя для различия между ними по отношению к осетинам «тезен-кушха», балкарцам «балкар-кушха» и т. д. Осетины кабардинцев называют «кашкон», а балкарцев «ассиаз». В преданиях же об осетинском царе Балкария называется «царством Басиата», т. е. по имени родоначальника балкарских таубиев Басиата.
Балкарцы еще до появления кабардинского народа на занима¬емой им ныне местности имели сношения с Грузией, Имеретией, получая оттуда материи, железо, соль, фрукты и т. п., а сами взамен этого отправляли туда разный скот, овечью шерсть, шерстя¬ные изделия — черкески, бурки, войлоки и т. п. Торговля отчасти сохранилась и до сего времени. Существует смутное предание о том, что во время войны Персии с Грузией балкарские таубии как дружественные соседи явились на помощь к грузинскому царю со своими дружинами и стали лагерем около «Золотой церкви», этим именем называют кавказские горцы и поныне монастырь близ города Гори.
С осетинами имели непосредственное сношение и частью стол¬кновения исключительно жители Балкарского общества, их сосе¬ди. Столкновения эти происходили главным образом из-за земель¬ной границы.
Малкар-эбзе, т. е. жители Рачинского уезда Кутаисской гу¬бернии, также сталкивались с Балкарским обществом. Между Балкарией и вольной Сванетией постоянно происходили враждеб¬ные столкновения, и вражда эта тянулась до 70-х годов прошлого столетия: то балкарцы устраивали набеги при удобных случаях на Сванетию и грабили часовни и другое имущество, то сванеты уго¬няли скот балкарцев с пастбищ, расположенных под перевалами, и эти набеги и угоны кончались часто сражениями. Только кня¬жеская Сванетия, имея сношения с Балкарией через ближайшее Баксанское («Урусбиевское») общество, находилась всегда в друж¬бе, и князья ее связались родством с таубиями посредством браков.
 
Между Карачаем и Балкарией враждебных столкновений не было, напротив, несмотря на то, что их разделяет значительное горное пространство, между обоими народами существовала родственная, неразрывная связь.
Сношения балкарцев с туземцами Закавказья происходили в течение летних 3—4 месяцев, а в остальное время пути через перевалы закрывались.
Самым сильным по многочисленности и враждебным племе¬нем для Балкарии являлась Кабарда, занявшая равнины у выходов из ущелий. Кабардинцы явились в этой же роли и по отношению к горцам Осетии, ингушам, карачаевцам и абазинцам. С этим силь¬ным и воинственным племенем пришлось горсти жителей пяти обществ Балкарии вести постоянную борьбу до последних вре¬мен. В этой борьбе с почти кочевым народом — Кабардою — оседло жившим веками в горных ущельях балкарцам помогли: сама природа — недоступность гор, сильная привязанность горцев к родине, единодушие, порядок во внутреннем управлении и воз¬можность доставлять из Закавказья жизненные припасы путем мены на скот и шерстяные изделия. Не будь этих условий в связи с постоянными ссорами кабардинских князей между собою, едва ли горцам удалось бы сохранить за собою независимость.
Этим же условиям, надо полагать, обязаны горцы Балкарии тем, что они сохранили свою независимость и самостоятельность и тогда, когда все «адыге» (этим именем называют себя кабар¬динцы и другие черкесские племена) подчинялись крымскому хану, который посылал к ним своих наместников из членов своего рода. Потомки этих наместников впоследствии очеркесились и ныне но¬сят официальную фамилию «Султан», а туземцы называют их «Хан». Это доказывается, между прочим, найденным в 90-х годах прошлого века случайно в старинном памятнике12 документом, который представляет собой каменную плиту с надписью, выре¬занной арабскими буквами на местном балкарском языке.
Надпись эта гласит, что «спор о границах земель народов мал-кар, безенги, хулам, чегем и баксан (урусбий), с одной стороны, а владений крымского хана, занятых Кабардою, — с другой, ре¬шен третейским судом...», в котором, кроме избранных из своей среды представителей, участвовали приглашенные сванетский князь Отар Отаров (Дадешкелиани) и кумыкский Агалар Хан. В подписи указаны пограничные пункты и помечены день, месяц и год по мусульманскому летосчислению, именно сказано: «Документ сде¬лан в последний день Раджаба 1117 г.», можно считать и 1127 г., так как, к сожалению, 3-я цифра слева неясна и несколько слита с соседней цифрой, тем не менее, несомненно, что документ со¬ставлен приблизительно в 1700 году.
* Существуют таубиевские фамилии Темиркановы и Бикановы — по¬томки Мимбулата, но не Басиата.
Затем существует старинная песня под названием «Крым-се-менле»13, в которой описывается путешествие по Кабарде «крым¬
 
ских семенов» (есть предположение, что семенами называли сбор¬щиков дани) и, между прочим, поединок между балкарским тау-бием Темирканом и двумя его противниками — «одним кабардин¬цем и одним крымцем», в котором одержал победу Темиркан*.
Но бывали и такие случаи, когда кабардинским князьям удава¬лось проникать с отрядами в горы и производить грабежи в более доступных и сравнительно небольших обществах Хулам, Чегем и Баксан, благодаря отсутствию постоянного сильного караула у входов ущелий, разрозненности обществ между собою и в те моменты, когда происходили некоторые раздоры между самими обществами, а иногда таубии этих обществ нарочно звали к себе какого-нибудь кабардинского князя, сговорившись с ним, чтобы сбыть ему членов какого-нибудь беспокойного рода из числа сво¬их подданных. Но, собственно, Балкарское общество никогда ни в какие подобные сделки не входило с кабардинцами и охраняло зорко свои границы.
Особенно сильно беспокоил горцев знаменитый по своей храб¬рости кабардинский князь Асланбек Кайтукин14, державший в ежо¬вых рукавицах остальных кабардинских князей, в чем ему очень много помогал своими советами его «орк» (дворянин) и кабар¬динский мудрец-философ Джабаги Казаноков15. Этот Кайтукин, живший 200 лет тому назад, как это можно видеть из надписи на памятнике мудреца Джабаги, задался целью взять дань с сосед¬них племен, что ему кое-где и удалось. Зная, что самое правиль¬но организованное общество Балкарское, что оно имеет значи¬тельное влияние и на остальные общества и, что если покорить его, то остальные сами сдадутся, Кайтукин попытался действовать сначала силой против Балкарии и один раз проник туда.
Об этом случае и последующих взаимоотношениях Кайтукина и современника его балкарского олия Сосрана Абаева, которого кабардинцы называли «Альшагир», кабардинская старинная песня и рассказы балкарцев, передававшиеся от поколения к поколе¬нию, повествуют следующее. Один из Айдебуловых (таубии), будучи недоволен олием и добиваясь власти, завел тайно сноше¬ния с Кайтукиным и уговаривал его идти с войском в Балкарию, убеждая, что при помощи преданных ему, Айдебулову, людей они покорят Балкарию. Кайтукин после долгого обсуждения этого предложения решился посетить Балкарию, но не с войском, а со свитой и небольшой охраной, и предложить Сосрану Абаеву, олию, добровольно подчиниться и дать дань. Абаев не дремал и, будучи осведомлен о намерениях предателя Айдебулова, всегда был го¬тов к встрече неприятеля. Кайтукин въехал в Балкарское ущелье и, остановившись в пещере под названием «Зына-дорбун», отпра¬вил послов к олию Сосрану Абаеву — Кучуковичу (по-кабардински Кушук-ико-Альшагир) с извещением о своем прибытии для полу¬чения дани от балкаров, но «Альшагир» вместо встречи его при¬казал послам отправиться к своему князю и сказать ему, что если он имеет дело в Балкарии, то может явиться на заседание «тёре», если же он имеет в виду посетить лично самого Абаева, то мо¬
 
жет пожаловать в его кунацкую (гостиная); на попытку послов сделать возражение и дать понять, что Кайтукин требует дань, олий строго воспретил им рассуждать и приказал немедленно удалиться и передать его слова Кайтукину.
Когда послы удалились, он поставил поперек ущелья цепь стрел¬ков и дал им приказание следующими словами: «Ко мне едут гости, вы их позабавьте: когда они подъедут на расстояние выст¬рела, то дайте по ним залп, но цельтесь в рукоятки их кинжалов и шашек, в папахи, не беда, если попадете и в лошадей, а людей не убивайте; если же гости не остановятся и ответят выстрелами, то, не отступая, дайте мне знать».
Кайтукин, узнав об этом распоряжении и убедившись в беспо¬лезности своего путешествия, выехал обратно из ущелья, несмот¬ря на противное мнение части его придворных «орков». Поэтому последние сложили на обратном пути песню, в которой они вос¬хваляют олия Абаева, а над Кайтукиным смеются. Песня эта начи¬нается так: «Чы эймы десго Басиатыпше, Кушук-ико-Альшагир пши каком жуап ирийтыргам, орк каком ворогус ирийхргам»16 и т. д. (т. е. «Живущий на нехорошей земле басиатский князь Альшагир Ку-чукович князей не удостаивает ответом, а с дворянами не здоро¬вается» и т. д.). Дальше в песне дворяне Кайтукина порицают его нерешительность и свою готовность перейти к Альшагиру.
После этого Сосран Абаев и Кайтукин начинают разными путя¬ми испытывать друг друга. Кайтукин обыкновенно лето проводил в своем охотничьем доме, выстроенном в большом лесу на ма¬ленькой поляне, на берегу р. Черек у выезда из Балкарского ущелья. В этом лесу он охотился в одиночестве и никому другому не позволял присутствовать там. В свободное время он любил сидеть на верху большого камня на середине поляны с трубкой во рту, и около него стоял «кубган» — рукомойник.
Это все было известно Абаеву, и он приказал двум своим зна¬менитым стрелкам-охотникам испытать храбрость Кайтукина двумя способами: спрятаться в лесу на краю поляны и перед сумерка¬ми, когда Кайтукин будет сидеть на камне, одновременно выст¬релить и одной пулей попасть в трубку его, а другой в кубган, и если он не испугается, то остаться в лесу, когда Кайтукин пойдет туда на охоту, но так, чтобы он не видел их раньше, чем выскочит зверь. Охотники исполнили в точности это приказание, за что впо¬следствии и сам Кайтукин подарил им участок земли, которым потомки охотников Аттасауовы и до сего времени владеют.
Храбрость Кайтукина была настолько велика, что он продол¬жал сидеть совершенно спокойно, когда пулями была сбита труб¬ка из его рта и опрокинут кубган. В лесу же, когда выскочил испуганный олень, одновременно раздались три выстрела, и все три пули попали в него, и он упал, и одновременно к нему подбе¬жали стрелявшие — Кайтукин и два охотника-балкарца. Кайтукин, взбешенный этой дерзостью горцев, поднял ружье и прицелился в них, в тот же момент и те дула своих ружей наставили в грудь Кайтукина, тогда Кайтукин опомнился, опустил ружье и вернулся
 
домой, а охотники взяли оленя и тоже отправились в Балкарию и доложили Сосрану о случившемся. После этих проделок Кайтукин решил наказать Альшагира, угнав его овец вместе с пастухами, находившимися далеко от Балкарского общества; за двумя гор¬ными хребтами, на пастбище «Хизни-баши»17, куда можно про¬никнуть по особому ущелью.
Отправившись туда с людьми, он не решился сразу напасть на кош ввиду преобладающего числа вооруженных. Он оставил сво¬их людей, спрятав в лесу, а сам оделся в костюм простого кабар¬динца и пешком на ночлег, как охотник, пришел на кош Сосрана. Его приняли, и старшие приказали зарезать барашка ради гостя, который притворялся не знающим балкарского языка.
Разговор перешел на злобу дня, т. е. на Кайтукина и на Абае-ва, одни говорили, что победит Кайтукин, другие говорили, что, пока жив Сосран, Кайтукину не удастся покорить Балкарию. Тогда в разговор вмешался парень из «аталыков» Сосрана и, спросив предварительно разрешения от старших, сказал так: «Я думаю, что Асланбек Кайтукин, быть может, и храбрый, но не умный человек; если бы он был умный, то вместо того, чтобы вступать в борьбу с Сосраном, искал бы с ним дружбу и, заключив с ним союз, спокойно вместе с молодыми балкарскими таубиями поко¬рил бы всех соседей и получал бы дань с них». Эти слова Кайтуки-на заставили призадуматься. После ужина старшие легли спать в коше, а молодежь с собаками отправилась к кострам, разведен¬ным вокруг стоянки овец на некотором расстоянии друг от друга. Но скоро Кайтукин услышал единичные выстрелы, раздававшиеся недалеко через небольшие промежутки, он встал, вышел из коша и увидел такую картину: молодежь, находящаяся около костров, вместо того, чтобы спать, занималась стрельбою в цель; у одно¬го костра ставили ребра и другие кости съеденного барашка, а находившиеся у другого костра стреляли в эти кости, попадая в них, и это упражнение продолжалось до утра.
Кайтукин понял, что этих стрелков-пастухов легко не возьмешь в плен и баранту18 они дешево не отдадут, поэтому он не решился привести в исполнение свое намерение и отправился домой, но тем не менее, будучи гордым и избалованным успехами, он ре¬шил, прежде чем искать дружбу Сосрана, изучить внутренний порядок управления Балкарии, средства и силы ее и для этого отправил двух своих верных и умных приближенных, по проис¬хождению из кумыков, владеющих балкарским языком, в Балка-рию с тем, чтобы они явились в дом Сосрана Абаева как странники и, прожив там год, изучили там жизнь и быт балкарцев и самого Сосрана.
Но когда эти послы возвратились через год, рассказали ему, что Сосрану беспрекословно подчиняется все население, сам он имеет значительные средства, имеет сношение с Грузией, Име-ретией, все, чего нет в Балкарии, получает оттуда, имеет из мо¬лодежи обученное войско, порох выделывают сами, свинец добы¬вают на месте. Сам Сосран — человек культурный, у него имеются
 
высокие башни с бойницами, сложенные из извести, устроены подземные водопроводы к его усадьбе и разведен фруктовый сад и т. п. Услышав все это и мнение послов о бесполезности борьбы с Сосраном, Кайтукин завел мирные переговоры с ним, и они заключили союз. Кайтукин предоставил Сосрану право выго¬нять стада Балкарского общества осенью и весною для пастьбы бесплатно на кабардинские земли и ставить «басиат-кош» (лагерь) там, где пожелают таубии, до берегов р. Терек, а Сосран обя¬зался не препятствовать Кайтукину пробираться иногда в соседние общества Безенги и Хулам с целью поживы и угонять быков и баранов на зарез и т. п.
Но Сосран был осторожен, зная, по-видимому, что в меж¬дународных договорах право сохраняется только за сильным, по¬этому в периоды, когда скот находился на плоскости, отправлял туда отряд из молодых таубиев с узденями и стрелками, который становился лагерем ниже хуторов-кошей для предупреждения злого умысла со стороны Кайтукина и вообще кабардинцев. В это же время отряд этот предпринимал путешествие в Чечню, Осе¬тию и другие места за наживой, при этом он нередко увозил и молодых людей, которых делали рабами и рабынями.
Лагеря таубиев назывались «басиат-кош», куда являлись не¬редко для изучения военного искусства молодые люди из сосед¬них дружественных племен и из других горских обществ. Этот порядок существовал до появления русских войск и присоедине¬ния Кабарды и Балкарии к России. Но прежде чем говорить о начале соприкосновения с русскими, необходимо упомянуть о взаимных отношениях горских обществ и об отношениях собственно таубиев Балкарского общества к населению селений Геби и Чиори Рачинского уезда Кутаисской губернии.
Балкарское общество, будучи самым большим по количеству жителей и самым сильным, благодаря правильному, твердому порядку правления в самом обществе, играло выдающуюся роль. В этом обществе, как было упомянуто, издавна существовал на¬родный суд под названием «тёре», в котором разбирались граж¬данские и уголовные дела и решались на основании установивших¬ся обычаев (адатов), а в случае возникновения новых вопросов, не предусмотренных адатами, «тёре» устанавливал новый обычай, так что этот суд одновременно являлся и законодательным уч¬реждением.
В это судилище обращались за разрешением более или менее крупных юридических вопросов по судебным процессам жители и других обществ. Бывали и такие случаи, когда являлись в «тёре» жители Карачая и Дигории (соседнее осетинское племя). Балкар¬ское общество имело постоянную стражу в своих ущельях, по которым жители сообщались с плоскостью, где поныне сущест¬вуют сторожевые каменные башни; на перевалах же в Закавказье и в Осетию в летнее время содержался караул.
Кроме этой стражи, существовал отряд воинов из молодых таубиев и стрелков, который весною и осенью становился лаге¬
 
рем на плоскости перед входом в ущелье; лагерь этот назывался «басиат-кош», по имени родоначальника балкарских таубиев, куда являлись учиться военному искусству молодые таубии и из других обществ. Этот отряд, охраняя общество и стада его от неприяте¬ля, одновременно командировал партии из молодцов-сотовари¬щей в разные стороны за наживой, так что войско содержало само себя. Отряд этот зимою, иногда и летом, отдыхал, моло¬дежь скучала, разыгрывались страсти, и если ему почему-либо не удавалось предпринять поход на южную сторону гор — в Сва-нетию или Имеретию — за наживой, то он частенько обижал своих единоплеменников — безенгиевцев, хуламцев и чегемцев, угоняя у них скот.
Причиной этому отчасти являлись экономические условия, а именно: долина, занимаемая Балкарским обществом, сравнительно обширная, почва ее плодородная, она больше, чем другие ущелья, защищена от северных ветров, климат не так суров, и раститель¬ность разнообразнее, но ее окружают высокие голые скалы, нет плоскогорий, и в общем удобной для скотоводства земли мало, так что по мере увеличения населения становилось трудно жить, тогда как в других небольших обществах пастбищ много и количест¬во скота увеличивалось. При таких условиях балкарцам приходи¬лось искать средства для жизни в стороне. Эти же условия созда¬ли в Балкарии, с одной стороны, военный дух, и часть населения занималась походами на сторону за наживой, причем сами умели делать порох, свинец добывали в своих горах, железные и вообще металлические изделия и оружие, даже заграничные, получали из Закавказья, а с другой — создали ремесленников — каменщиков, кузнецов, слесарей и даже оружейных мастеров, которые от¬правлялись на заработки в другие горские общества и в Кабарду.
Чтобы спасти себя от нападений балкарцев, таубии других об¬ществ поспешили сродниться с балкарскими таубиями путем со¬вершения браков, а простые роды тех обществ прибегали под покровительство балкарских таубиев: становясь их эмчеками, платя им за это известную дань и воспитывая их детей. В последнем случае они делались «аталыками» таубиев, что означает воспита¬тель, и это было основано на обычае или, правильнее, на понятии, по которому для жен таубиев считалось стыдом кормить своих детей грудью своей и с 1-го же дня рождения детей отдавали на воспитание — кормление в дом своих подчиненных, где имелись женщины с новорожденными детьми, эти-то кормилицы счита¬лись «аталыками»; это аталычество не успело еще и теперь выйти из моды окончательно.
Впрочем, после неудачной попытки знаменитого кабардинско¬го князя (пши) Асланбека Кайтукина покорить балкарцев во вре¬мена олийства Сосрана (Альшагира Кучуковича) Абаева начали искать покровительства балкарских таубиев и некоторые из самих кабардинцев и из осетин различными путями, и брали на воспита¬ние их детей, делаясь их аталыками, и сейчас есть еще живые балкарские таубии, кормилицами, т. е. аталыками которых были
 
кабардинцы и осетины, много и других данных, говорящих о зна¬чительном влиянии балкарских таубиев, но чтобы не быть голо¬словными, приведем один из множества достоверных случаев.
В Кабарде есть старинные и сильные дворянские фамилии, ко¬торые иногда отказывались подчиняться своим князьям, которым принадлежала верховная власть. Фамилии эти называются «тле-котлеш», происходящее из двух слов: «тлек» — род, «тлеш» — сильный. Однажды кабардинские князья Атажукины успели воо¬ружить народ против сильной, родовитой фамилии Кудинетовых, и хотели их истребить и завладеть их состоянием и аулами, тогда Кудинетовы бежали в Балкарию под защиту таубиев, потомков Басиата.
Басиаты их приняли, устроили у себя, и молодые Кудинетовы, отправляясь с молодежью таубиев в лагерь «басиат-кош», пред¬принимали вместе с ними походы за наживой, отличаясь храбро¬стью. Молодежь фамилии Атажукиных, лишившись храбрых моло¬дых Кудинетовых, не могла соперничать в походах с таубиями и стала просить старших помириться с Кудинетовыми и вернуть их в Кабарду, и когда отцы не согласились на это, они сами перебежа¬ли в «басиат-кош». Тогда только князья Атажукины заключили мир с Кудинетовыми, возвратив им все захваченное их имущество, и последние возвратились в Кабарду, но предварительно они и бал¬карские таубии, потомки Басиата, побратались, т. е. поклялись быть братьями и вперед защищать друг друга и умереть там, где умрет другой. На туземном языке это называется присяжное фамильное братство и не теряет силу, доколе существуют роды. Пожилым Кудинетовым и балкарским таубиям это известно и по¬ныне.
Перейдем теперь к описанию отношений, бывших между бал¬карцами и жителями Рачинского уезда Кутаисской губернии и ку¬таисскими евреями, которых балкарцы называют «урья». В нача¬ле очерка было сказано, что горцы Нальчикского округа имели торговые сношения с Закавказьем еще в старые времена. Так, крестьяне селений Геби и Чиори Рачинского уезда, названные гор¬цами «малкар-эбзе», главным образом, издавна доставляли че¬рез главный снеговой хребет в Балкарию товары — шелковые и бумажные материи и металлические изделия — или приводили с товарами купцов из кутаисских евреев и те меняли свои товары на черкески, бурки, войлоки, шкуры, шерсть и т. п. балкарские из¬делия, а иногда являлись с деньгами — сначала грузинскими и ту¬рецкими монетами, а после русскими — и покупали крупный и мелкий скот. Товары эти из Балкарии перевозились в другие гор¬ские общества.
Несомненно, в старые времена торговцам не совсем было безопасно переходить с товарами и деньгами через снежные горы в чужую страну и вести там торговлю, или же в случае опоздания, непогоды даже зимовать. Это-то обстоятельство послужило при¬чиною тому, что малкар-эбзе стали еще в древние времена дан¬никами балкарских таубиев на эмчекском праве, точно в таком
 
же положении находились и кутаисские купцы «урья». По мере размножения и разделения таубиев на отдельные роды и семей¬ства они делили своих закавказских эмчеков между собой так же, как своих подданных и свое имущество, объявляя о том эмчекам, так что последние знали, кто кому из таубиев должен платить дань.
Таубии настолько серьезно защищали этих эмчеков и их инте¬ресы, что они совершенно свободно бывали во всех горских об¬ществах и в Карачае и вели торговлю, не подвергаясь никаким обидам. Эти отношения сохранились до начала 70-х годов XIX века. Размер дани определялся по состоянию крестьянина торговца и количеству товара купцов евреев, и по количеству голов скота, покупаемого на деньги, или дань платилась натурой. Кроме того, эмчеки должны были привозить ежегодно определенное количе¬ство железных лемехов по известной величине для плугов, а так¬же известное количество медных котлов, кроме всего этого, молодые таубии после женитьбы отправлялись со свитой в селе¬ния Геби, Чиори, где эмчеки устраивали для них торжественные угощения, и каждый подносил молодому таубию в подарок ка¬кую-либо вещь по своему состоянию, и подарок этот назывался «берне».
Когда таубии сами гоняли для продажи лошадей и скот в За¬кавказье, то тамошние эмчеки сопровождали их в качестве при¬слуги и переводчиков, причем таубии вели дружественные сно¬шения с высшими сословиями Кутаисской губернии, встречая у них радушный прием, даря им лошадей и принимая от них подарки.
Горцы в силу природных условий занимались и занимаются преимущественно скотоводством. Хлеб же сеют — и то только ячмень, овес и немного яровую пшеницу — на низменных, более или менее удобных клочках земли, которые очищаются от каме¬ньев, удабриваются навозом и искусственно орошаются водою. Климат в горах довольно суровый, лето короткое, зима длинная, и хотя очень больших морозов в долинах не бывает, но часто бушует ветер, и в период коротких дней солнце поздно встает для аулов и рано заходит. Лесов мало, а в некоторых ущельях их уже нет вовсе.
Несмотря на все эти неблагоприятные условия, горцы не жа¬ловались на бедность благодаря крайнему своему трудолюбию, скромной и здоровой жизни и привычке удовлетворяться малым. Благодаря климатическим условиям и трезвой жизни горцев, бо¬лезней в горах не встречалось и народ был здоровый, только в последнее время занесены были туда лихорадка, брюшной тиф, разные характерные накожные болезни, а в настоящее время даже и сифилис.
Горцы, или скорее горянки, издавна умели приготовлять себе одежду из овечьей шерсти и обувь из шкур, а излишек этого сырья меняли на бумажные и шелковые ткани. Пищу горцев со¬ставляли ячменный чурек, молочные продукты и мясо, а питье — домашнее пиво из ячменя, буза из овса (род русской браги), «айран» и «гыпы»19 (кефир) из молока.
 
Народ не был угнетен и забит, так как высшее сословие отно¬силось гуманно, благодаря чему до сих пор сохранились доволь¬но хорошие отношения между сословиями, поэтому горцы были довольны своей жизнью и имели досуг для того, чтобы устраивать народные веселья: танцы на открытом воздухе и игры, в которых принимали участие взрослые люди, даже старики и старухи, но теперь, вследствие различных жизненных условий, эти народные увеселения и игры вывелись, и жизнь горцев стала однообразнее и скучнее.
В отношении нравственности горцев можно сказать смело, что было время, когда горец и горянка не допустили бы мысли, что кто-нибудь мог нарушить супружескую верность, или кто-либо позволил себе увлечь женщину или девушку, несмотря на то, что до зрелого возраста обоего пола браки не совершались, почему народ был крупный и здоровый. Так называемый обычай увозить девушку явился сравнительно недавно.
Горцы были правдивы и вполне хозяевами своего слова, не имели понятия о письменных обязательствах и ответственности в будущем. В летнее время, когда весь народ занят полевыми ра¬ботами, скот и лошади ходили в горах без присмотра, замков в дверях не существовало, но воровства почти не было, несмотря на отсутствие уголовного наказания; но если бывали случаи краж в своих пределах и на кого-нибудь падало подозрение, то нелегко было вору оправдаться: невинность его должны были подтвердить под присягой десять человек, вполне добросовестных, по назна¬чению суда или потерпевшего, а именно: один из таубиев, а ос¬тальные из родственников обвиняемого по мужской и женской линии и посторонних лиц того сословия, к которому принадлежал обвиняемый. В случае уличения виновного он платил хозяину трой¬ную цену стоимости краденого и штраф в пользу общества.
Редко случались убийства и поранения при трезвой жизни гор¬цев, но если они случались, то правители и старики принимали меры к немедленному примирению сторон, присуждая с винов¬ной стороны в пользу правой или потерпевшей плату за кровь, за поранение, издержки и т. п., согласно установившимся адатам и обычаям, и дело кончалось этим, так что в Балкарии враждующих между собою народов, фамилий и семей бывало очень редко.
Горцам Балкарии, как сказано выше, приходилось иметь дела с другими соседними племенами, и не осуждалось, если молоде¬жи удавалось угонять скот от неприятелей, захватывать другое имущество и увезти даже людей в рабство, но заниматься воров¬ством у себя считалось позором и низостью. К сожалению, нравы горцев теперь изменились и отчасти изменились экономические и жизненные условия.
Несомненно, горцы Нальчикского округа, или, правильнее, таубии, имели понятие еще в древние времена о Русском госу¬дарстве и силе его, называемом тогда ими «Московией», прежде чем они непосредственно столкнулись с русскими войсками, бла¬годаря своим сношениям с Грузией и Имеретией, откуда вместе с
 
иностранными товарами приходили и политические вести. Поэто¬му, а также, принимая в соображение, что Грузинское царство присоединяется к России, как только дошел слух до гор о прибы¬тии русских войск к границам Северного Кавказа, так сейчас же таубии выбрали по одному представителю от каждой таубиевс-кой фамилии и командировали их к главнокомандующему рус¬ской армией, которого они, пробравшись через Кабарду, заста¬ли на месте, где ныне стоит город Ставрополь-Кавказский, назван¬ный ту-земцами «Шет-Кала», что означает на кабардинском языке «шет» — стул, скамейка, «кала» — крепость.
Депутация эта заявила главнокомандующему, что таубии же¬лают присягнуть русскому «белому царю» и привести к присяге свои народы, с тем, чтобы за таубиями были сохранены и права их на земли и чтобы религия и обычаи народа не были тронуты.
Главнокомандующий русской армией охотно принял предло¬жение представителей горских племен, их присягу на верно-подданничество и донес на высочайшее имя, что «старшины» (по какой-то странной ошибке таубии были названы старшинами) на¬родов Малкар (Балкар), Безенги, Хулам, Чегем и Баксан (Урус-бий) присягнули на верноподданничество и привели к присяге свои народы... Государь повелел принять это подданство и считать при¬соединенными к России эти народы. Таким образом, горские об¬щества Нальчикского округа, т. е. Балкарские, стали частью рус¬ской империи, но во внутреннем управлении горских обществ долгое время изменений не было. Они по-прежнему управлялись своими олиями, и народ жил мирно, исполняя требования русско¬го правительства. Только в 40-х годах XIX столетия из территории горских обществ был образован один административный участок и начальником участка был назначен офицер из осетин, некто Хоруев, но и он до смерти старых олиев почти не вмешивался во внутренние общественные порядки.
Название «сельское (аульное) общество» аулы Балкарии полу¬чили в 1870 году, по издании бывшим начальником Терской обла¬сти графом Лорис-Меликовым20 так называемого «Положения об управлении сельскими (аульными) обществами», утвержденного наместником Кавказа в 1870 году 30 декабря, которое и поныне служит руководством. Переписка вначале велась на арабском языке, и поэтому при областном правлении, окружных управле¬ниях и участковом начальнике имелись и письменные переводчи¬ки. Должности этих переводчиков, будучи штатными, в област¬ном и окружном управлениях сохранились и до сего времени, хотя в сельских (аульных) правлениях имеются давно русские пи¬сари и переписка ведется на русском языке.
По упомянутому положению, аульные суды дела решают до сих пор по обычаям и адатам и по шариату, в последнем случае — при участии эфенди. Крупные же дела разбирались в так называ¬емых «горских сословных судах», заменивших собой суды — бал¬карское «тёре» и кабардинское «махкеме», но об этих судах, имевших и имеющих важное значение для народа, необходимо
 
поговорить подробнее.
По принятии русского подданства молодые таубии охотно на¬чали поступать на военную службу, многие из них принимали уча¬стие в рядах русских войск во время Венгерской кампании рус¬ско-турецкой войны в 50-х годах и в покорении Западного Кавка¬за. Детей таубиев в те времена брали для обучения в кадетские корпуса, а юношей — в Конвой Его Величества и вольноопределя¬ющимися в части и войска наравне с русскими дворянами. Для детей же таубиев и кабардинских привилегированных сословий учреждена была так называемая «горская школа», ныне преобра¬зованная в реальное училище.
В 1852 году по высочайшему повелению была послана на ка¬зенный счет депутация из таубиев в Петербург к государю импе¬ратору Николаю Павловичу. Депутация эта, между прочим, про¬сила государя о присвоении им старинного их звания — таубиев, что значит в переводе — князь гор, и относительно прав таубиев на земли. Депутаты были произведены в офицеры с назначением им пенсии от государства. Последствием просьбы депутации, между прочим, был высочайший приказ о присвоении высшему сословию балкарских горских обществ звания «таубий». Относи¬тельно же порядка землевладения в горах имеется высочайше утвержденный проект Кавказского комитета, в котором, между прочим, сказано оставить в горских обществах Нальчикского ок¬руга тот порядок землевладения, который там застало русское правительство. Поэтому каждый горец и поныне владеет тем же, чем владели его предки и он сам.
Между территорией горских обществ и плоскостными земля¬ми, занятыми, с одной стороны, Кабардой, с другой — Осетией (границей с юга служит Главный Кавказский хребет), проведена чинами областного межевого управления при участии депутатов от заинтересованных сторон пограничная межа в 1880 году, так как плоскостные земли в 1860 году были признаны казенными, часть которых отведена в наделы кабардинским и другим селени¬ям, часть пожалована частным лицам, а остальная (горная полоса и лес) часть в 315 000 десятин — в вечное и потомственное владе¬ние Большой и Малой Кабарды и 5 горских обществ (Балкарии) Нальчикского округа на общинном праве владения.
Но поземельный вопрос в горах окончательно не решен. Част¬ные владельцы и общества документами не снабжены, и вопрос этот настолько серьезен и своеобразен, что нужно сказать не¬сколько подробнее, как о вопросе, выясняющем, между прочим, и современное экономическое положение горцев...
Освобождение холопов (крестьян) в горских обществах по¬следовало формально в 1867 году, а освобождение дворовых (казаков и карабашей) фактически совершилось еще через 6 лет, так как они обязаны были выплатить сами владельцам определен¬ные выкупы или отработать им — мужчины 5 лет, а женщине 6 лет — после формального освобождения, но платить было нечем. При освобождении крестьян никаких недоразумений не происходило
 
благодаря тому, что влиятельные из таубиев сами помогали делу, а главным образом играло большую роль умелое действие на¬чальника области Лорис-Меликова, руководимого наместником Кавказа великим князем Михаилом Николаевичем21.
Освобождая своих холопов, таубии пожелали оставить их на тех же местах, где они жили раньше, и оставили в их владении навсегда часть земель, которыми они пользовались до освобож¬дения, и в освободительных свидетельствах, выданных холопам высшей кавказской администрацией, а также в так называемых «холопских» книгах, которые должны храниться в местных адми¬нистративных учреждениях, обозначены участки земель, остав¬ленные крестьянским семьям.
Имея в виду это и вообще заслуги и преданность престолу таубиев, а также принимая в соображение, что они, размножа¬ясь, разделились на отдельные семейства, разделив свои земли на клочки, и средства их истощились в силу отсутствия привычки к черной работе, кавказская администрация возбудила ходатайство о пожаловании таубиям, в виде вознаграждения за уступленные ими холопам земли, участков из свободных земель в Нальчик¬ском округе. Таубиям высочайше пожаловали в 1877 г. землю мерою около 7 тысяч десятин, считая на каждую семью по 50 де¬сятин на высотах, близ границы Кубанской области, в местности «Эшкакон».
Земли эти, представляя из себя летние пастбища, негодные для посевов и поселения, — бесценны, тем более, что они нахо¬дятся далеко от места жительства таубиев, на расстоянии около 200 —300 верст. Таким образом, настоящее положение таубиев в материальном отношении, за частными исключениями, очень и очень незавидное. Это — то плохое экономическое положение в связи с отсутствием местных школ и вообще образования послу¬жило и служит, главным образом, причиною тому, что, начиная с 60-х годов прошлого столетия, во-первых, молодые таубии нача¬ли, к сожалению, заниматься конокрадством, заменяя этим заня¬тием прежнее удальство своих предков в борьбе с враждебными племенами, и, во-вторых, по временам у таубиев является жела¬ние бросить свою любимую родину и уйти в Турцию, где их никто не знает.
Приступая к описанию порядка землевладения в горских об¬ществах и современного экономического положения народа, необ¬ходимо привести историческую справку, взятую из официальных бумаг и верно рисующую картину землевладения и экономиче¬ского положения Балкарии.
Главнокомандующий Кавказской армией великий князь Михаил Николаевич писал военному министру в отзыве своем от 25 июля 1867 г. за № 3569: «Вашему Высокопревосходительству извест¬но, что определение поземельных прав горцев Северного Кавка¬за всегда составляло предмет особой заботливости Кавказского начальства, но по военному положению края все распоряжения наши по земельным делам горцев, вызванные большей частью
 
лишь военными соображениями, имели характер временных мер и с окончанием войны не могли уже удовлетворять ни видам пра¬вительства, ни потребностям горцев. Чтобы прочно устроить наше управление в крае, положить залог к вещественному улучшению быта горцев, а следовательно, и к нравственному развитию их, необходимо было уяснить в горских обществах поземельные от¬ношения и положительно определить права как целых обществ, так и частных лиц на поземельную собственность. Несмотря, од¬нако, на очевидную необходимость определения такого права, в особенности в тех горских обществах, где случайностями войны разрушился старый порядок владения землями и не установился еще новый, мы вынуждены были поступить в этом деле с особен¬ной осторожностью, ибо в неуспокоенном еще и крайне недо¬верчивом горском населении самые благие намерения правитель¬ства могли бы произвести вредные толки и даже мятежные вспышки.
Кроме того, с одной стороны, неустановившееся после войны положение населения, а с другой — недостаток средств для сбора необходимых данных и для производства как хозяйственных съе¬мок в районе горских земель, так и размежевания этих земель были также причинами весьма малого успеха в деле обеспечения горцев в поземельном отношении. По вступлении моем в коман¬дование Кавказской армией я обратил особенное внимание на правильное распределение земель, занятых горцами Северного Кавказа, а разновременно сделал по этому предмету нижеследу¬ющие распоряжения по Терской области... Сущность результа¬тов, достигнутых по этому делу до настоящего времени в Большой Кабарде и сопредельных с нею горских обществах, заключается в следующем: горские общества Большой Кабарды — Балкарское, Безенгиевское, Хуламское, Чегемское и Урусбиевское, имея един¬ственным источником богатства скотоводство, находились в край¬не стесненном положении в хозяйственном отношении по недо¬статку в районе их земель, удобных для осенних и весенних пастбищ, и, хотя они пользовались означенными пастбищами на плоскости Большой Кабарды, но всегда терпели при этом притеснения со стороны кабардинцев. Поэтому были подробно рассмотрены нуж¬ды означенных обществ и определена потребность их в осенних и весенних пастбищах на плоскости Большой Кабарды. Составлен¬ным в 1864 г. проектом разграничения горских обществ с Боль¬шой Кабардой было предложено отодвинуть от нагорной полосы часть границы кабардинских земель, предоставив, таким образом, горским обществам пастбища в плоскостной части, а кабардин¬цев вознаградить за имеющие отойти от них земли двумя участка¬ми так называемой кордонной земли, находящейся в их пользова¬нии, но окончательно за ними не закрепленной. Главные условия таких предположений, сообщенных мною Вашему Высокопревос¬ходительству в отношении от 13 апреля 1864 г. за № 508, как видно из отзыва Вашего от 29 мая того же года за № 3886, были удостоены Высочайшего утверждения. Поэтому в том же 1864 г.
 
я предписал начальнику Терской области вменить в обязанность комиссии по разбору личных и поземельных прав туземцев вве¬ренной ему области и приступить при депутатах со стороны ка¬бардинцев и каждого из вышепоименованных горских обществ к проведению в натуре съемки пограничной линии* между Кабар-дою и означенными обществами, сообщив при том, что к оконча¬тельному укреплению за кабардинцами предназначаются участки по Золке и Етоко и кордонные земли, лежащие между реками Малкой и Кичи-Малкой и Эшкаконом, за исключением так называ¬емого Эшкаконского участка, который должен был оставаться в ведении казны, для будущих видов правительства. Приступив к исполнению вышеизложенного, комиссия по разбору личных и поземельных прав туземцев Терской области приняла в основание своих действий акт, составленный 20 августа 1863 г. депутатами от всех свободных сословий Большой Кабарды, которым они зая¬вили, что земли Кабардинского общества составляют достояние целого народа и что они желают пользоваться ею на общинном праве владения. Хотя фактически земли Большой Кабарды счита¬лись разделенными между княжескими фамилиями и по роду су¬ществующих в этом племени сословных отношений можно было бы предположить, что на упомянутые земли предъявит свои пра¬ва как на частную собственность привилегированный класс насе¬ления Большой Кабарды, по-видимому, издавна распоряжавшийся землями по своему усмотрению**, я признал необходимым вос¬пользоваться упомянутыми заявлениями кабардинцев (т. е. он воспользовался актом 20 августа 1863 г.) и установить в этом племени порядок пользования землями преимущественно общин¬ный, предназначив, однако, заблаговременно некоторую часть земель для раздачи по усмотрению правительства в частную соб¬ственность кабардинским же уроженцам***».
Все эти распоряжения и предположения кавказского намест¬ника в августе 1867 г. были через Кавказский комитет внесены на Высочайшее утверждение и журнальное постановление по этому делу Кавказского комитета, Высочайше утверждены 12 ноября 1867 года.
* Эта линия проведена только в 1883 году, то есть через двадцать лет. ** Это не совсем верно: дворянские фамилии «тлекотлеш» имели свои земли и аулы, которыми распоряжались сами, а князьям принад¬лежала как бы верховная власть, по отношению к ним объединяющая всю Кабарду как одну нацию.
*** Но участки были розданы и русским чиновникам.
11 Заказ № 84
Замечательной верностью, беспристрастностью и полным зна¬нием дела отличается взгляд бывшего военного министра гене¬рал-адъютанта Милютина22 на земельный вопрос в горских обще¬ствах Нальчикского округа. Так, он 25 октября 1869 года за № 358, представляя в Кавказский комитет проектную карту распределе¬ния земель Большой Кабарды, список кабардинских аулов и спи¬сок частных лиц, представленных к наделению землей, между
 
* В те времена, по малочисленности населения, быть может, летних пастбищ было достаточно.
прочим, по отношению к упомянутым горским обществам, писал следующее: 4) затем по предмету разграничения земель горских обществ с Большой Кабардой, при ближайшем рассмотрении воп¬роса о том, каким образом могла быть отодвинута по плоскости Кабарды граница земель горских обществ, чтобы, согласно Вы¬сочайше одобренным в 1867 году предположениям, отделить этим обществам из кабардинских земель необходимое для них коли¬чество земель, удобных для осенней и весенней пастьбы стада, оказалось, что таким изменением границы нельзя удовлетворить потребности горских обществ в осенних и весенних пастбищах, потому что смежные с землями горских обществ кабардинские земли, из которых предполагалось отделить лишь названным обще¬ствам необходимое количество пастбищ, служа продолжением ущелий, занятых горскими обществами, во многих местах покры¬ты сплошным лесом и вообще подвержены сильным холодам, через что неудобны для осенней и весенней пастьбы стад, в чем, главным образом, и нуждаются жители названных обществ, имея достаточное количество летних пастбищ в районе своих земель*. Вследствие этого после самого строгого изучения потребностей горских обществ в пастбищных землях, а также после неодносто¬ронних суждений способов удовлетворения таковых потребно¬стей окончательно предположено: а) укрепить за горскими об¬ществами все земли, искони составляющие их собственность и границы которых ныне с достаточностью известны, б) дозволить горцам бесплатно пользоваться для пастьбы стад и устройства зимовников общественными кабардинскими землями, не вошед¬шими в район аульных наделов, за исключением тех участков, которые будут признаны частной собственностью разных лиц, в) об¬разовавшиеся в горских обществах, преимущественно из осво¬божденных чагаров и казаков (крестьянские сословия), 400 без¬земельных семейств выселить в Большую Кабарду и д) воспретить горцам безвозмездное занятие пастбищ в границах кабардинских аульных дач, так как потребности горцев в пастбищах удовлетво¬ряются предоставлением им права свободного занятия пастбищ в районе земель, не вошедших в район аульных наделов и остав¬ленных в нераздельном пользовании кабардинцев. При составлении таковых предположений, между прочим, приняты в соображение нижеследующие данные: занятая горскими обществами местность состоит из скалистых и высоких хребтов, вершины которых по¬крыты или вечными, или лишь на небольшое время в году стаива¬ющими снегами. Ребра этих гор-хребтов удерживают скалистый и малопроизводительный характер почвы своих вершин, и только самое дно ущелий и прилегающие к нему низменные части скатов представляют удобства для земледелия, но не иначе как при тща¬тельном удобрении земли местами и местами при искусственном
 
орошении.
Все земли в районе горских обществ составляют собствен¬ность или целых обществ, или частных лиц. К 1-й категории зе¬мель, т. е. к общественной собственности, преимущественно отно¬сятся пастбищные и частью сенокосные места*, а ко 2-й катего¬рии — весьма ограниченное количество пахотных и покосных зе¬мель и земель, находящихся под усадебными местами-оседло-стями.
«Родящегося в горах хлебного зерна, исключительно ячменя, в обыкновенные годы достает для горского населения на два ме¬сяца. Посевы пшеницы и проса по краткости в горах теплого вре¬мени невозможны. Но, несмотря, однако, на такие невыгодные условия жизни в горах, жители, за исключением тех, которые не имеют в горах ровно никакого хозяйства, сочли бы высшей степе¬нью наказания для себя выселение их в более удобную местность, потому что они сроднились со здоровым горным климатом и имеют средства к безбедному существованию в горах**».
«По собранным сведениям, население горских обществ со¬стоит из 1020 дворов, в которых, полагая средним числом, на 6 душ обоего пола на каждое семейство, можно считать всего
6120 душ***...».
* Сенокосных общественных мест внутри гор нет, а большинство лесных участков общественные, за исключением лесов Баксанского ущелья, которые эксплуатировались фамилией Урусбиевых.
** Но в последнее время горцы готовы бросить свои родные горы. Причина — экономическая.
*** Если даже допустить, что число дворов показано верно, то число душ определено ошибочно, так как до последнего времени горцы из¬бегали семейных разделов и число душ в семействе доходило нередко до 20—30, а иногда до 40 человек. По официальным сведениям (Кавказ¬ский календарь за 1910 г.) за 1908 г., в одном собственно Балкарском обществе считается 7017 душ обоего пола, между тем с 60-х годов прошлого столетия из этого общества переселилось с причислением в кабардинские аулы несколько сот дворов. Сейчас в 5 обществах и в новых 4 аулах Кашкатау, Чежок-Кабак, Гунделен и Хабаз образовалось из безземельных жителей старых обществ 25 000 душ обоего пола.
«Независимо от вышеизложенных вопросов был обсужден вопрос о правах тех жителей горских обществ и Большой Кабарды, которые приобрели в прежнее время или покупкою у кабардин¬ских князей, или исключительным давним владением незначитель¬ной величины участки, находящиеся в нагорной полосе земель кабардинской территории, оставляемых по составленному ныне проекту в нераздельном владении кабардинцев. Хотя кабардин¬ские князья не имели права продавать какие бы то ни было участки из общественных земель (они стали общественными после акта 20 августа 1863 г.), но так как факт продажи по произвольно присвоенному князьями праву тем не менее совершился и так как некоторыми незначительными участками частные лица из кабар-
 
динских уроженцев долгое время распоряжались как родовой своей собственностью, то определено оставить за горцами и ка¬бардинцами, представившими в течение назначенного для сего срока удовлетворяющие народному обычаю документы о праве на владение участками, таковые участки как частную собствен¬ность указанных лиц и представленные документы заменить вре¬менными свидетельствами областной поземельной комиссии на право владения участками».
Как видно из приведенных выдержек, сообщений бывшего на¬местника на Кавказе и доклада бывшего военного министра гене¬рал-адъютанта Милютина Кавказскому комитету, русское прави¬тельство на основании тщательно собранных и проверенных сведений признало полстолетия тому назад существование в со¬предельных с Большой Кабардой горских обществах — Балкар¬ском, Безенгиевском, Хуламском, Чегемском и Урусбиевском — права собственности на земли, как отдельных лиц, так и целых обществ и, кроме того, признав, что у них собственной земли не¬достаточно, нашло нужным тогда же дать им удобные земли на плоскости Кабарды, причем, как сказано еще в упомянутых док¬ладах, предложено было два кабардинских аула — Мусы Кожоко-ва (Верхне-Кожоковское) и Тохтамышево, расположенных у двух главных входов в горные ущелья, перевести в низовья, чтобы очи¬стить земли для горцев.
Посмотрим, насколько правильны и справедливы были те све¬дения, которые убедили великого князя и военного министра в необходимости признать за горцами права собственности на их землю, оставить в силе искони существующий там порядок зем¬левладения и, кроме того, прирезать им земли на кабардинской плоскости.
Названные горские общества занимают верховья pp. Черека, Кичи-Черека (главный приток первой и названный «Кичи», т. е. младший), Чегема и Баксана, сливающихся в нижнем течении между собою и с р. Малкой, а затем с р. Тереком, впадающим в Кас¬пийское море, и берущих начало у ледников Главного Кавказско¬го хребта. Эта часть Кавказского хребта самая высокая и состав¬ляет как бы центр. Здесь сгруппированы известные снеговые высоты: Эльбрус (по-горски — Минги-Тау), Коштан-Тау, Дых-Тау и малоизвестные для негорцев Рчи-Уашки-баши, Катын-Тау и т. п. Эти великаны, покрытые вечными снегами и окруженные необоз¬римыми пространствами вечных льдов, у подножий обставлены такими не менее высокими скалистыми горами и так близко друг от друга, за исключением Эльбруса, что трудно сразу отличить от окружающих вершин, почему они и малоизвестны публике.
Узкие ущелья, образовавшиеся между этими высотами по те¬чениям названных рек и их притоков, тоже настолько высоко сто¬ят от уровня моря, что горские аулы расположены в них на высо¬те от 3 до 5—6 тысяч футов над уровнем моря. Следовательно, для всякого должно быть ясно, что здесь климат суровый и бога¬той растительности быть не может, тем более, что ущелья, заня¬
 
тые нашими горцами, от южных теплых ветров закрыты непрерыв¬ной цепью главного снегового хребта. Лето, или, правильнее, весна, лето и осень вместе продолжаются на дне ущелий до 4—5 меся¬цев.
Насколько велики пространства сравнительно низких, годных для обработки и для дворовых, мест в этих горах можно судить по следующим данным*. В этих горах других земельных мер не существует, кроме так называемых «кулач», «аякъ-узун», «таш-орун», «черен-орун», «гебен-орун» и т. п.; «кулач» — значит об¬хват около 2—21/2 аршина; «аякъ-узун» — длина ступни ноги; «таш-орун» — место под один камень; «черен-орун» — пахотное место, дающее одну копну хлеба; «гебен-орун» — место, дающее одну копну сена. Цены на земли следующие: квадратный сажень дворо¬вого ровного места стоит не менее 50 руб. и дороже, стоимость одной десятины пахотной или покосной земли, требующей удоб¬рения и орошения, доходит от одной до двух тысяч рублей. Почва настолько тощая и каменистая, что без периодического унавожи¬вания, по крайней мере, через 2—3 года, посевы ничего не дают, почему навоз в аулах горских обществ продается корзинами.
От частых сухих ветров, при малейшем нагревании солнца эта тощая почва в ущельях быстро сохнет настолько, что без искусст¬венного орошения не растут ни трава, ни хлеб; орошение стоит немалых трудов и затрат. Маленькие ручьи летом высыхают, по¬этому воду надо брать из речек, которые берут начало у ледни¬ков, далеко от орошаемых участков, на высоте, в верховьях речек, и так как не везде возможно проводить воду по искусственным каналам на грунте, то приходится проводить по трубам или жело¬бам, установленным по выступам скал и на искусственных стол¬бах. Эти водопроводные сооружения устраиваются или целыми обществами, или группами семейств, а затем каждый хозяин от¬водит из общей канавы к своему клочку земли отдельную канаву. Во время периода орошения посевов и покосов соблюдается стро¬гая очередь между хозяевами, так как всем одновременно не хватает воды. В этих горах почти нет клочка земли пахотной, по¬косной и усадебной, на который не был бы положен сравнительно большой труд для того, чтобы можно было извлечь из него ка¬кую-либо пользу.
* Во избежание недоразумений необходимо заметить, что эти сведе¬ния автором были помещены в газете «Каспий» в статье «...Аграрные вопросы... » и послужили материалом для речи депутата Государствен¬ной Думы Эльдарханова по аграрному вопросу горцев Терской обла¬сти, произнесенной во 2-й Думе (Сост.).
Нетрудно понять, что эти природные условия гор создали в самом начале появления там человека прочную поземельную соб¬ственность, ибо каждый человек отвоевывает у природы землю путем культивирования ее неимоверным и систематическим тру¬дом, и кусок этот, натурально, не мог принадлежать другому лицу. Понятие о собственности на землю у горцев настолько сильно
 
развито, что они бы очень удивились, если бы им сказали, что есть в горах удобные земли или места, не составляющие чью-либо частную собственность. Укажем еще на веские данные, до¬казывающие существование в горских обществах права собствен¬ности на землю.
В этом народе с незапамятных времен и поныне существуют и действуют обычные поземельные права под названием «беген-да», «ортак», «эмчеклик» и т. п. Бегендное право заключается в том: собственник земли (джер-иеси), нуждаясь в деньгах или в другом движимом имуществе, отдает свой участок земли друго¬му лицу за известную сумму или предметы на неопределенный срок или, правильнее, бессрочно с тем, чтобы взявший участок в бегенду и его потомки были вправе пользоваться участком до того времени, пока собственник земли или его наследники не воз¬вратят им полученную от них бегендную сумму, т. е. заимодавец получает от должника в виде процентов доход с участка до упла¬ты ему долга.
Договор на бегендном праве срока не имеет, и бегенда иног¬да продолжается десятки и даже сотни лет, причем бегендное право переходит от поколения к поколению, но право собствен¬ности на участок остается за первоначальным хозяином и его по¬томками, и они во всякое время могут получить свою землю об¬ратно, заплатив долг деньгами или натурою, или продать ее и подарить другим лицам в собственность, оставляя бегендное пра¬во за кредитором*. В случае возникновения спора между соб¬ственниками земли и бегендаторами первый должен, согласно обычаю, доказать свой иск или свидетельскими показаниями, или письменными договорами, в случае же отсутствия таких данных ответчик должен принять присягу в том, что ни его предки и ни он спорный участок не получали на бегендном праве.
Ортак заключается в том, что собственник земли, не имею¬щий почему-либо возможности обрабатывать свои земли, отдает их другим лицам на неограниченное число лет на условиях, чтобы взявшие их лица охраняли границы участков, содержали исправно огороды и водопроводные канавы, удабривали и орошали и поло¬вину скошеного сена или снятого хлеба с участков ежегодно нату¬рою отдавали собственнику земель. В некоторых местах собствен¬нику отдают одну треть или две трети дохода с участка, что зави¬сит от качества и местонахождения участка, а также от степени трудности орошения, удобрения и ежегодной уборки камней. Ввиду сохранившегося и поныне в горских обществах родового быта преимущественное право на покупку, на бегендное и ортакское право земель и усадеб принадлежит родственникам по мужской линии собственника недвижимости, а затем смежным владель¬цам.
* Профессор Ковалевский предполагает, что это право перешло в Кавказские горы из Древнего Рима через Армению.
Чтобы объяснить сущность эмчекского поземельного права,
 
необходимо еще раз более подробно напомнить, что население горских обществ разделяется на несколько сословий: высшее — таубий, среднее — карауздень или каракиши, третье — чагар и кул (крестьянские сословия) и, наконец, казаки и карабаши (рабы и рабыни).
Таубиям принадлежала верховная власть, и, конечно, они явля¬лись более крупными владельцами — собственниками земель; ка-ракиши находились в известной зависимости от таубиев; название же остальных сословий определяет их социальное положение; но и чагарам (крестьянам) не возбранялось иметь недвижимость; так что не было почти крестьянина, не имевшего собственного двора и какого-нибудь клочка земли, приобретенного тем или другим путем в собственность. Были даже и такие крестьянские семьи, которые имели больше многих каракишей*. После же освобож¬дения их, последовавшего в 1867 г., многие из крестьян приобре¬ли участки земель путем покупки и на бегендном праве от тауби-ев, и в настоящее время поземельное право таубиев, за малым исключением, не лучше положения некоторых бывших их крестьян.
Эмчекское право создавалось на такой почве: таубии отдава¬ли, преимущественно каракишам, в бессрочное пользование уча¬стки своих земель. Получивший такой участок обязан был соб¬ственнику — таубию, во-первых, отдавать известную часть калыма при выдаче замуж своих сестер и дочерей за все время пользова¬ния полученным участком и, во-вторых, оказывать личные услуги, называясь «эмчеком его», таубий же, кроме того, покровитель¬ствовал своему эмчеку и всегда являлся его защитником. Каждая таубиевская фамилия имела своих узденей и каракишей, которые несли известные личные и материальные повинности по отноше¬нию к своим таубиям. Последние иногда обижали их, поэтому уздень или каракиши одного таубия считались эмчеком другого таубия, чтобы, кроме получения от него земли на эмчекском праве, иметь еще защитника от самоуправства со стороны своего тау-бия. Но эмчек имел право во всякое время возвратить эмчекский участок земли его собственнику и освободиться от эмчекских обязанностей. Таубий тоже был вправе отобрать свой участок при неисполнении эмчеком своих обязанностей. Вот это и называ¬ется эмчекскими поземельными правами и отношениями, кото¬рые и до сего времени сохранились между некоторыми фамили¬ями и родами.
Эти народные поземельные права и отношения, установившие¬ся в незапамятные времена, доказывают существование издавна в горских обществах ясного понятия о праве собственности на зем¬лю и самом праве.
* Таубии больше заботились об интересах крестьян, считая их самих и имущество их своей собственностью.
Пустопорожние места, негодные для обработки по скудности почвы, по месту расположения и другим причинам и изображаю¬щие выгоны со скудной растительностью, а также некоторые летние
 
пастбища составляют общее достояние или же каждого отдель¬ного поселка, составляющего часть общества. Здесь необходимо некоторое разъяснение. Границы территории горского общества со стороны соседних народов издавна точно установленные, точ¬но так же имеются определенные границы между самими 5 об¬ществами. Мало этого, так как каждое горское общество состо¬ит из отдельных поселков (аулов), отстоящих друг от друга на расстоянии от нескольких до нескольких десятков верст, то каж¬дый поселок владеет собственным выгоном или группа поселков имеет свое пастбище, как, например, группа поселков, называе¬мая «Верхняя Балкария», Балкарского общества, имеет собствен¬ное пастбище под названием «Штулу», которым не имеют права пользоваться жители нижних поселков Балкарского общества.
Полагаем, что приведенные данные достаточно подтвержда¬ют правильность взгляда и заключения бывших наместника Кавка¬за и военного министра в отношении землевладения и экономи¬ческого положения добровольно принявших русское подданство горских обществ, т. е. что в этих обществах земли составляют собственность или частных лиц, или целых обществ, что, в общем, у этих горцев ощущается недостаток в земле для поддержания своего безбедного существования и что (даже в 60-х годах XIX ве¬ка, когда там было в два раза меньше населения, чем теперь) необходимо им прирезать земли из плоскости кабардинских зе¬мель. Посмотрим теперь, приведены ли в исполнение, когда и как, Высочайше утвержденные проекты, основанные на представ¬лениях кавказского наместника полвека тому назад, и в каком положении находятся в настоящее время горцы Нальчикского ок¬руга в отношении обеспеченности землей.
В 1863 году «свободными» кабардинскими сословиями заявле¬но было, как говорится в отзыве кавказского наместника, что в Кабарде не было частной земельной собственности, и на основа¬нии этого заявления, выраженного в акте 20 августа 1863 г., все кабардинские земли были признаны государственными. Но в пра¬вильности этого заявления сомневался и сам наместник, что ус¬матривается из его же отзыва, выдержки из которого были при¬ведены выше, теперь же достоверно известно, что Кодзоков23, бывший председатель комиссии по разбору личных и земельных прав туземцев Терской области и «правая рука» начальника обла¬сти Лорис-Меликова по управлению туземным населением, буду¬чи сам по происхождению кабардинцем, немало работал в деле подачи упомянутого заявления высшими сословиями Кабарды и достиг этой цели через посредство некоторых влиятельных лиц из кабардинских князей и дворян, которые, кажется, впоследствии несколько раскаивались в своем не совсем бескорыстном поступке, хотя нельзя сказать, чтобы особенно были обижены.
Называть этих лиц по имени нет надобности, т. к. некоторые из них умерли сравнительно недавно, и описывать подробности этого дела теперь совершенно не к делу; пусть это делает буду¬щий историк. Но о Кодзокове, игравшем значительную роль в
 
50—60-е гг. в истории туземного населения Терской и Кубанской областей, пройти молчанием нельзя. Кодзоков, сын простого, бедного кабардинца аула Тамбиевского, маленьким мальчиком был взят кем-то из служивших на Кавказе русских в Россию, где его выкрестили и дали образование, так что он является первым кабардинцем, получившим в России университетское образова¬ние. Молодые годы он провел в лучшем литературном кругу 40-х годов прошлого столетия и был вполне интеллигентным ли¬цом и, по-видимому, демократического направления.
Умный и хитрый администратор Лорис-Меликов сразу понял, что этот человек, при умелом пользовании им, будет незаменим в проведении его идей в туземных народностях, и приблизил его к себе. Почву, на которой Кодзоков, развитой и не менее умный, подчинился влиянию Лорис-Меликова и сделался слепым орудием его воли, исполняя поручения, казалось, не вполне соответствую¬щие взглядам и направлению самого Кодзокова, указал пишуще¬му эти строки в 80-х гг. сам Кодзоков незадолго до своей смер¬ти, уже будучи почтенным старцем, в следующих приблизительно словах: «Стремясь быть полезным для государства, а в частности и главным образом для своего народа, но, попав на ложную до¬рогу, я сделал много дурного, и это меня мучает, но ничего те¬перь не могу исправить... Так, например, принимая все чистые и нечистые меры к тому, чтобы заставить кабардинских князей и дворян добровольно отказаться от права собственности на неко¬торые родовые их земли, я думал, что все земли перейдут в собственность всего кабардинского народа, и Лорис-Меликов убеждал меня, что он преследует исключительно эту цель, но я ошибся: значительная часть земель роздана офицерам и чиновни¬кам в собственность... ».
Надо полагать, что тот же Кодзоков, преследуя ту же цель, какую преследовал в Кабарде, склонял и таубиев к подаче подоб¬ного же заявления об отсутствии в горах поземельной собствен¬ности, но они отказались от такой лжи, поэтому Кодзоков в роли председателя поземельной комиссии принимал все меры к тому, чтобы, вопреки проекту наместника, границы территории горских обществ отодвинуть как можно дальше в горы, и с этой целью возбудил кабардинцев с помощью своих соучастников против гор¬цев, и они начали пограничные споры, благодаря чему фактиче¬ское размежевание пограничной линии совершилось через 20 лет,
т. е. в 1883 г.
При этом горцы вынуждены были, дабы прекратить эти интри¬ги и споры, отступить во многих местах дальше, чем следует, и отказаться от части земель, которыми они владели искони. Ко-дзокову же обязаны горцы тем, что осталось не приведенным в исполнение и предположение о перенесении некоторых кабар¬динских аулов, расположенных у самых выходов из горных ущелий, где горский скот мог бы иметь осеннее и весеннее пастбище, на низовья, об этом предположении упомянуто также в докладе во¬енного министра. Таким образом, к горской территории земли не
 
прибавилось, а, скорее, убавилось при межевании границ.
За горцами осталось только право пользования наравне с ка¬бардинцами так называемыми запасными пастбищами и лесами, расположенными между территорией горских обществ, с одной стороны, и кабардинских сельских наделов и пожалованных част¬ным лицам участков — с другой, и оставленными во владении, с Высочайшего соизволения, Большой и Малой Кабарды и Горских обществ, но зато с учреждением общественного лесничества в этих лесах горцы лишились права свободной и бесплатной пастьбы стад под лесами, без этих же лесных пастбищ, по неимении дру¬гих, они не могут содержать скот, почему ежегодно они вносят в лесничество значительную плату за лесное пастбище. Кроме ско¬товодства, другой отрасли хозяйства у горцев нет и не может быть. Давно нет и той ничтожной побочной выручки, о которой говорилось в докладе военного министра, т. е. сбыта лучины24 путем мены ее на зерно, так как нет потребности в ней со време¬ни распространения керосина, да, кроме того, почти истреблены рощи сосен и елей, растущих на скалистых склонах гор.
Из сказанного ясно, что незавидное положение балкарцев, на что было обращено внимание бывшего наместника на Кавказе, в настоящее время с увеличением населения в 4 раза еще более ухудшилось, а значительная часть совсем обеднела; если же при¬нять во внимание то, что горцы теперь несут такие общественные и казенные повинности, которых не было 50—60 лет тому назад, то это станет еще чувствительнее. Раньше каждый дом ежегодно платил повинности всего от 5 до 6 р. в год, в настоящее время приходится платить от 15 до 25 р. Те хозяева, которые еще стара¬ются сохранить свое скотоводческое хозяйство, вынуждены арен¬довать земли у кабардинцев и казаков, а жители собственно Балкар¬ского общества арендуют летнее пастбище на горном склоне Кавказского хребта в пределах Кутаисской губернии у казны и частных лиц.
Для того, чтобы иметь правильное понятие о положении и жиз¬ненных условиях горцев, надо побывать в жилищах обыкновенных тружеников, а не у сельских старшин, назначенных администраци¬ей, и у единичных лиц, сравнительно зажиточных, как это делают чины различных ведомств и туристы, и надо видеть ежедневную пищу и одежду горцев. Трудно представить себе худшие условия жизни. Изба среднего русского крестьянина в сравнении с саклей горца — дворец. Постоянная пища горца состоит из печенного в золе чурека, сделанного из ячменя или кукурузной, плохо просе¬янной муки. При этом горец работает круглый год, так как у горцев в году только два праздника по 2—3 дня каждый, а по пятницам они работу прекращают только на время полуденной молитвы (джума) часа на два. Горцы ведут трезвую жизнь, и пи¬тейных домов у них нет. Чиновники, туристы и люди науки обык¬новенно посещают горские общества летом, когда скалы, камни, даже земляные крыши домов покрыты зеленью и люди выглядят бодрыми, и по этому составляют понятие о земле и людях.
 
Надо бывать в горах поздней осенью и зимой, чтобы соста¬вить правильное понятие о земле и условиях жизни горцев. Такое безвыходное положение горцев является главной причиной за¬метного в последнее время стремления массы к переселению в Турцию, несмотря на отмеченную в упомянутом выше докладе бывшего министра Милютина сильную привязанность к родине своей.
У горцев могла быть одна надежда на улучшение своего материального положения, а именно: на развитие в горах горно¬промышленности, так как признаков нахождения в этих горах по¬лезных металлов и минералов много, но предприниматели и капи¬талисты избегают наших гор ввиду неопределенности поземельных прав горцев, затянувшейся несмотря на то, что подробные сведе¬ния по этому вопросу были собраны, как это видно из приведен¬ных выше выдержек, из представлений и докладов бывшего наме¬стника Кавказа и военного министра еще в 60-х годах прошлого века, на основании которых было почти решено правительством признать за горцами право собственности на всю их территорию.
Только нынешний наместник Кавказа граф Воронцов-Дашков недавно обратил внимание на это ненормальное положение и вновь назначил комиссию под председательством г. Абрамова для раз¬работки поземельного вопроса, но и эта комиссия закончила свои работы, к сожалению, возбуждением массы недоразумений и жалоб.
Чтобы закончить настоящий очерк о балкарском племени, могущий дать хоть маленькое понятие об одном, затерявшемся в горных трущобах, из многочисленных кавказских племен, остается поговорить еще о горском словесном суде — учреждении, заме¬нившем собою очень удачно, почти в самом начале присоедине¬ния к России Балкарии и Кабарды, древние судебно-законодатель-ные народные учреждения «тёре» и «махкеме».
На первых же порах по присоединении Кабарды и горских об¬ществ к России нужно было, кроме чисто административных уч¬реждений, создать еще такое судебное учреждение, которое могло бы разбирать дела туземцев между собою по обычаям народа и шариату. Организовано было очень разумно такое уч¬реждение под названием окружного народного суда, впослед¬ствии переименованного в Нальчикский горский словесный суд. Суд этот изображал тогда из себя, даже и теперь, не чисто су¬дебное, а административно-судебное учреждение, и в первое время оно как бы служило и посредником между представителя¬ми правительства и народом, проводившим правительственные начинания в народе.
Суд состоял из членов — депутатов народностей всего района, правильнее, пожалуй, представителей сословий, духовного судьи кадия и чиновника от администрации в роли председателя, хотя вначале фактически исполнявшего скорее обязанность секретаря, так как дела разбирались словесно и по обычаям, в которых чи¬новник не был сведущ, и роль председателя принадлежала стар¬
 
шему по происхождению и возрасту депутату, в котором жители продолжали воображать себе олия.
Кроме этого суда, были учреждены еще так называемые уча¬стковые передвижные суды, в которых председательствовали уча¬стковые начальники, а членами были участковые кадии и депутаты от сословий. Участковые суды, разъезжая по аулам, разбирали на местах сравнительно маловажные дела и существовали до на¬чала 70-х годов прошлого века, до организации аульных (сель¬ских) правлений и сельских судов.
В окружной народный суд кадием и депутатами назначались самые лучшие и влиятельнейшие люди, которые и раньше управ¬ляли народом, заседали в «махкеме» и «тёре», и в народной жиз¬ни они продолжали играть значительную роль, поэтому их по¬средничеством пользовалась администрация в более или менее серьезных правительственных начинаниях.
Кадий и депутаты первого времени знали хорошо народные адаты и обычаи, были опытны, серьезно и бескорыстно относи¬лись к делу и пользовались полным доверием населения, кроме того, они и вне суда знали людей своих и их дела. Председателем администрации в суде тоже назначались самые развитые и часто получившие военно-юридическое образование офицеры и чинов¬ники, как, например, г. Чернявский25, впоследствии председатель в отставке, присяжный поверенный, и г. Грабовский26, впослед¬ствии председатель съезда мировых судей Владикавказского ми¬рового округа. Поэтому окружной народный суд был на высоте своего положения.
Это симпатичное учреждение оказалось настолько соответ¬ствующим своему назначению и нужным для населения, что на основании Высочайше утвержденного указа 30 декабря 1869 г. о преобразовании судебной части и Высочайшего указа того же числа об устройстве Терской и Кубанской областей оно было оставлено с наименованием «Горский словесный суд», и изданы были для этого суда так называемые «Временные правила для горских сло¬весных судов Терской и Кубанской областей», утвержденные на¬местником Кавказа 18 декабря 1870 г., и суды эти существуют до сего времени. Компетенция горского суда солидная, ему подсудны, кроме всех дел, подсудных мировому судье, гражданские иски на сумму до 2000 р., а Нальчикскому горскому суду до 4000 руб., и бракоразводные дела, а также уголовные дела, по которым ви¬новные могут подвергаться наказанию в арестантских отделениях с лишением некоторых прав.
В горском суде все дела должны разбираться и решаться на основании народных обычаев, а брачные и из брака вытекающие дела — согласно шариату. Апелляционную и кассационную инстан¬цию горских судов составляют начальники областей. Но, к сожа¬лению, в последнее время эти суды похожи на прежний суд, суд народный и по идее — суд совести, только лишь своим названием и составом. Депутаты судов последнего периода мало того, что неграмотные и не знают русского языка, но они не знают своих
 
народных обычаев и малоразвитые. Председательствующими на¬значаются чиновники или офицеры, не знающие языка народов и не имеющие ни малейшего понятия об обычаях и шариате и о самом народе.
Если к этому прибавить, что апелляционную и кассационную инстанцию для горских судов фактически составляют не начальник области, не помощники его, не правитель его канцелярии или со¬ветник областного правления, а чиновник в звании помощника пра¬вителя канцелярии и т. п., который между прочими делами читает дело суда и пишет доклады, рассматривать которые физически нет возможности ни начальнику области, ни другим упомянутым чиновникам по разнообразию и многочисленности лежащих на них обязанностей, то легко понять ненормальность положения дела. Этого не отрицает и само кавказское начальство, но оно добавля¬ет, что будто бы горские суды отжили свой век и надо их упразд¬нить. Мы не знаем о том, какими учреждениями предполагает начальство заменить горские суды, но не подлежит никакому со¬мнению, что взгляд этот ошибочен: горские суды нужны горским племенам, и будут они необходимы еще долго...
Следовательно, суды эти надо оставить, устранить недостатки их, а именно: надо улучшить материальное положение депутатов и кадия суда, чтобы лучшие и развитые люди из горцев шли на эти должности, надо улучшить также положение председатель¬ствующего и назначать на эту должность соответствующих людей и, кроме того, необходимо создать областные коллегиальные апелляционно-кассационные суды, которые периодически откры¬вали бы свои заседания.
Вопрос о горских судах довольно серьезен, и всестороннее освещение современного положения этих судов требует много места, поэтому в этом очерке ограничиваемся изложенным, да¬ющим общее понятие о горских судах.
Также приходится откладывать до более удобного времени описание домашнего и семейного быта балкарцев и положение женщины в этом народе.


 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.