Главная arrow Всё arrow История arrow Балкария 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История Балкария

Этюды о Балкарии

Оглавление
Этюды о Балкарии
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33


Творчество Б. Шаханова, отмеченное литературным талантом и мастерством, особым взглядом на решение общественно зна¬чимых проблем, значительное явление в истории духовной куль¬туры народов Северного Кавказа. Многие годы общественная деятельность Б. Шаханова, негативно оцененная с позиций клас¬совой борьбы, заслоняла его творчество и оно не нашло адекват¬ного отражения в научной литературе и до недавнего времени было известно только узкому кругу специалистов.
 
Получив блестящее образование в лучших учебных заведени¬ях России, Б. Шаханов защищал интересы горцев и как публи¬цист, и в качестве присяжного поверенного Владикавказского ок¬ружного суда.
Значительное большинство найденных на сегодняшний день работ Б. Шаханова, подписанных оригинальным именем, созданы в довольно короткий отрезок времени — в 1899—1901 гг. За не¬полных три года Б. Шахановым опубликовано три цикла художе¬ственных очерков — «Этюды из туземной жизни», «Терские письма», «Терские дела», четыре статьи, большое количество корреспон-денций и заметок.
Основные статьи и очерки Б. Шаханов подписывал двойной фамилией «Шаханов-Джанхотов». Подписывать свои публикации точным именем и фамилией у Б. Шаханова не было возможно¬сти, т.к. военная инструкция еще со времен Бенкендорфа запре¬щала офицерам выступления в печати24.
Первыми его публикациями следует считать несколько малень¬ких заметок, подписанных «Джанхот из слоб. Воздвиженская». Эти небольшие публикации были пробой пера начинающего пуб¬лициста во владикавказской прессе. В своих небольших заметках «на злобу дня» он высмеивал пошлость и мещанскую мораль. К ним же можно отнести полемические заметки, подписанные псев¬донимом «П. д'Аржан»25.
Первая статья Б. Шаханова, подписанная «Шаханов-Джанхо-тов», — «По поводу одного удивительного проекта», — напечатана в газете «Казбек» 8 января 1899 г. Поводом для выступления в пе¬чати для Б. Шаханова послужили статьи некоего Карцова в «Санкт-Петербургских ведомостях» о причинах разбоев на Кавказе, где автор для искоренения абречества предлагал выселить горцев с Кавказа. Б. Шаханов, с негодованием отвергая «проект» Карцо-ва, ищет истоки абречества в историческом прошлом народов Северного Кавказа. Эта небольшая статья, наполненная большой экспрессией, отличалась аргументированностью и четкостью автор¬ской позиции. В ней проявилась присущая публицистике Б. Шаха-нова язвительная ирония. Характеристика, данная Б. Шахановым проектам Карцова, полна сарказма: «До сих пор мы слыша¬ли немало всякого рода проектов борьбы с этим злом (абре-чеством. — Т.Б.): были тут и хорошие, и дурные, и постепенные, и энергичные, но из всех них проект г. Карцова является, без сомнения, самым... удивительным!»26
Основное содержание художественно-публицистических очер¬ков и статей Б. Шаханова — защита интересов горцев от произво¬ла царских чиновников. Защита прав горцев стало главным делом его жизни. С особой наглядностью это видно из статей, посвя¬щенных проблемам разбойничества и абречества на Кавказе27. И слово «туземец», часто служившее «Карцовым» для полупрезри¬тельного обозначения горцев Кавказа, под пером Б. Шаханова приобрело позитивное содержание. Главную свою работу этого периода Б. Шаханов так и назвал «Этюды из туземной жизни».
 
В статье «Еще переселение» Б. Шаханов продолжает полемику с теми, кто выдвигает в кавказской печати проекты для обуздания «головорезов» — горцев. Статья посвящена проектам заселения Кавказа русскими малоземельными крестьянами. Здесь публи¬цист упрекает «прожектеров» в поверхностном подходе к усло¬виям жизни горцев Кавказа, в частности малоземельной бедноты, разоблачает лицемерие официальной пропаганды, утверждающей, что у кавказских горцев излишек земель. Приводя данные офици¬альной статистики, Б. Шаханов убедительно показывает, насколь¬ко беспросветна и тяжела жизнь беднейших горских масс. Срав¬нивая проект Карцова и новый проект заселения Кавказа малозе¬мельными русскими крестьянами, Б. Шаханов показывает их абсурдность: «который из этих проектов лучше — дело вкуса. По-моему — так оба лучше».
Проблемы, порождаемые аграрной политикой царизма, были в центре внимания передовых общественных деятелей Северного Кавказа. Не было среди них публициста, который в той или иной мере не коснулся бы этих вопросов в своих выступлениях. Башир Далгат, Мисост Абаев, Талиб Кашежев, Саид Габиев, Георгий Ца-голов, Коста Хетагуров, Ислам Хубиев, Чах Ахриев и другие на¬писали яркие публицистические статьи, в которых отразили всю тяжесть экономического положения горцев, предлагали свои про¬екты повышения уровня их жизни. Они придавали исключительное значение просвещению горцев, приобщению их к передовой ев¬ропейской культуре. Они видели путь к благосостоянию своих народов через просвещение. Северокавказские просветители ста¬рались ознакомить свои народы, занятые крестьянским трудом, с передовыми методами ведения сельскохозяйственных работ. Они писали о многовековой истории сложившегося хозяйственного уклада горцев и о разрушении его кавказской войной, о традици¬онных формах ведения хозяйства и необходимости их усовер¬шенствования, о нехватке земли в Нагорной полосе и порождае¬мых этими обстоятельствами драматических событиях...
Об этом же писали и осетинские публицисты А. Ардасенов и А. Гассиев, которые «хорошо понимали, что переселение беззе¬мельных русских крестьян в Терскую и Дагестанскую области ущемляет интересы коренных малоземельных крестьян и вызыва¬ет между ними вражду, ссоры, доходящие до кровопролития»28.
Царское правительство переселением безземельных и мало¬земельных крестьян центральной России на окраины страны пре¬следовало одновременно две цели: разрядить революционную обстановку центра и ослабить революционное движение на Кав¬казе, противопоставив интересы переселенцев и коренных жителей. Об этом Б. Шаханов напомнил в своей речи на объединенном собрании казаков и горцев уже после свержения самодержавия: «Старое правительство, раздавив нашу и казачью свободу, в сво¬ем правлении пошло далее, оно оскорбило как горцев, так и ка¬заков, натравливая казаков на горцев и горцев на казаков. Была пущена в ход система недоверия. Но теперь все рухнуло, все
 
изменилось. Русская революция стерла все старое, не стало ни казаков, ни горцев, есть русские свободные граждане. Мы со¬льемся воедино, если общие лозунги объединят нас, этот лозунг даст нам тот, кто освободил нас от оков и кто дал нам револю¬цию — это пролетариат. Теперь прежнее деспотическое прави¬тельство рухнуло, будет правдивая власть. От имени всех горцев я призываю вас, казаки, к жизни на демократических началах и призываю за наше объединение провозгласить «ура!»29.
К опытам объективного анализа горской действительности могут быть отнесены и две небольшие статьи Шаханова — «Памяти В. Н. Грамматикова» и «Два слова к туземной интеллигенции». В первой автор, отдавая дань памяти Нальчикскому окружному врачу, показывает его образцом самоотверженности и преданности сво¬ему делу. Вторая статья содержит призыв к малочисленной гор¬ской интеллигенции заняться собиранием фольклора — незамени¬мого свидетеля истории, заостряет внимание исследователей на необходимости фиксации образцов героического эпоса народов Северного Кавказа. Статьи Б. Шаханова, по признанию самого публициста, были вызваны «искренним желанием помочь в борь¬бе с мраком и невежеством аульной жизни». Если в первых своих статьях публицист протестует против огульного неприятия гор¬ской действительности, то в последующих анализируются причины возникновения этих настроений и объективность появления абре-чества на Кавказе.
Возникновение абречества Б. Шаханов объясняет сложившей¬ся исторической ситуацией: «Когда-то очень давно наш туземец, доведенный до отчаяния неравной и непосильной для него борь¬бой с непрошеными пришельцами, отодвинувшими его в глубь бесплодных суровых гор, пустил в ход против своего врага един¬ственное, оставшееся в его руках оружие — партизанские набеги. Это назвали разбоем... А сейчас возьмите статистику разбоев внутри России и сравните со статистикой тех же разбоев на Кавка¬зе и от вашего предубеждения, что Кавказ — гнездо разбоев, не останется и следа».
Творчество Б. Шаханова было глубоко интернациональным. Он был интернационалистом по складу души. Рассказывая о нуждах родного народа, он не упускает случая напомнить, что такие же общественные неурядицы переживают и адыги, и осетины, и че¬ченцы, и народы Дагестана и Кубани.
«Этюды из туземной жизни» особенно значимы в творчестве Б. Шаханова как по актуальности выдвигаемых проблем, так и по художественному уровню. В них сконцентрированы боль и отчая¬ние, надежды и мечты автора. В этой серии очерков Б. Шаханов смело выступил против колониальной политики царизма на Кавка¬зе, за улучшение условий жизни горцев, за их просвещение и культуру.
Идеи дружбы и братства легли в основу «Этюдов из туземной жизни». Эта работа широко освещала различные стороны жизни горских народов. Наряду с социальными проблемами, автор под-
-—с    s-  204 ч   
 
нимает и вопросы, касающиеся духовной жизни горцев, их культур¬ного наследия. В одном из «Этюдов... » Б. Шаханов рассматривает «Алгузиани» как поэму, «значение и ценность которой не только для осетин, но и для туземцев всего Северного Кавказа вообще не подлежит сомнению». Он протестует против уничтожения Ну-зальского памятника, выступает за возвращение национальной реликвии осетинского народа. Профессор Б. А. Альборов, хоро¬шо знавший Б. Шаханова и его творчество, писал в своих воспоми¬наниях: «...ему близки были интересы всех горских народов, без различия национальностей. В своих статьях он призывал к собира¬нию памятников устного народно-поэтического творчества горцев, их бережному хранению и изучению. Он с негодованием писал о похищении из Нузальского склепа-молельни драгоценной истори¬ческой поэмы «Алгузиани» священником Русишвили и соскобле-нии надписи о 9 братьях осетинского царя Ос-Багатара грузин¬ским священником Самаргановым».
В «Этюдах...» Б. Шаханов также писал о недопустимости иска¬жения канонического текста при переиздании работы Ш. Б. Ног-мова «История адыхейского народа», о школьном вопросе в Гизели и т.д. В «Этюдах.» публицист прямо обращается к севе¬рокавказской интеллигенции: «Нас мало, мы сильно разрознены, некоторых судьба закинула за многие тысячи верст от родины. Видеться, поговорить мы не имеем возможности, а поговорить есть о чем. Пробел этот может заполнить одна лишь печать. Что может сделать каждый из нас в отдельности? Силы наши так малы, а задача так велика! И между тем, сколько хорошего, доброго, полезного могли бы мы сделать, если бы не жили так врозь, не рвали между собой связи, да и не забывали, что только мы одни и можем вывести нашего детски беспомощного туземца из того мрака и невежества, которым он сейчас окружен».
Просвещению, работе интеллигенции среди народа он прида¬вал исключительное значение, полагая, что просвещением можно искоренить социальное неравенство.
«Этюды.» имеют своей главной целью, — признавался Б. Ша-ханов, — убедить туземную интеллигенцию в том, что ее сотруд¬ничество в этом деле (просвещения горцев. — Т. Б.) более чем необходимо и является той посильной пользой, которую она мо¬жет принести родному народу и к которой обязывается уже ис¬ключительным положением, занимаемым ею среди туземной массы ».
Данный цикл статей Б. Шаханова построен в форме полемики и обращен к читателю. Полемический очерк как жанр предостав¬лял автору возможность обобщения и сопоставления фактов. Ком¬позиционно почти все «этюды» состоят из двух частей: краткий экономический анализ или политический очерк и иллюстрация пер¬вой части зарисовкой с натуры, несущей в себе определенную художественно-эстетическую задачу. Художественное мастерство Б. Шаханова проявилось более всего в изображении существо¬вавшего социального неравенства, в создании бытовых картин,
 
неизменно вызывающих у читателя сильный эмоциональный от¬клик. От очерка к очерку растет сила социального анализа, и в конце концов читатель приходит к мысли о необходимости преоб¬разования жизни.
Как видно из самих «Этюдов...», для Б. Шаханова было важно быть услышанным интеллигенцией и чтобы его доводы о бедствен¬ном положении горцев были приняты царской администрацией. Однако чиновники по-своему реагировали на выступления демо¬кратической печати. Подобные статьи обычно изымались цензурой до публикации, преследовались администрацией округа и случай¬ное их появление в печати вызывало бурю негодования с ее сто¬роны. Под особым контролем цензуры и администрации находи¬лась газета «Казбек», несмотря на то, что издателем ее долгое время был человек более чем лояльный к властям — С. Казаров. «Запрет на печатание туземцами статей на определенные темы остается в силе», — грозно предупреждали редактора «Казбека» из канцелярии генерал-губернатора за публикацию некоторых ста¬тей, имевших обличительный характер и раскрывавших неблаго¬видную деятельность некоторых представителей царской админи¬страции Терской области30.
«Этюды из туземной жизни» Б. Шаханова вызвали большой резонанс в северокавказской прессе. Об этом свидетельствуют отклики — письма и статьи, появившиеся в печати. Серию статей под названием «Мой ответ г. Шаханову-Джанхотову» опубликовал чиновник межевого управления области Н. Тульчинский, входив¬ший впоследствии в состав так называемой Абрамовской комиссии.
В «Этюдах.» раскрылся и писательский дар Б. Шаханова. Как уже отмечалось, каждый этюд композиционно состоит из двух частей. Первая часть — это публицистический очерк (тематически этюды существенно отличаются), вторая — рассказ-картинка из горского быта. Причем рассказ, являясь как бы зарисовкой с на¬туры, художественными средствами иллюстрирует выдвинутые автором в первой части социально-экономические и просветитель¬ские задачи.
В «Этюдах.» и «Терских делах» Б. Шаханов создает собира¬тельный образ горца Кучука. Кучук — персонаж необычный. Это — «богатый и влиятельный горец» (III этюд), желающий угодить сво¬им важным гостям из города. Гости Кучука так и не поняли его душевных переживаний, посмеялись над песнями его соплемен¬ников, в которых «выливалась вся горечь тяжелой, безотрадной жизни без надежды, без малейшего просвета в будущем». Это и мальчик Кучук. «Порванная черкеска, дырявая папаха, отсутствие пояса — все обнаруживало в нем бедняка», — таков портрет, на¬рисованный Б. Шахановым. Публицист с беспощадным реализ¬мом довершает его образ: «Я посмотрел на его лицо. Оно было не только печально, а грустно. Глаза полузакрыты, палочка выс¬кользнула из рук, и сам он весь как-то застыл. Казалось, он и себя видел офицером, как и его встречали с почетом старики, как плакала от радости мать. Но не для него все это!»
14 Заказ № 84
 
В «Этюдах из туземной жизни» публицист раскрывает харак¬тер горца, с его мудростью и простотой, юмором и суровостью. С большим человеческим участием и теплом выписаны образы простых людей — пастухов и земледельцев. Публицист понимает и раскрывает причину их настороженного отношения к зарожда¬ющимся капиталистическим формам хозяйствования, к «деловым людям», приходящим в горы с различными проектами переуст¬ройства аульной жизни, маскирующих при этом свою главную цель — личную наживу. Защищая интересы горцев, автор в то же время считает нужным напомнить, что старые, основанные на феодальном характере, отношения тормозят общественное раз¬витие, что время требует новых, более современных экономи¬ческих и политических отношений.
Публикация «Этюдов...» имеет свою историю. Этот цикл ста¬тей под общим названием, со сквозной нумерацией, опубликован в газете «Казбек». Из шестнадцати этюдов найдено на сегодня двенадцать. Последний, семнадцатый, этюд опубликован в «Тер¬ских ведомостях». Судьба тринадцатого этюда известна из кратко¬го редакционного сообщения, что «они не прошли»31. Вероятно, тринадцатый этюд, как и остальные три из шестнадцати очерков, не был пропущен цензурой — в подшивке «Казбека» за 1899 г. недостающие этюды не обнаружены. Можно предположить, что редакция «Казбека» предоставляла Б. Шаханову возможность изложить свои взгляды на положение коренного населения Тер¬ской области для того, чтобы иметь еще один источник информа¬ции, необходимый для администрации Северного Кавказа в реше¬нии «сословно-поземельного вопроса». Но когда Б. Шаханов стал сопровождать свои политико-экономические тезисы зарисовками горской действительности, идущими вразрез с официальными ус¬тановками, газета прекратила публикацию «Этюдов...». Резко обличительный характер их не мог устроить ни цензуру, ни адми¬нистрацию Терской области.
Немного проясняет историю публикации «Этюдов... » и ее пре¬кращения «Маленькая сказка для больших детей», опубликован¬ная в газете «Приазовский край» в 1900 г. В мастерски написанной остроумной сказке изложена история взаимоотношений сотруд¬ника «Казбека» Шэн-Джэна и ее издателя На-фу-фу. О том, что образ На-фу-фу списан с издателя «Казбека» Сергея Казарова, корреспондент газеты, скрывшийся под псевдонимом «П. д'Ар-жан», заявляет в «Расписке о получении»32. Попутно заметим, что имя Шэн-Джэн легко соотносится с подписью Б. Шаханова под «Этюдами...» — «Шаханов-Джанхотов», а также с псевдонимом «П. д'Аржан», которым подписана «Маленькая сказка... » и дру¬гие публикации в «Приазовском крае».
Из содержания сказки становится очевидным, что Б. Шаханов прекращает сотрудничество с газетой по этическим соображени¬ям, а не из-за гонорара: его публицист перечисляет на счет Бла¬готворительного общества по распространению образования и технических сведений среди горцев Терской области. Это под¬
 
тверждается и в воспоминаниях известного осетинского публици¬ста Г. А. Цаголова33.
В конце 1899 года в газете «Каспий» Б. Шаханов начинает пуб¬ликовать серию статей под названием «Терские дела»34. Под этим названием вышло восемь самостоятельных статей. По своей тема¬тике они были близки «Этюдам из туземной жизни». В то же вре¬мя по сравнению с «Этюдами» они носят более обобщенный ха¬рактер. Это объясняется тем, что «Терские дела» печатались на страницах «Каспия», газеты, выходившей в Баку, и для большин¬ства ее читателей поставленные публицистом проблемы были из¬вестны лишь в общих чертах. По своему стилю и интонационному строю «Терские дела » экспрессивны, что свидетельствует о на¬пряженной духовной жизни автора. В первом же разделе статьи Б. Шаханов проявляет озабоченность тем, что многие органы пе¬чати пишут о горцах или злобно, или «сентиментально нелепо». Он пробует восполнить пробел в знаниях читателей «Каспия» о жизни горцев Северного Кавказа и, в частности, о балкарцах, призывает интеллигенцию оказать содействие либеральным газе¬там, «которые желали бы сделать что-либо в этом направлении».
Публицист возлагал большие надежды на просветительскую деятельность национальной интеллигенции. Почти в каждой своей статье он призывает ее к активности, горюет, видя ее равноду¬шие, делится с ней своей болью и мечтами и даже негодует: «связь с ней (родной средой. — Т.Б.) сохранилась лишь в их по¬служных списках, а все остальное давно оставлено и предано заб¬вению». В «Терских делах» Б. Шаханов ставит вопрос об открытии начальных школ для обучения малолетних горцев. Он считает, что горские школы как таковые выполнили свои функции, и для даль¬нейшего развития дела просвещения Б. Шаханов предлагает пре¬образовать три горские школы Терской области в учительские се¬минарии, а затем открыть начальные школы, которые охватили бы больше детей и таким образом «подвинуть дело народного образования». Здесь же просветитель обосновывает необходи¬мость подготовки аульных учителей из «единоплеменников», т. к. «всякий учитель не единоплеменник будет иностранцем для своей школы и пройдет, по крайней мере, год, прежде чем они начнут понимать друг друга». Но вслед за своими проектами Б. Шаханов восклицает в безысходности: «Только мечты все это!»
К концу XIX — началу XX в. возникла настоятельная необходи¬мость усовершенствования системы образования, расширения ее сфер влияния. Публицисты и передовые общественные деятели Северного Кавказа выражали свою озабоченность по поводу об¬разования детей горцев. Они добивались у местной администра¬ции открытия начальных школ, библиотек, училищ, писали первые азбуки и книги на своих родных языках. К этому периоду передо¬вая интеллигенция северокавказских народов приходит к выводу о необходимости создания национальных алфавитов: в Чечено-Ин¬гушетии — К. Досов и Т. Эльдарханов, в Балкарии — С.-А. Урусби¬ев, у адыгов — С. Сиюхов и др. Ученые-арабисты Дагестана во
 
главе с С. Гойсумовым для облегчения обучения «приспособили арабский алфавит, на основе которого создали графику для род¬ных языков — аджамский алфавит»35. Этим алфавитом народы Дагестана, а также определенная часть других народов Северно¬го Кавказа пользовались вплоть до языковой реформы 1928 г.
Официальный орган — «Журнал министерства просвещения» в 1890 г. сетовал: «Из горцев, окончивших курс, только очень не¬многие поступают для продолжения образования в средние учеб¬ные заведения, военные и гражданские, хотя для облегчения их поступления в такие училища в Нальчикской школе введено даже преподавание французского языка; большинство же возвраща¬ются в свои аулы...»36. Такое положение дел и раскрывает в «Тер¬ских делах» публицист.
Б. Шаханов прослеживает путь горцев, окончивших горские школы: «Школу кончают в 14—16 лет. Что же дальше? А дальше приходится остаться при том, что имеешь. В гимназию и реаль¬ное училище не попадешь: для первого и второго класса велик, в 4—5 не выдержишь. Один выход: вернуться в аул и постараться позабыть все, чему выучился». Но есть выход «еще худший», — пишет Б. Шаханов, — постараться устроиться вдали от скучной, стеснительной аульной обстановки, в городке или местечке пе¬реводчиком, милиционером, а в общем — тунеядцем, измышля¬ющим предлоги сорвать что-нибудь с «дикаря». Б. Шаханов соз¬дает реалистический портрет горца, оторванного от родной стихии и не нашедшего себе применения в местных «очагах цивилиза¬ции»: « сами они вечно около курсовых, часто их можно видеть в клубе, еще чаще — верхом, сопровождающими кавалькады и го¬товыми каждую секунду «джигитнуть», вызывая восхищение рос¬сийских барышень. Через год, много два, из их голов испарится и тот сумбур отрывков, которым снабдила их горская школа. По¬знания их... высококомичны, а посмотрели бы вы, какой тон бе¬рется ими в ауле, среди серых замызганных черкесок, с грустью и глухою надеждою взирающих на просвещенных гостей! ».
«Серые замызганные черкески» — все время в центре внима¬ния автора «Терских дел». Как и в «Этюдах из туземной жизни», в первую очередь это горец Кучук, недоверчиво относящийся к рудоразработчикам. Защищая интересы Кучука, Б. Шаханов вос¬клицает: «поставьте себя на его месте и скажите, что бы вы дела¬ли, если бы, пользуясь вашей неграмотностью, незнакомством с русской жизнью и русским языком, вами стали бы вертеть как флюгаркой и вовлекать в договоры, нарушать которые столь же трудно, как невыгодно исполнить! ».
Еще одна большая тема «Терских дел» — абречество на Кавка¬зе. Как пишет Б. Шаханов, «до каких только абсурдов не доходили некоторые «бытописатели», чтобы представить народы Северно¬го Кавказа разбойниками и абреками. Особенно в этом отноше¬нии досталось чеченцам и ингушам». «Чечня... долго еще будет служить пугалом малых ребят», «к несчастью, приходится иногда доказывать, что ингуш и разбойник не одно и то же», — с болью в
--с    s- 209 ч   
 
сердце говорит автор. Б. Шаханов не ограничивается констатаци¬ей сложившегося положения вещей, он ищет истоки возникнове¬ния существующего общественного мнения, а шире — и причины абречества. Он спорит с теми, «кто в разбое видит профессию ингушей», печалится, что «до сих пор ни один чеченец ни словом не ответил на эту почти печатную брань, ни один голос не раздал¬ся из их среды в защиту семьи, очага и не просит хоть капли сдержанности и приличия по отношению их отцов, матерей и сес¬тер! Тут и апатия, и беспомощность, и какая-то фанатическая зам¬кнутость». Наблюдая сцену в ресторане, где немец вовсю «пу¬шил» чеченцев, а чеченец «сидел тут же рядом и ни один мускул не дрогнул на его лице», не смея прервать речь немца, ругавше¬го чуть ли не площадными словами отца, братьев и его самого», Б. Шаханов, возмущаясь поведением горца, восклицает: «каза¬лось, что в конце концов и черкеска проявит признаки жизни».
Глубиной социального анализа отличаются и «Терские письма», где мнимым оппонентом Шаханова выступает П. Адатов. При этом следует отметить, что Б. Шаханов не стал создавать для него ни спе¬цифического образа, ни особой стилистической манеры. «П. Ада-тов» нужен был ему для преодоления цензурных препон. Это предположение подтверждается и тем обстоятельством, что наи¬более острые разделы «Терских писем» подписаны названным псевдонимом. Б. Шаханов создает видимость полемики с П. Ада-товым, чтобы изложить собственное мнение по волнующим его проблемам. Полемики, как таковой, между П. Адатовым и Б. Ша-хановым нет.
В манере письма Б. Шаханова, прежде всего, привлекает спо¬собность реалистически передавать драматические жизненные коллизии как бы от лица униженного и «маленького» человека. И при этом не нарушается объективность повествования. Унижение несовместимо со сложившимся в классической литературе о Кавка¬зе независимым и гордым обликом горца. Это обстоятельство не раз используется публицистом в статьях. Он выявляет социальные условия, вынуждающие горца вопреки своему достоинству, быть подозрительным и нерешительным, жестоким и мстительным.
В «Терских письмах» со всей полнотой выражены демократи¬ческие взгляды автора на «туземный вопрос». В них особенно четко нашли отражение общественно-политические взгляды пуб¬лициста на проблему абречества на Кавказе. Как и К. Хетагуров в своих «Владикавказских письмах» (1896—1897 гг.), Б. Шаханов в «Терских письмах» ставит перед собой цель — разоблачить замас¬кированную политическую цель буржуазной прессы — дискреди¬тировать горцев и оправдать репрессивную политику кавказской администрации.
Используя большой фактический материал и статистические методы анализа, Б. Шаханов, продолжая свою мысль, что «раз¬бой — явление интернациональное», идет дальше — «никакие реп¬рессии не действительны там, где прежде всего требуется кусок хлеба». Для ликвидации общественной нестабильности автор пред¬
 
лагает свои меры, диаметрально противоположные проектам Кар-цова и ему подобных. Во-первых, он считает, что «необходимо позаботиться об устройстве туземца, о наделении его землей настолько, чтобы он не голодал, и, движимый этим голодом, не выходил на разбой и грабеж». Во-вторых, «нужно поднятие нрав¬ственного уровня загнанного, невежественного туземца, нужны школы, нужны просветительские учреждения... И отойдут тогда в область далеких преданий все эти грабежи и разбои — продукт тяжелого экономического положения... » В «Терских письмах» Б. Шаханов разоблачает антинародный характер действий цар¬ской администрации: «туда, где требуются самые обычные меры подъема благосостояния, к устранению социальных неурядиц, идут с твердо выраженным и засевшим колом в голове — предрассуд¬ком, приходят с репрессиями... »
Подвергая резкой критике общество, и прежде всего свой, гос¬подствующий, класс за глухоту к нуждам бедняков, Б. Шаханов дает ему в «Терских письмах» нелестную характеристику: «Изба¬лованные судьбой, сытые и напоенные, мы даже представить себе не можем, что такое муки настоящего, неподдельного голода, голода физического и духовного, и к ним, этим физически и ду¬ховно вечно голодным туземцам, с легким сердцем и чисто ки¬сейным легкомыслием применяем ту же мерку сурового порица¬ния за проступки со стороны лиц, физически и духовно одинаково с ними насыщенных... »
Проблема женского равноправия занимает в творчестве Б. Ша-ханова особое место. В статье «Эмансипация мусульманской жен¬щины», отвечая на вопросы газеты «Терская жизнь», которая пы¬талась выяснить, каким путем можно приобщить к общественной жизни женщину-горянку, Б. Шаханов связывает вопросы женской эмансипации с горским этикетом. «По общему этикету у нас жен¬щина считается старше мужчин, независимо от ее возраста и поло¬жения», — утверждает Б. Шаханов. Он подчеркивает, что женщина в Кабарде и Балкарии никогда не занимала униженного положения, что «в семье, например, наша женщина занимает куда почетнее место, нежели христианка». Это утверждение идет вразрез с при¬вычными сентенциями о забитости и социальной индифферентно¬сти горянки. Необходимо уточнить, что, отвечая на анкету газеты, Б. Шаханов, ссылаясь на обычаи кабардинцев, имеет в виду и бал¬карцев, т. к. в этом вопросе у них не было существенных расхож¬дений и когда он пишет о месте кабардинки в этикетных отноше¬ниях, он подразумевает и балкарку.
Однако Б. Шаханов несколько идеализирует положение го¬рянки, высказывая мнение, что участие ее во внедомашних работах охраняется этикетом. Невозможно пройти и мимо утверждения Б. Шаханова: «Теперь столкнулись два мира: старый, отживаю¬щий мир понятий, регламентирующийся обычаями, и новое куль¬турное течение». Б. Шаханов считает, что просвещение женщи¬ны-горянки возможно через открытие школ в аулах, «в города же посылать дочерей для образования подавляющее большин-
 
ство не согласится, придерживаясь опять-таки обычаев».
Художественная публицистика Б. Шаханова была ориентиро¬вана на образованных горцев, на тех, кто был не равнодушен к современному состоянию и будущему горских народов Северно¬го Кавказа. Б. Шаханов рисует картины социальной несправедли¬вости, призывает прогрессивную интеллигенцию сделать все воз¬можное для улучшения жизни горцев, для их просвещения.
В художественной публицистике Б. Шаханова четко прослежи¬вается позиция автора, она — в объективной оценке феодально-сословных отношений. Представляя картину взаимоотношений сословий, приводя примеры из народной жизни, он не всегда от¬крыто осуждает социальную несправедливость, оставляет возмож¬ность для внимательного читателя самому оценить характер и пер¬спективу развития этих отношений.
В его очерках и статьях нет рецептов будущего общественно-политического устройства, хотя он постоянно размышляет о спра¬ведливом обществе — обществе равенства, братства, свободы. Для современного читателя важно, что он критически оценивает современную ему действительность, представляя ее реалистиче¬скую панораму.
Все статьи Б. Шаханова написаны на высоком художественном уровне. Удивляет зрелость письма молодого автора. Все, что он написал — художественно совершенно, хотя значительное боль¬шинство статей было опубликовано им в двадцатилетнем возра¬сте. Его творчество зрело в первую очередь своей гражданской позицией, отношением к реалиям горской действительности, глу¬биной ее постижения, художественной цельностью.
Публицистика Б. Шаханова поднимается до уровня передовых идей своего времени, отличается глубоким анализом северокав¬казской действительности начала века. Его статьи и очерки охва¬тили тематически большой круг проблем и вопросов, стоявших перед горцами Северного Кавказа: просвещение и развитие куль¬туры , объективное освещение жизни горцев в печати, сословно-поземельные отношения (термин официальной предреволюцион¬ной печати) и самая главная проблема — социальное неравенство различных слоев общества. Именно мастерство социального анали¬за ставит Б. Шаханова в ряд известных публицистов и литераторов, представителей передовой общественно-политической и эстети¬ческой мысли Северного Кавказа. Статьи и очерки Б. Шаханова по своим идейно-эстетическим позициям близки публицистике Ко-ста Хетагурова, историко-этнографическим работам Башира Дал-гата, очеркам «Край беспросветной нужды» Георгия Цаголова; «Лаки, их прошлое и быт» Саида Габиева, «Горцы — переселен¬цы», « В «Осетинском ауле» Инала Канукова и одновременно со¬храняют неповторимый колорит балкарского аула рубежа веков. Проблемы, поднятые Б. Шахановым, были весьма актуальны для начала ХХ века, но такова закономерная сила таланта, что боль и отчаяние, тяжкие сомнения и светлые надежды, выраженные в его художественной публицистике не могут оставить равнодуш¬
 
ным и сегодняшнего читателя.

ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ

1 Абай Шаулухович Шаханов родился 27 марта 1850 г. Мальчиком его определили в одну из первых светских школ, открытых для детей гор¬цев в Нальчике. Из рапорта инспектора этой школы Келчевского, подан¬ного начальнику Кабардинского округа кн. Орбелиани от 9 января 1859 г., следует, что девятилетний воспитанник школы Абай Шаханов вместе с другими учениками направляется на лечение в Пятигорск. По всей вероятности, Абай после лечения в Георгиевском военном госпитале, куда его перевели из Пятигорска, поступает в Ставропольскую гимназию, что выясняется из сопоставления смежного документа: в 1869 г. Абай Ша-ханов оканчивает Ставропольскую гимназию и поступает в медико-хи¬рургическую академию. Для этого Абай должен был проучиться в гимназии не менее девяти лет.
В те годы директором училищ Ставропольской губернии служил Я. М. Неверов — неутомимый поборник образования и просвещения горцев, близкий друг Т. Н. Грановского и Н. В. Станкевича. Благодаря стараниям Неверова Ставропольская гимназия была одной из самых образцовых гимназий России. Здесь царила живая, творческая атмосфера учебного процесса, проводились различные мероприятия: выпускались номера рукописного литературного журнала, организовывались конкур¬сы, вечера.
Одновременно с Абаем Шахановым в Ставропольской гимназии учи¬лись будущие известные деятели культуры и просвещения Северного Кавказа — Асламбек Базоркин, Чах Ахриев, Султанбек Абаев, братья Шанаевы — Джантемир, Ибрагим, Идрис, а Ефим Газданов, Исмаил Тхостов и Далхат Халилов были однокашниками Абая.
Ставропольскую гимназию Абай окончил успешно и был опреде¬лением педагогического совета удостоен аттестата с правом поступления в университет, но, «не имея собственных средств для продолжения образования», он обратился с просьбой об определении его в Петер¬бургскую медико-хирургическую академию к его императорскому высо¬честву главнокомандующему кавказской армией великому князю Ми¬хаилу. Просьба А. Шаханова была удовлетворена. Содержание ему назначили из Кабардинской общественной суммы «с тем, чтобы Шаханов был обязан по окончании курса медицинских наук отслужить кабардин¬скому обществу в должности медика шесть лет» (ЦГВИА, ф. 316, оп. 63,
д. 6793, л. 5).
Однако в последние два года обучения обещанную стипендию Абаю перестали выплачивать, что обязывало его «прослужить в военно-медицинском ведомстве за бесплатное слушание лекций три года».
Незадолго до окончания академии, 3 октября 1875 г., Абай женится на «дочери коллежского асессора девице Елизавете Павловне Матве¬евой». За четыре дня до женитьбы Абай переходит в православие. Этот факт его биографии подтверждает свидетельство, подписанное прото¬
 
иереем императорской медико-хирургической академии Д. Тихомиро¬вым. При крещении Абая нарекли Александром Дмитриевичем. Согласно семейным легендам, Александром его окрестили в честь царя Алек¬сандра II, якобы благословившего его на учебу. Из этого же свидетельства можно предположить и происхождение отчества новокрещенного: крестным отцом стал его однокурсник Дмитрий Гиммер.
Абай Шаханов оканчивает академию в 1876 г. по специальности «внут¬ренние болезни». Именно в этом году царское правительство, после безуспешных дипломатических попыток добиться освобождения Болгарии и других славянских народов Балкан от турецкого ига, начинает усиленно готовиться к войне с Турцией.
Почти весь выпуск медико-хирургической академии 1876 г. был на¬правлен в районы дислокации русских войск. В числе 25 выпускников А. Шаханов попадает на Кавказ, в местечко Царский Колодец. Службу он начал младшим ординатором Царскоколодского полугоспиталя. Абай Шаханов участвовал в русско-турецкой войне 1877—1878 гг. в составе Рионского полка.
После войны он прослужил несколько лет лекарем Владикавказского военного госпиталя. Вместе со своим однокурсником Киселевым принимал участие в борьбе с эпидемией дифтерита. В 1880 г. Абай подает в отставку и едет в Балкарию, чтобы распространять среди своих соплеменников основы медицинских знаний. Он лечит горцев от различных болезней, проводит профилактические мероприятия, собирает и записы¬вает рекомендации народной медицины. Но несколько лет упорного труда не дали желаемых результатов. Его рассказы об основах микро¬биологии, о причинах заболеваний не находили понимания в среде горцев. К тому же переход Шаханова в православие был встречен жителями Балкарии настороженно. И тем не менее жители Балкарии долго еще помнили Абая Шаханова и его добрые дела.
С 1882 г. начинается служба Абая Шаханова на Дальнем Востоке.
Почему Абай Шаханов оказался так далеко от Балкарии? На этот вопрос позволяют ответить сохранившиеся архивные документы. Так, из переписки мобилизационной части главного медицинского управления выясняется, что ввиду осложнившихся политических обстоятельств на восточной границе России в Приамурском военном округе в 1881 г. в спешном порядке были сформированы дополнительно запасы для 5 во¬енных госпиталей и 2 лазаретов — во Владивостоке (1 госпиталь), Хаба¬ровске (1 лазарет), Никольском (2 госпиталя, 1 лазарет), Раздольном (1 госпиталь), Новокиевском (1 госпиталь).
В эти формирования начали мобилизовать медиков, и Абай Шаханов был назначен старшим врачом 4-го Восточно-Сибирского линейного ба¬тальона, а впоследствии переведен старшим врачом в Никольское (ныне г. Уссурийск). По стратегическим соображениям, в этом, тогда еще небольшом, поселке находилась основная масса войск, «содержимых в мирное время в Приамурском военном округе, в Южно-Уссурийском отделе, здесь имеется 10 стрелковых и 5 линейных батальонов... »
Аттестационный список А. Шаханова, представленный при повышении по службе, содержит примечательную характеристику: «Характер мяг¬
 
кий, ровный, спокойный, настойчивый по службе, нравственные качества безукоризненные, энергичен. Научно образован превосходно и практи¬ческая опытность по специальности высказывается на деле по успешным результатам при пользовании больных». И общее заключение о личности А. Шаханова — «выдающийся» (ЦГА СОАССР, ф. 446, оп. 2, д. 6375,
л. 1228).
О периоде жизни Абая Шаханова в Сибири сведения почти отсут¬ствуют. Насколько можно судить по дошедшим до нас воспоминаниям родственников и подтверждающим их архивным источникам, Абай до конца жизни проработал в военно-медицинских учреждениях Дальнего Востока. Лишь с осени 1888 г. по 1 июня 1890 г. он был прикомандирован в Медико-хирургическую академию «для усовершенствования в науках». После успешного окончания курса был назначен старшим врачом лаза¬рета в Никольском Южно-Уссурийского отдела Хабаровского края. Се¬мейные предания утверждают, что Абай Шаханов участвовал в противо¬чумной экспедиции в Китай и якобы читал лекции в университете японского города Нагасаки. Но эти факты требуют документального подтвер¬ждения.
Сестра Басията Шаханова Лидия умерла в 1921 г., была замужем за известным в 20-е годы киносценаристом Измаилом Абаевым. И. Абаев — автор сценариев таких фильмов, как « Абрек Заур», «Под властью адата», «Закон гор». « Абрек Заур» (1921) — один из первых советских приключен¬ческих фильмов. Это история простого горца Заура, вынужденного стать абреком из-за произвола царского офицера.
Елизавета Павловна Матвеева, жена Абая, окончила курсы повиваль¬ных бабок при Военно-медицинской академии и «имела опыт практической работы», однако дети Абая — Борис и Лидия — воспитывались бабушкой со стороны матери. Елизавета Павловна пережила своих детей и умерла в 1925 г. в Ташкенте.
В конце 1895 г. врачом Южно-Уссурийского отдела (куда относил¬ся возглавляемый А. Шахановым лазарет) статским советником Маршан-диным А. Д. Шаханов был представлен к повышению «по службе, на должность IV разряда вне очереди во внимание отлично усердной службы при знании в высшей степени своей специальности, применяемой на деле»*.
* Ко времени представления А. Шаханов имел чин коллежского со¬ветника, что соответствовало в табели о рангах шестому военному чину — полковнику, а разряд 4-й соответствовал генеральскому.
В № 39 журнала «Врач» за 1897 г. сообщалось, что «28 августа от хронического воспаления почек умер старший врач Никольского местного лазарета Александр Дмитриевич Шаханов». В этом же некрологе сооб¬щалось, что сведения об А. Д. Шаханове доставлены доктором Шлипсом. Близкие родственники Абая Шаханова, однако, утверждают, что он умер во время противочумной экспедиции в Китай. Из специальной литературы известно, что в XIX в. последняя эпидемия чумы началась в 1894 г. в Южном Китае и сразу охватила целый ряд портовых городов, откуда добралась в 1896 г. до Бомбея.
 
2    Военная энциклопедия. М., 1974. Т. 1. С. 265.
3    Крепость Воздвиженская заложена 3 июля 1844 г. генерал-лейте¬нантом Гурко на передовой Чеченской линии.
4    ЦГА КБАССР, ф. 6, оп. 1, д. 109, л. 52.
5    Терские дела // Каспий. 1899. № 267.
6    ЦГВИА, ф. 248, оп. 1, д. 524, л. 190—191.
7    Там же, оп. 4, д. 134, л. 189—190.
8    Воспоминания проф. Б. А. Алборова, хранятся в личном архиве Т. Б. Шаханова.
9    ЦГВИА СССР, ф. 1309 — фонд «Временного окружного суда»: здесь в 1907—1908 гг. было рассмотрено около 1800 дел, расследующих революционное движение на Кавказе. Обвинялись солдаты за пение революционных песен, мастеровые и служащие за распространение и хранение литературы.
10    Там же, ф. 229, оп. 1, д. 336, л. 26.
11    ЦГАИ ГССР, ф. 13, оп. 15, д. 1749, л. 2.
12    В кн.: Торжество ленинской национальной политики КПСС. Нальчик,
1983. 179 с.
13    Казбек. 1901. 22 апр. № 1028.
14    ЦГИА ГССР, ф. 114, оп. 1, д. 2059; ф. 113, оп. 24, д. 635.
16 ЦГА КБАССР, ф. 6, оп. 1, д. 883, ч. 2, л. 52.
16    Там же, л. 51.
17    Шаханов-Джанхотов. Еще переселение // Казбек. 1899. № 431.
18    Терский вестник. 1917. 3 сент.
19    ЦГА КБАССР, И-6, оп. 1, д. 826, т. II, л. 71.
20    Там же, И-46, оп. 1, д. 4, л. 3.
21    ЦГИА ГССР, ф. 113, оп. 1, д. 5421, с. 4 об. Написание личных
имен и фамилий, а также стиль документа даются без изменений.
22    См. там же сообщение начальника участка Карачаева.
23    См. также: Вестник Горской республики, 1919. 27 апр.
24    Это было обычным явлением в северокавказской публицистике
рубежа веков. Вспомним хотя бы историю публикации Мисостом
Абаевым статьи «Наделы осетин». Она целиком посвящена бедственному
положению малоземельных балкарских крестьян, и статья никакого отно-
шения к проблемам малоземелья в Осетии не имела и была так оза-
главлена, чтобы ввести в заблуждение владикавказскую цензуру, так как
после статьи М. Абаева «Горские аграрные вопросы» в газете «Каспий»
публикации на эту тему газете были запрещены. По всей вероятности, и
Басияту Шаханову было запрещено освещать горские аграрные вопросы,
имевшие остросоциальный характер, и последующие свои публикации
он был вынужден подписывать псевдонимами — «П. д'Аржан», «Кавказец»,
«П. Адатов», литерами «Б», «Ш» и др. Первые известные нам публикации
Б. Шаханова, как бы «внезапность» их появления, позволяют предполо-
жить, что и до публикации в «Казбеке» от 31 января 1899 г. (тогда поя-
вилась первая подписанная своей фамилией статья Б. Шаханова «По по-
воду одного удивительного проекта») он уже имел опыт литературного
творчества и журналистской работы. Сам Б. А. Шаханов в третьем
«Этюде из туземной жизни» пишет: «...во всех моих статьях проходит
 
красной чертой указание на крайние трудности жизни в горной полосе.» Этюд напечатан 12 октября 1899 г. Из опубликованных к этому времени четырех статей только две соответствуют названной теме. Очевидно, что это не послужило бы Басияту Шаханову основанием для такого за¬явления. Следовательно, существуют ненайденные до сих пор статьи. Они, скорее всего были напечатаны под нерасшифрованным до сих пор псевдонимом. Однако атрибуция псевдонимных работ Б. Шаханова требует специального исследования.
25    Джанхот. Картинка // Казбек. 1899. 16 апр. № 436. Заметка из
сл. Воздвиженской. Там же. № 446. Звериное остроумие. Там же. №
464, и др.
26    Казбек. 1899. № 436.
27    Карцов. Причины разбоев на Кавказе // Санкт-Петербургские
ведомости. 1898. 31 дек. № 358.
28    Ардасенов И. М. Алихан Ардасенов. Орджоникидзе, 1976. С. 109.
29    Терский вестник. 1917. 7 мая. № 6.
30    ЦГИА ГССР, ф. 12, оп. 7, дела 2358, 2853, 3751 и др.
31    Казбек. 1899. № 610.
32    П. д'Аржан. Расписка в получении // Приазовский край. 1900. № 49.
33    Г. А. Цаголов, рукописный фонд СОНИИ.
34    Деятельным сотрудником «Каспия» в это время был известный
общественный деятель и просветитель Азербайджана Гасанбек Зардаби.
 

 

 
Публикации стате(    :обствовали, види-
мо, Г. Зардаби и « ш    ™ енщина-балкарка,
получившая света    а Абаева и Басият
Шаханов поддерживали дружеские связи, свидетельствует и тот факт, что после смерти Басията Шаханова его жену и детей приютила семья Ханифы Абаевой.
35    Мусаханова Г. Очерк истории дореволюционной кумыкской лите-
ратуры. Махачкала, 1958. С. 8.
36    Журнал министерства просвещения. СПб., 1890. № 8. С. 75.






 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.