Главная arrow Всё arrow История arrow Балкария 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История Балкария

Этюды о Балкарии

Оглавление
Этюды о Балкарии
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33

О ПОЗЕМЕЛЬНОМ ВОПРОСЕ В НАГОРНОЙ ПОЛОСЕ ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
(Заметка по поводу статей Н. Тульчинского*)

В то время, когда такие учреждения, как местное юридическое общество и статистический комитет, призванные исследовать нужды населения области, и вообще местные юристы и интеллигентные туземцы очень мало интересуются таким важным вопросом, как исследование и урегулирование поземельного вопроса в горной по¬лосе Терской области, весьма отрадно видеть со стороны г. Н. Туль-чинского добросовестную попытку посильно осветить этот труд¬ный, важный и неотложный вопрос в жизни горцев.
* См. «Терские ведомости», 1901, № 41—42, 46.
Наблюдения и выводы г. Тульчинского чрезвычайно интересны и для этнографа, и для юриста, и для администратора. Во всех его статьях, как настоящих, так и ранее печатавшихся, красной нитью проходит одна общая идея автора — сочувствие его интересам народной массы как таковой, и желание не дать народ в обиду
 
немногочисленной группе высшего сословия горцев. Автор дока¬зывает, что почти половина земли в горах находится во владении горсти привилегированного сословия, тогда как среди народа масса безземельных; он советует отобрать земли у первых и наделить ими народ; нравственным основанием к этому служит наличность захвата общественной земли со стороны отдельных лиц. Тут г. Туль-чинский даже несколько увлекается и утверждает, что чуть ли не все крупные землевладельцы в горах обманом и насилием захва¬тили и присвоили земли. Но нам лично известны в горах такие землевладельцы, которые сотни лет владеют землею как родо¬вою: этот вопрос не может быть разрешен наблюдениями одного человека. По поводу всех подобных утверждений г. Тульчинского нам хотелось бы лишь указать на то, что для правильного разре¬шения характера и пространства землевладения в горах является необходимость учредить специальную комиссию из юристов и зна¬токов края и подробно исследовать этот вопрос на месте, только тогда можно будет правильно решить, кому по справедливости и какая земля принадлежит в горах и у кого, как у захватчика, мож¬но отобрать землю для наделения ею народа. Таково было, насколько мне известно, мнение по этому вопросу и у так неожи¬данно, к общему прискорбию, и безвременно умершего компе¬тентного лица — управляющего областной чертежной князя Сидо-монова-Эристова. Он считал наиболее справедливым разрешением поземельного вопроса — предварительное изучение его через такую комиссию; затем, выработав известные основания для раз¬межевания в законодательном порядке, — приступить к размеже¬ванию.
Тут, к сожалению, возникает новое затруднение, созданное благодаря затяжке разрешения поземельного вопроса в горах. Г. Тульчинский полагает возможным отбирать путем насилия зем¬ли у всех владельцев, приобретавших таковые путем захвата. А между тем это нелегко сделать. Дело в том, что большинство этих захватчиков владеют землею в течение нескольких земских давностей, а по нашему закону, давностное владение есть такой могучий фактор, что в силу простого истечения десятилетней дав¬ности всякое, даже насильственное, путем преступления приоб¬ретенное владение превращается в право собственности при на¬личности известных признаков владения. Не требуется для этого, по нашему закону, как во Франции или Германии, ни законного основания владения, ни добросовестного владения.
Как же поступать при решении земельного вопроса в горах в тех случаях, когда захватчики опираются на две, три и более зем¬ские давности? Можно ли у них отобрать насильственно эти зем¬ли, хотя бы и для блага народа?
С точки зрения закона, а стало быть, и справедливости, по¬добное насилие немыслимо, потому что внесло бы целую рево¬люцию в жизнь горцев и явилось бы отрицанием признанных ра¬нее законом прав горцев; а признаны эти права именно законом с тех пор, когда на горцев распространили действие общеграждан¬
 
ских законов империи вместе с введением общих судебных уч¬реждений в области в 1871 году. Поэтому в тех случаях, когда налицо окажется бесспорное владение в течение срока давности, простое отобрание земли немыслимо.
А если интересы населения требуют такого отобрания, то при¬шлось бы вознаградить владельца (как это делалось не раз на плоскости в отношении Бековичей и др.). Вообще этот вопрос очень сложный и для правильного его разрешения нужно подроб¬но исследовать землевладение в горах; одно несомненно, что без наделения горцев землею на плоскости нельзя их обеспечить, так как в горах земли мало и она плохого качества.
Поземельный вопрос в горах не разрешен, разрешение его отложено на неопределенное время. Это так, но вместе с тем жизнь не стоит на одном месте, и законодатель не мог лишить горцев права на защиту своих личных и имущественных прав в судебных учреждениях, приостановив всякие земельные дела в судах. Попытка кавказской администрации в этом смысле потер¬пела неудачу, и с постановлением соединенных департаментов гражданских и духовных дел, государственной экономии и госу¬дарственного совета, состоявшемся 3 мая 1879 года, вопрос об изъя¬тии из ведомства судебных установлений Терской области дел о по¬земельных спорах в горной полосе решен в отрицательном смысле.
А вот что говорит правит[ельствующий] сенат по делу Гапца: «Если во вновь присоединенной области не существует собствен¬ности в качестве юридического института, но земля, хотя бы лишь на основании обычая, находилась в неограниченном владении част¬ных лиц, то администрация, не касаясь надлежащего разрешения судебной или законодательной власти вопроса, может ли земля быть признана собственностью владельцев, обязана охранять су¬ществующее положение вещей».
Иного решения и не могло быть и было бы нежелательно, так как зло, могущее произойти вследствие отказа в правосудии, много хуже тех захватов, о которых говорит г. Тульчинский. Да, кроме того, возникшие дела в суде по поземельным спорам за тридцать лет можно пересчитать по пальцам; их немного, и большею частью эти споры — с казною, а не с обществами и не между горцами. Единственное исключение составляет урусбиевское дело, где силь¬но заинтересовано именно общество.
Этих дел, может быть, и вовсе не возникло бы, если бы казна сама ждала до разрешения поземельного вопроса в горах и не объявляла всей горной полосы казенным, населенным и ненасе¬ленным имением. Местное управление государственных имуществ отобрало фактически все леса в горах в казну и считает казенною и безлесную часть горной полосы; горнопромышленники отвод за отводом вырывают у горца лучшие куски земли его, частной и общественной, как казенную землю, а бедного горца г. Тульчин-ский хочет лишить и последней защиты перед законом на суде, советует сидеть в ожидании, когда уже поздно будет, разреше¬ния земельного вопроса.
 
Вот уж подлинно, пока солнце взойдет, роса очи выест!
Нет, не то нужно горцам теперь: не лишить их следует права на защиту своих прав в суде, а облегчить им это право. Тут нечего бояться, что крупные захватчики возьмут путем хитрости и при помощи подложных свидетелей верх над сельскими обществами; если кто-либо явно вздумает присвоить и укрепить за собою путем давности общественную землю, то общество этого не допустит, имея возможность доказать на суде, что оно не было лишено владения той или другой спорной землею, да казна и не допуска¬ет вовсе в охранительном порядке, втихомолку укреплять земли по давности владения, и в таких случаях предъявляет иски.
Поэтому путем давности может надеяться укрепить за собою землю лишь тот, кто действительно владел ею на праве собствен¬ности. Но, повторяю, большинство горцев не стремится в суды и не возбуждает дел о праве собственности, зная трудность разре¬шения, вопреки утверждениям г. Тульчинского, а терпеливо ждет решения земельного вопроса в законодательном порядке.
Это насущнейший и важнейший вопрос в жизни горцев. Пра¬вильное и скорое его разрешение явилось бы чистейшим благо¬деянием для народа; того же требуют и интересы государства и общества.
Как экономическое благосостояние населения, так и интересы спокойствия края, интересы нравственности и правосудия, равно интересы промышленности и горного дела, а теперь, с введением поземельной подати, — и интересы фиска требуют скорого раз¬решения поземельного вопроса в горах. Местные газеты пере¬полнены статьями о таком ничтожном для интересов как государ¬ства, так и населения вопросе — пустого тщеславия одних и зависти других — как вопрос об алдарстве, а таким серьезным вопросом, как поземельный, никто из туземцев не интересуется, не пишет ни строчки. Это весьма печальное явление, и пора заняться всем горцам всесторонним выяснением этого вопроса и помочь прави¬тельству в скором и правильном его разрешении.
Свои мысли и наблюдения о характере землевладения в горах и об основаниях правильного его разрешения согласно с историей и по справедливости, может быть, мне удастся высказать печатно в другой раз. Теперь, после сказанного по поводу статей г. Туль-чинского, считаю не лишним добавить лишь, что в горах издавна существует право собственности на земли, земля ценится чуть ли не на вес золота; продажная цена доходит до нескольких тысяч рублей за десятину; удобные земли составляют собственность целого рода или семьи, лишь часть пастбищ и отчасти леса со¬ставляют достояние целого общества. Не признавать за нынешни¬ми владельцами права собственности на их земли, как пахотные, так и покосные и пастбищные, невозможно, потому что это яви¬лось бы насилием и противоречило бы взглядам и обещаниям пра¬вительства, почему и вызвало бы в умах горцев недовольство.
В знаменитых прокламациях своих к горским народам наме¬стники Воронцов и Барятинский не раз обещали горцам утвердить
 
за ними на вечность занимаемые ими земли, и эти обещания, сделанные от имени государя императора, были причиной успо¬коения горцев, добровольного присоединения к России, и они же являются надеждой на их будущее. Народ хорошо помнит эти обещания и хранит прокламации, как святыню в мечетях. «Верьте мне, что все обещанное вам есть истина, основанная на воле моего государя императора. Религия ваша, шариат, адат, земля ваша, имения ваши, а также все имущество, приобретенное тру¬дами, будет неприкосновенною вашею собственностью и оста¬нется без всякого изменения». Так говорится в прокламации Во¬ронцова.
Прокламация же Барятинского от 1869 г. гласит:
«Земли ваши, которыми вы владеете или которыми наделены русским начальством, будут утверждены за вами актами и тига-нами в неотъемлемое владение ваше». Вся история гражданского управления Кавказа также подтверждает признание за горцами правительством права собственности на занимаемые ими земли. Так, в народных судах с ведома начальства совершались сделки купли-продажи земель. Наконец, сам «отец Кавказа», великий князь Михаил Николаевич, открыто признавал в горах право соб¬ственности и во всеподданнейшем отчете 1869 г. говорит: «Все земли в районе горских обществ составляют собственность или целых обществ или частных лиц».
Все это вполне согласно с политикой России вообще в отноше¬нии вновь присоединенных, даже путем завоевания, областей им¬перии (см. решение сената по д. Гапца и кассац. департамента правит. сената за 1895 г. № 27).
Не далее как в 1900 году правительство наше этот вековой принцип осуществило и в отношении отдаленной окраины — Тур¬кестана, где постановлено утвердить за населением на праве соб¬ственности все земли, находящиеся в потомственном владении его согласно народному обычаю. Туркестан оказался счастливее Кавказа, и хотя присоединен позднее, но удостоился скорого и правильного разрешения поземельного вопроса.
Скорое разрешение поземельного вопроса и у нас в горах явилось бы, как мы сказали, чистым благодеянием для населения; нужно лишь при этом отрешиться от всяких добрых и худых пред¬взятых идей и во избежание ошибки всесторонне исследовать воп¬рос этот на месте. Тогда лишь будут удовлетворены требования справедливости, интересы населения и задачи мирного управления.

ВОЗРАЖЕНИЯ АБРАМОВСКОЙ КОМИССИИ
В комиссию по исследованию современного положения землепользования и землевладения в Нагорной полосе Терской области земледель¬цев пяти Горских обществ Нальчикского округа Терской области1
 
О б ъ я с н е н и е

22 октября с. г. населению горной полосы Нальчикского окру¬га Терской области были объявлены составленные поземельной комиссией проекты:
1)    о земельных правах сельских обществ, отдельных членов их
и лиц, не принадлежащих к этим обществам;
2)    о направлении поземельных споров, существующих и мо-
гущих возникнуть при размежевании Нагорной полосы, и
3) проект этого размежевания.
Вместе с тем землевладельцам этой полосы, в числе других заинтересованных лиц, было объявлено, что в месячный от 22 ок¬тября срок они могут дать свои объяснения на объявленные им комиссией проекты разрешения поземельного вопроса в горах Нальчикского округа. Настоящее объяснение и является тем объяс¬нением, о праве на подачу которого в месячный срок от 22 ок¬тября с. г. мы были поставлены в известность комиссией.
Называясь объяснением, этот документ по характеру и по сути тех проектов, которыми он вызван, должен быть и неизбежно будет скорее возражением, чем объяснением.
Комиссия отрицает за нами права, которые мы привыкли счи¬тать нашими неотъемлемыми, у нас проектируют отнять то иму¬щество, которое прошло через длинный ряд наших предков, преж¬де чем попало в наши руки, — имущество, в которое мы и отцы наши вложили столько материальных средств и личного труда. Но, возражая, мы постараемся, поскольку это окажется возмож¬ным, не полемизировать.
Мы верим, что и комиссия, раз убедившись, если бы нам уда¬лось ее в этом убедить, что данные, собранные ею, недостаточно полны или что выводы ее неправильны, не откажется принять те действия и решения, которые будут продиктованы ей стремлени¬ем к обнаружению объективной истины и сознанием необходи¬мости того, чтобы в таком крупном государственной важности деле не было бы сделано ошибки, могущей повлечь за собой несчастье и разорение многих тысяч людей.
Наши объяснения будут касаться только первого из объявлен¬ных нам проектов — проекта о земельных правах, причем, давая объяснения, мы будем пользоваться опубликованными уже ныне трудами комиссии, позволяющими судить о тех соображениях и доводах, которые были положены в основу принятых ею решений.
Комиссия на 328 странице своих трудов, подводя итог всему тому, что было высказано ею выше по поводу прав землевла¬дельцев Горной полосы Нальчикского округа на находящуюся в их обладании землю, говорила следующее: из всего вышесказанно¬го усматривается, что ни исторические данные, ни юридические доводы, ни обычно правовые нормы горцев, ни правительствен¬ные мероприятия по отношению таубиев не дают никаких данных
 
признавать права собственности за таубиями на владеемые ими земли, наоборот, все данные в совокупности категорически отри¬цают это право.
Единственно, что могли бы привести в свою пользу таубии, так это то, что сам по себе факт владения землею есть, по выраже¬нию юристов, презумпция (предположение) права собственности, но такое предположение после приведенных данных само собою отпадает. Те же исторические данные свидетельствуют, что гор¬ские таубии, по сравнению со всем высшим сословием туземного населения Терской области, свыше меры вознаграждены, как со¬словие, выкупной операцией за счет народа и длительным владе¬нием обширными землями; поэтому оставлять им и впредь эти земли уже на правах собственности было бы в высшей степени несправедливо.
И так вот доводы, на которые нам предстоит ответить. Но прежде чем разобрать их детально, мы остановимся на выясне¬нии как соотношения их между собой, так и определения сравни¬тельной важности их в деле решения вопроса о том, должны ли мы быть признаны собственниками земель, которыми до настоя¬щего времени владеем.
Значение этих доводов неодинаково. Прежде всего следует остановиться на том аргументе, который сформулирован в при¬веденном резюме комиссии следующим образом: «юридические доводы» и «обычно правовые нормы горцев» говорят против при¬знания за нами права собственности на земли.
Полагаем, что это один аргумент, а не два. Говоря, что «ни юридические доводы», «ни обычно правовые нормы горцев» не дают данных признавать за нами право собственности на земли, — комиссия хотела сказать: то отношение к земле, которое сущест¬вовало и существует у нас, не есть то, которое по русским зако¬нам именуется правом собственности. И вот первый довод, и довод важнейший, заключается в том, что комиссия утверждает, будто бы права собственности на землю, как юридического института, у нас не существовало и не существует.
Как мы покажем ниже, утвердительный ответ на вопрос: дол¬жно ли быть характеризуемо юридически наше отношение к земле как право собственности, — раз нет ни в настоящем, ни в прош¬лом особых, порождающих права наши обстоятельств (напр., кон¬фискация), сделал бы излишним разбор других, комиссией приве¬денных доводов, и все они имеют значение лишь постольку, поскольку на вопрос о существовании у нас права собственности на земли дан отрицательный ответ. Таким образом, приведенное резюме трудовой комиссии по исследованию земельного вопро¬са в горах Нальчикского округа должно быть понимаемо так:
I.    Частной земельной собственности, как юридического института, в горах Нальчикского округа не существовало и не существует.
II.    Русским правительством земли в частную собственность тауби-ям и узденям отведены не были. III. Было бы несправедливо, если бы земли эти были им отведены в собственность и ныне. Устано-
 
вим же с самого начала нашу точку зрения на вопрос. Что хотим мы объяснить в этой нашей записке комиссии, что утверждаем мы, возражая на ее выводы?
Мы утверждаем, что все земельные участки, перечисленные в ведомости, находящейся на 61—66 страницах трудов комиссии, и многие другие, комиссией пропущенные, на протяжении не¬скольких человеческих жизней находились в частном обладании лиц, ими владевших, ими пользовавшихся и ими распоряжавших¬ся, — что участки эти, в согласии с нормами обычного права гор¬цев, дошли до теперешних их владельцев законными (и не только с точки зрения устного обычного права горцев, но и с точки зре¬ния положительного русского права) способами и потому все они — по силе 533 ст. I ч. X тома св. зак. гр. — суть собственность их теперешних владельцев. Никто нам их не отводил и не жаловал. Этого мы никогда не утверждали, и не в этом ищем мы подтвер¬ждения домогательств наших о признании за нами прав собствен¬ности на них. Главным образом, далеки мы и от того, чтобы про¬сить кого-либо в силу тех или иных соображений и оснований от¬дать их нам ныне на праве собственности.
Мы говорим: земля должна быть признана нашей собствен¬ностью, потому что она есть наша собственность. И, подавая эту записку в поземельную комиссию, мы, если и просим о чем, так это лишь об объективном отношении к тому, что будет услышано комиссией от нас в этой записке и что будет, быть может, в части, касающейся фактов, неизвестных комиссии во время составления ею ее трудов и проектов, — может повлиять и на изменение в той или иной форме ее выводов.
1. Одно из основных положений русского права говорит: «ник¬то не может быть без суда лишен прав, ему принадлежащих» (ст. 574. I ч. X т.). Правительствующий сенат, развивая это поло¬жение (р. гр. касс. деп. 1883 г. № 32 и др.), высказался в том смысле, что закон, содержащийся в 574 ст., есть закон, основан¬ный на праве и справедливости. Следовательно, раз будет уста¬новлено, что те или другие права являются принадлежащими кому-либо из подданных русского царя, отняты эти права от него или от них, иначе как по суду, быть не могут. Положение это так ясно, что спора возбудить не может. Мы считаем, что коль скоро изве¬стное право является дарованным всем русскоподданным общим законом для того, чтобы можно было утверждать, что на извест¬ную часть их оно не распространяется, надо с положительностью это доказать. Не мы должны доказывать, что никакое имущество не может быть у нас отобрано без суда, а те, кто говорят, что оно должно быть отобрано, должны доказать, что по исключе¬нию оно у нас может быть отобрано. Мы знаем, что те или дру¬гие представители русской власти на Кавказе в разное время ут¬верждали, что «со времени умиротворения Кавказа все земли были признаны состоящими в распоряжении правительства» (ра¬порт управляющего межевой частью Терской области межевому члену Тифлисской судебной палаты от 18 мая 1892 г. за № 727).
19 Заказ № 84
 
Но ведь для того, чтобы класть подобное утверждение в разре¬шение земельного вопроса у нас на Кавказе, необходимо указать сначала тот акт верховной власти, которым бы это утверждение доказывалось. Надо ли говорить, что акта такого не было, потому что если бы таковой акт был, то какая была бы надобность в комиссиях, имевших целью выяснять перед разрешением земель¬ного вопроса у того или иного племени существующие у этого племени формы землепользования и землевладения. В этом слу¬чае, решая земельный вопрос в той или другой части Кавказа, надо было бы лишь выяснить вопросы землеустройства — и только.
Между тем везде на Кавказе, до горной полосы Терской об¬ласти включительно, перед разрешением земельного вопроса собирают фактические данные для установления начал, на кото¬рых население пользовалось землей до водворения в крае рус¬ской власти для того, чтобы в зависимости от того, что будет при этом найдено, решить прежде всего — не возможно ли санкцио¬нирование русским законом существующего уже порядка, и только после того, как это оказывалось возможным, существующий по¬рядок, не укладывавшийся в рамки русского закона, изменялся. Надо ли подкреплять сказанное ссылками на факты и авторитеты? Не достаточно ли ясен приведенный выше закон и недостаточно ли бесспорна всеобщая его применимость в России — всегда и везде?
Если факты для подтверждения правильности сказанного все же нужны, мы, придерживаясь данных, даваемых историей Кав¬каза, укажем на то, что так именно был решен земельный вопрос у всех без исключения народов Кавказа; везде, где русское пра¬вительство нашло, что право собственности на землю, как юриди¬ческий институт, существовало, — оно признало его, взяв часть земли для устройства населения у собственников ее с их согласия (бесплатно или за известное вознаграждение) и избавив населе¬ние от необходимости вести дорогостоящие и длящиеся десятки лет судебные процессы для доказательства своих прав на зем¬лю, и только там, где его не существовало (причем для при¬знания наличности этого факта всегда требовалась неоспаривае-мость его заинтересованными лицами), правительство считало себя вправе распорядиться землею так, как оно находило это нужным сделать.
Нужны ли ссылки на авторитеты? Мы найдем их, и это будут лица, по своему положению могущие говорить так, что никакое сомнение в правильности всего ими высказанного будет невоз¬можно. Приведем для примера слова наместника его император¬ского величества на Кавказе гр. Воронцова-Дашкова2, сказанные им по этому поводу в записке его по управлению Кавказским краем 1907 г. и помещенные на 57 странице их: «Во всей тысяче¬летней истории России, — говорит наместник кавказский, — едва ли можно найти пример, когда бы ею были нарушены имуще¬ственные права покоренных народов». А присоединившихся доб¬ровольно, к числу которых принадлежат и горцы Нальчикского
 
округа, прибавим мы от себя, — подавно! А вот что сказано было нам, в числе других горских народов Кавказа, главнокомандую¬щим отдельным Кавказским корпусом, генерал-адъютантом кня¬зем Воронцовым3 в прокламации его, относящейся к сороковым годам минувшего столетия: «Верьте мне, что все обещанное мною вам есть истина, основанная на воле моего государя императора. Религия ваша, шариат, адат, земля ваша, имения ваши, а также все имущество, приобретенное трудами, будет неприкосновен¬ною вашею собственностью и останется без всякого изменения... Еще раз повторяю, что обещания мои есть священны, и они как бы собственные слова моего великого государя, которые никогда не могут подлежать сомнению».
Это прокламация, в которой с отцами нашими устами главно¬командующего говорил сам государь император, в которой от¬цам и дедам нашим были даны их царем священные обещания, позволяют нам думать, что какие бы рапорты и распоряжения последующих местных начальников нам не указывались, хотя бы из рапортов этих следовало, что они, эти начальники, не зная тех начал, на которых мы владеем нашими землями, признавали бы в нас не собственников, а только пользователей этой земли, — ка¬ких бы отрицающих наши права взглядов эти начальники ни при¬держивались, изменить что-либо в сфере наших имущественных прав они были бессильны и значение всего этого для того или иного разрешения поземельного вопроса у нас равно нулю.
Единственно, что нам могут сказать и чего вправе от нас по¬требовать, это доказательство, что то право, на котором мы вла¬дели и владеем нашими землями, есть именно то сложное юри¬дическое отношение, которое понимается русским законом под правом собственности. К изложению наших доказательств, пра¬вильности этого утверждения мы и перейдем теперь.
Прежде всего, необходимо остановиться на вопросе о том, известно ли было право собственности на землю, как юридиче¬ский институт, горцам Нальчикского округа. Поземельная комиссия на этот вопрос ответила так: право собственности на землю, как юридический институт, было известно горцам лишь в отношении усадебных мест, культурных пахотных (сабанов) и покосных (биченликов) участков и неизвестно в отношении больших покос¬ных и пастбищных мест. Это проведение разницы между зем¬лею, измеряющеюся десятками, много сотнями квадратных са¬женей, и землей, измеряющейся сотнями, а иногда и тысячами десятин, проходит красной нитью через все труды комиссии и способно воистину поставить каждого незаинтересованного в том или ином исходе дела, о котором трактуется в трудах комиссии, в тупик.
Спрашивается, в чем разница между теми и другими участка¬ми? Почему, выработав строго юридическое, поражающее своей детальной разработкой, право собственности на землю населе¬ния, прилагает его к одному роду угодий и не применяет к друго¬му, столь же, если еще не более, ему необходимому?
 
«Горцам — первым поселенцам, — читаем на 309 стр. трудов, — не было присуще понятие об индивидуальной собственности на земли, не подвергшиеся обработке трудом человека. Под влия¬нием горной суровой природы и чрезвычайной скудности земли, годной для хлебопашества, выработалось 2 типа землевладения: каменистая почва, превращенная в культурную землю упорным трудом человека, становилась собственностью лица, производив¬шего очистку от камней, а равно расчистку из-под леса, удобре¬ние и орошение. Такая собственность, по воззрениям горцев, счи¬тается неотъемлемою обычною собственностью (подворною). Все же прочие земли, как то: обыкновенные покосы, пастбища и леса, также по сложившемуся обычаю, считаются общественной соб¬ственностью».
Неужели все это будет и в том случае, если горцы, о которых идет речь, народ, с ясно выраженным аристократическим скла¬дом, в котором есть сильные, слабые и совершенно бесправные, и к тому же, если горцы эти занимаются «единственно возмож¬ным в данной местности хозяйством — скотоовцеводством (см. стр. 42 трудов), притом в размере, не известном никому из их соседей»? Скотоводами ведь мы стали не со вчерашнего дня, свои стада мы унаследовали от предков, ведь всегда на наших пастби¬щах и зимовниках содержалось столько стад, что и пастбища эти не могли всего нашего скота прокормить? Но можно ли содер¬жать стада теми пахотными и покосными участками, о существо¬вании на которых у нас института права собственности комиссия не спорит? Значение этих культурных участков в хозяйстве нашем и наших предков — ничтожно. Пахота дает нам хлеба в лучшем случае на месяц-два, покосы (биченлики) имеют целью дать хоть сколько-нибудь корма для той скотины, которую мы, горцы, дер¬жим при себе в ауле. Если же мы существовали и существуем ныне как не бедный в массе народ, то только благодаря нашим стадам скота и овец, а скот и овец мы держать можем лишь благодаря тому, что у нас покосные и пастбищные земли. Неуже¬ли же при таких условиях можно серьезно утверждать, что при том недостатке в земле, могущей служить пастбищными и покос¬ными местами, который постоянно в горах, более сильные согла¬сились бы терпеть какие-либо стеснения от необходимости де¬литься землей, им нужной, со слабыми и бесправными?
В этих условиях страшной нужды в земле для скотоводства неужели надо было ждать знакомства с русскими для того, чтобы приложить готовые уже нормы обычного права, выработанного горцами, если верить комиссии, специально для гарантирования их владельцам права исключительного и спокойного пользования землями, не имеющими для них никакого серьезного хозяйствен¬ного значения и неприложимые к тем землям, благодаря кото¬рым они только и могли существовать в горах? Полагаем, что обосновать логически подобное утверждение в применении его к условиям быта горцев Нальчикского округа — представляется со¬вершенно невозможным.
 
В нашем последующем изложении в части, касающейся зе¬мельного быта, мы по необходимости должны будем повторить доводы и соображения, высказанные уже нами однажды в подан¬ной нами в марте текущего года его превосходительству началь¬нику Терской области докладной записке.
Как и в этой записке, приступая к выяснению нашего земель¬ного быта, мы не можем, прежде всего, не высказать того мне¬ния, что всякий беспристрастный исследователь, познакомившись с ним, невольно поразился бы, как мог создаться юридически разработанный и законченный земельный быт у такого культур¬но-слабого, не обладающего даже письменностью народа, как горцы Нальчикского округа. Причина этого кроется, конечно, в том, что по условиям жизни вопрос о земле для горца — вопрос жизни и смерти. Жить хлебопашеством нельзя, единственный ис¬точник жизни теперь и искони — скотоводство. Для скотоводства же нужна земля и много земли: нужны пастбища, покосы, зимов¬ники. Скотовод-степняк, имея всегда землю в избытке, не заинте¬ресован в том, чтобы провести межу и сказать соседу: «не ходи сюда, это мое», скотовод-горец должен был это сделать. Мало того, он должен предусмотреть все возможные отношения, в которые может поставить его стремление соседа тем или иным путем, легальным или нелегальным, получить возможность пользо¬вания землей, которую он считает своей. Вот обстановка, в кото¬рой даже народ-дикарь делается юристом, вот обстановка, в кото¬рой создаются юридические отношения и юридические институты, общая цель которых — сделать земельные отношения настолько ясными, чтобы жизнь, при всем многообразии ее, никогда не создавала бы безвыходного, не поддающегося правовому разре¬шению, положения. В этом причина, почему горцы Нальчикского округа создали и сохранили в неприкосновенности свой земель¬ный быт, столь отличный от земельных отношений, существовав¬ших в Кабарде до прихода русских.
В нашем последующем изложении для иллюстрации тех или иных отношений по земле мы будем брать только те примеры, в которых объектом отношений являются наши пастбищные, покос¬ные и лесные участки, всегда более или менее значительные по размерам. Что же касается до так называемых «сабанов» и «би-ченликов», пахотных и покосных участков около аулов, площадью в несколько десятков и сотен кв. сажен, то даже комиссия при¬знает необходимым оставить за их теперешними владельцами. Но ведь тогда все же остается логически невыясненным, как выше сказано, каким образом может у народа существовать институт частной земельной собственности по отношению участков одной категории и не существовать по отношению участков другой — не менее ему необходимой.
Насколько стремление провести разницу между сабанами и биченликами, с одной стороны, и пастбищными и покосными уча¬стками — с другой стороны, несостоятельно, видно из того, что одни и те же нормы обычного права горцев Нальчикского округа
 
регулируют владение и пользование как теми, так другими. Нельзя также проводить между ними разницу и по количеству труда, вложенного в них. Во-первых, потому, что юридически это не существенно, а во-вторых, и многие покосные участки, мерою в сотни десятин, потребовали для своей культуризации долгого, упор¬ного труда по очистке их от камней и искусственному орошению (некоторые из этих участков будут указаны ниже). Примеры, как это будет видно ниже, носят совершенно конкретный характер и датированы по поколениям, считая современное нам за первое. Иное размещение сообщаемых фактов во времени, по бытовым условиям (отсутствие письменности) и невозможно. Большинство из них должно быть приурочено к XVIII столетию.
Право собственности по русскому праву определяется наукой в соответствии с 420 ст. I ч. X тома как законное господство лица над вещью, в силу которого лицо может ею владеть, пользовать¬ся и распоряжаться (проф. Мейер И. Русское гражданское право, изд. 8, стр. 249 и решение гражданского кассационного департа¬мента правительствующего сената за 1871 г. №№ 1219 и 25 и 1879 г. № 1334). В этом определении заключаются 4 признака: господство над вещью должно быть: 1) законно и состоять в со¬вокупности прав, 2) владеть, 3) пользоваться и 4) распоряжаться вещью. Попробуем доказать наличность всех этих данных в зем¬левладении горцев Нальчикского округа.
Землевладельцы Нагорной полосы Нальчикского округа гос¬подствуют над принадлежащими им участками земли законно. «Насколько несправедливо было бы лишить права собственности и покоренного европейца, доказывающего свое право на землю документами своего бывшего государства, настолько же неспра¬ведливо требовать актов, устанавливающих собственность, от бывших подданных таких государств, где таких актов нет и где все землевладение зиждется на обычном праве, фактически, однако, строго соблюдаемом.
Право собственности на землю составляет краеугольный ка¬мень экономического развития населения, и нарушать его, хотя в интересах фиска4, невозможно. Добросовестное продолжитель¬ное владение по нашим законам приравнивается к собственности и подлежит охране. Заставлять ныне беков Дагестана и землевла¬дельцев Карской и Батумской областей доказывать права соб¬ственности на их земли было бы недостойным русского прави¬тельства...».
Строки эти, взятые из всеподданнейшей записки по управле¬нию Кавказским краем генерал-адъютанта гр. Воронцова-Дашко¬ва (см. записку, стр. 57), могут быть буквально приложимы и к нам. Если под законностью господства над землею понимать ис¬ключительно наличность крепостных актов или актов, совершен¬ных при посредстве органов государственной власти или даже вообще письменных актов, то тогда, конечно, никто из них не может быть признан законным обладателем земли, перешедшей к нему по наследству от 10 и более поколений его предков. У нас
-—с    J-   291 ч   
 
не было государственности и не было, как нет на нашем родном языке и сейчас, письменности. Требовать от нас наличности пись¬менных актов на землю, значило бы совершать, по меткому вы¬ражению цитированной записки, действие, недостойное русского правительства. Но если наше господство над землей не было ос¬новано на письменных актах, то все же оно опиралось на право¬мерный принцип: соответствие нормам обычного права.
Игнорировать обычай в разрешении земельного вопроса на¬родов, лишенных государственности, а следовательно, и норм положительного права, конечно, нельзя, что понималось и рус¬скими властями при всех попытках их выяснить земельные отно¬шения туземцев Кавказа. В частности, это понималось ими всегда и по отношению горских обществ Нальчикского округа (см., на¬пример, § 1 инструкции, объявленной в приказе по Кавк. воен. округу 1906 г. за № 113).
Роль обычая по вопросу о признании за горцами прав соб¬ственности на земли ясно выражена, например, в журнале Кавказ¬ского комитета5 23 декабря 1869 г. Кавказский комитет, заслу¬шав записку военного министра по предложениям его импера¬торского высочества, главнокомандующего Кавказской армией о распределении земель Большой Кабарды, в п. 6 журнала за этот день доложил, что «частная собственность на землю должна быть признана за теми жителями Большой Кабрады и горских обществ, которые на право владения представят в известный срок удовлет¬воряющие народному обычаю документы». Значение народного обычая в разрешении вопроса о наличности в данном случае права собственности высказано с достаточной отчетливостью и только самое требование непременно письменных документов не состо¬ит в соответствии с обычаем горцев. Такого требования обычай не выставляет, а по отсутствию письменности и не мог выставлять.
Документы, удовлетворяющие народному обычаю, предъяв¬лявшему к ним только одно требование, присутствие в известном количестве свидетелей — незаинтересованных, пользующихся дове¬рием лиц могли быть у владельцев земель только по исключению и относились почти все к позднему сравнительно времени — первой половине XIX столетия, касаясь при этом одного лишь способа приобретения земель — путем купли. Что же касается других, основанных на обычае способов приобретения господства над землею, как то: перехода по наследству, выдела сыну от отца, дара, платы за кровь и в калым, то они стали оформляться на письме только в самое последнее время — по учреждении гор¬ских словесных и сельских судов. Итак, все, что обычаем в этой области требовалось, заключалось в приобретении земли одним из предусмотренных обычаем способов от лица, владевшего дан¬ным участком тоже, с точки зрения норм обычая, правомерно. Форма, в которой совершалось это приобретение, была словесная, но происходила в торжественной, обычаем регламентированной, обстановке. Приглашались свидетели, в присутствии которых тот, от которого земля переходила, говорил обыкновенно, что кля¬
 
нется («тоба болсун») в том, что участок такой-то передается им такому-то добровольно и с желанием.
При этом надо заметить, что все земельные участки в горах (пастбищные, покосные, лесные, сабаны и биченлики) имеют свое собственное название, известное в горах с незапамятных времен каждому горцу, причем границы всех этих древних участков оп¬ределены так точно, что по общему правилу спора о них и воз¬никнуть не может. Если же передавалась часть старинного участка, не имевшая еще собственного имени и общеизвестных границ, то происходило выделение этой части на самом участке, с проведе¬нием межи и с соблюдением правил, о которых будет сказано ниже.
Переходя теперь к разбору отдельных способов приобрете¬ния прав господства над землею, установленных обычаем горцев Нальчикского округа, остановимся на этом отделе лишь на насле¬довании, отнеся остальные в IV отдел (право распоряжения).
Можно без преувеличения сказать, что в подавляющем числе случаев право господства над землею возникло в горах Нальчик¬ского округа по праву наследования. Каждый участок, в чьих бы руках он теперь ни находился и как бы ни перешел к своему владельцу, можно ясным и бесспорным для всех горцев путем провести через цепь посредствующих владельцев к владельцу, получившему его по наследству от ряда предков, во многих уча¬стках можно указать, в качестве владельцев, последовательный ряд поколений, в 6 и больше, владение которыми данным участ¬ком кем-либо ознаменовалось и потому запечатлелось в народ¬ной памяти. Далее, конечно, может существовать уже догадка, что и этот отдаленнейший достоверный владелец получил участок по наследству от предков. По-горски это называется «Аталадан калганды» —«осталось от отцов». Способ первоначального завла¬дения родоначальниками той или другой фамилии данным пастби¬щем или покосным участком не сохранился, за отдаленностью событий, в памяти народной, кроме случаев сравнительно поздней¬ших завладений, к таким относится, например, завладение Чепе-леу Урусбиевым, переселившимся с подвластными и крепостными лет 200 тому назад из Безенги (Урусбиевы — ветвь безенгиевских таубиев Суншевых) на Баксан и занявших верхнюю часть Баксан-ского ущелья, никем, по уходе оттуда Крым-Шамхаловых в Кара-чай, в то время не занятую6. Ясно, что при таком значении для горского земельного быта наследования, оно должно было быть особенно точно нормировано обычаем. Ко времени приблизи¬тельно освобождения в горах крестьян от крепостной зависимо¬сти, т. е. к концу 60 годов XIX века, совершился переход от насле¬дования по обычаю (адату) к наследованию по шариату. Но нас, конечно, должно интересовать только наследование по обычаю. Вот основные принципы и главные характерные черты горского наследования земель.
Женский пол от наследования отстраняется (со времени ут¬верждения шариата наследовать вообще, и в частности землю,
 
стали и женщины). Наследуют сыновья, при отсутствии их — бра¬тья. Ближайшие степени родства устраняют дальнейшие. Лица, состоящие в равных степенях родства, наследуют в равной мере, кроме старшего и младшего из сыновей. Впрочем, прибавка на долю их редко передавалась землею. Права представления не существовало, потомство сына, умершего раньше отца, лиша¬лось права на наследство. Обстановка раздела земли, раз на¬следники решили ее делить, была следующая: выбиралось несколь¬ко близких, старших по возрасту родственников или лиц вообще почетных, пользующихся доверием лица, которые и назначали, кому из наследников, какой из вошедших в состав наследства участ¬ков земли, поручить разделить на соответствующее числу на¬следников число равных частей. Затем наследники выбирали себе в каждом участке в известном порядке часть, причем тот, кто делил данный участок, получал тоже часть, которая оставалась не взятой остальными (стимул для правильности раздела). Но раздел часто не происходил на протяжении нескольких поколений; тогда ввиду того, что совместное пользование, при отсутствии границ особенно, когда число совладельцев было велико, представляло много неудобств, доли некоторых из них переходили к одному, двум или трем совладельцам в собственность (продавались) или во временное пользование (на бегендном или арендном праве). II. Право владения.
Наш закон (I часть X тома) не дает нигде определения понятия владения, как элемента права собственности, решением же граж¬данского касац. департамента правительствующего сената 1878 г. № 93 установлено, что под владением в применении к недвижи¬мой собственности нужно понимать право исключительно пользо¬ваться поверхностью земли с возведенными на ней строениями и недрами. Существенным для характеристики права владения явля¬ется в этом определении признак его исключительности. Эта ис¬ключительность, в силу которой только лицо правомочное, явля¬ющееся, по взгляду на обычай, собственником данного участка, имеет право на обладание им, было в высокой степени присуще горскому земельному быту.
Случаи посягательств на чужое владение были в древнее вре¬мя так редки, что можно найти лишь несколько примеров, харак¬теризующих отношение горцев к этому признаку собственности по русскому праву. Материал для одного примера дают старин¬ные исторические песни чегемских горцев, повествующие о сле¬дующем: когда-то в очень отдаленные времена в пастбищной части участка «Мюллюшко», именующейся «Нуклён» и принадлежащей таубиям Балкароковым, с разрешения последних пасли стада ба¬ранов чегемцы Кетенчиевы. Сильная по своему влиянию в Чегеме семья Рачикауовых, явившись в «Нуклён», выгнала оттуда Кетен-чиевых с их стадом, заявив, что хочет сама пользоваться этой землею. Последствием этого было уничтожение в местности «Гес-тенты», ныне принадлежащей Асланбеку Кучукову с братьями и Муссе Барасбиеву, — Рачикауовых — братьями Келеметом и Ачах¬
 
матом Балкароковыми, по отношению к которым современные нам Балкароковы находятся в 6-м колене7.
Другой пример относится уже к позднейшим временам. К участку «Кашкатау», находящемуся в обладании узденей Мама-шевых, предъявляли издавна претензии таубии Келеметовы. Пос¬ледняя попытка Келеметовых, явившихся на участок «Кашкатау», нарушить владение Мамашевых, относится к 1870 г. и повела к вооруженному столкновению между Мамашевыми и Келемето-выми, во время которого Хили Келеметов убил Измаила Мама-шева, после чего Мамашевы стали владеть «Кашкатау» спокойно.
В доказательство же факта признания права за нами и русски¬ми властями, представляем копию с копии предписания управле¬ния начальника Нальчикского округа от 10 марта 1906 г. за № 3365, где говорится, что дознанием начальника 2-го участка вы¬яснено, что лесная дача в местности «Карасу» оказалась состоя¬щей во владении Джанхотовых, почему и отказано общественным доверенным в просьбе их о приостановлении рубки там леса8.
Здесь уместно будет сказать несколько слов о границах. По¬нятно, что исключительность владения землею подразумевает полную определенность границ этой земли. И в горах Нальчик¬ского округа так и было! Границы древних участков составляли факт общеизвестный. Границы последующих разделов проводи¬лись в присутствии свидетелей и обозначались кучами камней, отметками на больших местных камнях (таврением), сложенными стенками, закопанным в землю углем или приурочивались к при¬родным линиям — ручьям, рекам, вершинам горных хребтов.
Вследствие отсутствия письменности и планов на землю воп¬рос о границах должен был особенно волновать землевладель¬цев; поэтому было в обычае, чтобы старики передавали более молодым то, что они сами знали о границах земель (безотноси¬тельно к тому, кто являлся собственником этих земель), а проез¬жая по этим землям, указывались бы границы их и на месте. В случае, если спор о границах все-таки возникал, таковой разре¬шался (до прихода русских) или в судах «Тёре» (о них см. ниже), или третейским судом. Как к крайнему средству, по согласию сторон, прибегали к следующему приему: одна из заинтересован¬ных сторон, обнажив одну из половин своего тела (руку и ногу) произносила клятву, говоря: «Пусть отсохнет у меня рука и нога, если я покажу границу неправильно». После этого она проходила по линии, которую считала за границу. Насколько у населения была сильна вера в святость подобной клятвы, видно из того, что, по словам преклонного старика Тенгиза Суншева, в детстве он видел безенгиевца Эбу Рахаева с отсохшей рукой, про которого ему говорили: что рука у него отсохла после того, как он обман¬но провел, дав клятву, границу.
III. Право пользования.
Под правом пользования русское гражданское право (ст. 424 и 425, I части X т.) понимает употребление вещи для удовлетворе¬ния каких-либо потребностей. Пользование горцами, принадле-
 
жащими им пастбищными и покосными участками заключалось в употреблении их для надобностей скотоводства, т. е. выпаса ско¬та и заготовления сена. Для того, чтобы привести эти участки в состояние, в котором они сделались бы пригодными к употребле¬нию их для целей скотоводства (главным образом, конечно, для сенокошения), владельцам многих из них пришлось вложить в них много труда. Приходилось очищать эти участки от камней, прово¬дить оросительные канавы и дороги, строить мосты, каменные коши на летних пастбищах и каменные скотные дворы на зимовни¬ках. Такими искусственно орошаемыми покосными участками в горах Нальчикского округа являются, например: участок «Был-лым», принадлежащий Балкароковым и другим, «Хасты», принад¬лежащий Кучуковым, «Джигат» — Барасбиевым, «Камык» — Урус-биевым, «Хустос-Юрт»9 — Барасбиевым, Мамашевым и Тебо Кудаеву, «Беккам» — Суншевым и др. IV. Право распоряжения.
Право распоряжения заключается в праве прекращения и разъе¬динения права собственности — навсегда или на известное время (проф. Мейер. Русское гражд. право, изд. 8, стр. 203 и ст. 541 I час-ти Х том. св. зак.). Это право в земельном быте горцев Нальчикского округа проявилось в следующих институтах: 1) бе-генды, 2) аренды, 3) выдела наследства, 4) дара, 5) платы за кровь, 6) калыма, 7) продажи, 8) перехода по договору и 9) товарищества, «нёгер», составляющегося из безземельного ско¬товода и скотовода-землевладельца, где один давал рабочую силу, а другой — землю, и оба вели совместное хозяйство.
1) Бегенд10 — институт, существующий в данное время из всех кавказских народов лишь у горцев Нальчикского округа и едино¬племенных им карачаевцев. Заключается он в том, что лицо, нуж¬дающееся в известной сумме денег (в древности в известном количестве скота), передает определенный участок земли в пользо¬вание лица, ссужающего его той суммой до тех пор, пока он или его потомки, или кто-либо из родственников его не вернет взятую сумму. Отношения по бегенду переходят по наследству. Для уяс¬нения юридического бытия бегендных отношений необходимо ска¬зать раньше вообще о тех правах, которые, кроме фактического собственника земли, имеют на нее в известных случаях все члены одного с ним рода, а иногда даже и лица других родов. Проявля¬ются эти права в тот момент, когда собственник, осуществляя свое право распоряжения, отчуждает участок навсегда или на время и притом за известное вознаграждение (продажа, бегенд, арен¬да). В этих случаях члены одного с ним рода в последовательно¬сти, соответствующей степени близости родства их к отчуждате-лю, получают право, уплатив чужеродцу заплаченную им сумму, взять на тех условиях участок на себя. Нетрудно видеть, что это почти в точности соответствует праву выкупа членами рода родо¬вых имуществ, перешедших к чужеродцам, установленному рус¬скими законами (1346 и последующие статьи свода законов граж¬данских т. X) и составляет лишнее доказательство существования
-—с    J-   296 ч   
 
у горцев института, вполне аналогичного праву собственности по русским законам. В случае же, если бы никто из членов рода купить участка не пожелал, то право выкупа переходит к владель¬цу смежного с отданным в бегенду или проданного участка. По смерти собственника находящегося в бегенде участка земли, каж¬дый из его сыновей, кроме принадлежащего всем членам рода права, уплатив чужеродцу всю сумму займа, получает участок целиком, получает еще право, в чьих бы руках участок ни нахо¬дился, выкупить ту часть его, которая приходится ему на долю.
Что же касается до наследования бегендного права на учас¬ток, находившийся в бегенде у наследодателя, то такое разделу не подлежало, а обыкновенно один из сонакладников, уплатив другим их наследственные доли в уплаченной наследователем за участок сумме, брал весь участок на бегендном праве себе. Бе-генд крайно развит в горском земельном быту. Есть примеры состояния участков в бегенде по сотням лет. Так, участок «Ак-топрак-чегет» отдан 5 поколений тому назад вымершей линией Балкароковых — Тазиевых Гочаевым за семь коров. Можно ука¬зать случаи, сохранившиеся в памяти нашего народа, выкупа нахо¬дившихся в бегенде участков по истечении многих лет с момента отдачи их в бегенд. Так, участок «Логумуса» (покос и пастьба, в Чегеме) был отдан Джашау Калабековым в бегенду Тутару Гыл-лыеву за 200 рублей; у Тутара Гыллыева участок был выкуплен, по праву единородства с собственником, Гонай Хаджи Калабеко-вым, у которого выкупил уже внук лица, отдававшего в бегенд, т. е. Джашау Калабекова — Солтан-Хамид Калабеков.
2)    Аренда встречалась и встречается поныне не так часто, как бегенд. Благодаря отсутствию больших земельных излишков, а главным образом благодаря обычаю «нёгер».
В последние 50 лет арендная плата стала браться деньгами, раньше же, до сближения с русскими, бралась натурой — барана¬ми, молоком. Например, девяностолетний старик Тенгиз Суншев (Безенги) помнит, что при жизни его отца Кази Суншева за арен¬ду принадлежавшего его отцу пастбища «Джора» арендаторы платили все молоко с пасшегося на нем рогатого скота и из 100 пас¬шихся баранов — два барана в год.
Как пример аренды, соприкасающейся с бегендом, при сем представляем копию с копии акта, означенного «от Балкарского сельского правления 6 июля 1879 г. за № 47 об отдаче Пшемахо Джанхотовым своему односельцу Джангуразову в аренду по гор¬скому обычаю» своего пастбищного (именно пастбищного, а не сенокосного даже — это важно) участка земли.
3)    Выдел наследства сыну в земле при жизни отца практико¬вался редко, но устанавливал для сына, которому участок был выделен, право собственности на него, как это видно из следую¬щего примера. Кази Балкароков в Чегеме, дед современника наше¬го Дадаша Балкарокова, выделил при жизни своей отцу Дадаша, а своему сыну Докшуко часть участка «Кала-кол». Кази пережил Докшуко. По смерти Докшуко Кази пожелал вернуть выделен¬
 
ную часть участка «Кала-кол», говоря, что она была отдана Док-шуко на бегендном праве, а не в собственность. Но Нальчикский горский словесный суд в 1879 г. признал наличность выдела, и на этом основании земля была передана Дадашу Балкарокову, кото¬рый в противном случае не имел бы никаких прав на этот участок, так как отец его Докшуко умер раньше своего отца Кази.
4)    Дарение земли в старину встречалось часто, в последнее время по причинам экономического характера стало довольно редким. Как на пример можно указать факт перехода как дара части участка «Кала-кол» (в Чегеме) от Биаслана Балкарокова к Тагиру Афашокову, каковой землей в данное время владеют сы¬новья Тагира: Тюкбаш, Датту и др. Афашоковы.
5)    Плата за кровь землею была одним из способов избежать кровной мести со стороны родственников убитого. Самой почет¬ной платой за кровь, в случае согласия на примирение, считалась земля. Какой именно участок из принадлежавших убийце или его ближайшим родственникам желали получить родственники убито¬го, указывали, обыкновенно, они сами. Примеры платы землею за кровь:
а)    Актуган Балкароков в Чегеме, 6 поколений назад, убил ка-
бардинца Камгута Отманова, за что был отдан участок «Кочхар-
таш» (часть его оставалась у Балкароковых и находится в руках
этой фамилии и по сие время). Отмановы продали его князьям
Атажукиным, продавшим его в свою очередь чегемцам Ахмато-
вым, владеющим им и в наши дни;
6)    Мисост Суншев (в Безенги) 7 поколений назад убил Али Аба-ева (балкарца)11, за что заплатил Абаевым 3 сабана, в том числе «Бёзюланы-сабан», и 2 семьи крестьян Мечуевых и Джатчиевых12.
б)    Отдача земли в калым (плата за жену) — сравнительно ред-
кая форма осуществления права распоряжения в горах Нальчик-
ского округа. Как на пример можно указать на отдачу хуламским
таубием Иса Шакмановым чегемскому таубию Тербулату Кучу-
кову в калым за жену свою Эркя-ханум Кучукову участка «Ога-
ры-Хасты» в Чегеме, каковым участком в настоящее время владе-
ют внуки Тербулата — 60-летний Аслангерий и Сафарали Кучуковы.
7) Продажа земель практиковалась, конечно, часто. Здесь укажем на следующие факты:
а)    Кучуком Барасбиевым, отцом 70-летнего старика, совре-
менника нашего Кубади-Хаджи Барасбиева, был продан участок
(кишлык)13 «Никкола» чегемцу Геля Кучиеву, сын которого, Касай
Кучиев, владеет им и сейчас;
б)    Али-Мударов Балкароков продал участок (кишлык) «Джуу-
унгу» чегемцу Курману Чегембаеву, сейчас владеет им сын Кур-
мана—Догун Чегембаев.
Кроме того, при сем мы прилагаем в засвидетельствованных копиях девять документов о различных продажах земель, а именно:
1) от 20 рождана 1248 года по арабскому летоисчислению о продаже кабардинцем Смаилом Шавчен-оглы (Шогеновым) уча¬стка земли под названием «Кесанты» Чегемским таубиям Каншау и
 
Эдыку Кучуковым. В этом документе интересно и важно, как точно показаны в нем границы продаваемого участка, а это под¬тверждает наше указание о существовании у нас в горах участков под особыми названиями с определенными границами;
2)    от декабря 1859 г. о продаже земли князем Атажуко Ата-жукиным под названием «Кочкарташ» Шемуху, Касану, Таусулта-ну, Мирзабеку, Арсланбеку и Заурбеку Ахматовым также с ука¬занием границ;
3)    акт с удостоверениями на нем помощника начальника окру¬га от 3 октября 1869 г., выданный кабардинским окружным на¬родным судом 16 сентября 1869 г. за № 2214 о продаже земли Магометом Суншевым Умару Жабоеву;
4)    свидетельство от 7 июля 1882 г о продаже участков покос¬ной земли под названием «Сухан-Кишлык» от Тенгиза и Магомет-мурзы Шахановых Хаджи Хамурзе Шаханову же, со ссылкой на правила и обычаи, существующие в горских обществах и с указа¬нием, что покупщику представляется «полное право пользования и потомственного владения этою землею» (ср. примечание I к 420 ст. Х т. I ч., где потомственное владение приравнивается собственности);
5)    запродажную часть от 29 августа 1887 года о продаже Тен-гизом и Магометмурзою Шахановыми родового такого места под названием «Индыр» в указанных границах своему родственнику Таукану Шаханову «в вечное потомственное владение»;
6)    от 21 мая 1886 года о продаже Анзором и Заурбеком Ай-дебуловыми «в собственность» приобретенных ими в свою оче¬редь покупкой у Карабаша Атабиева участков земли под названи¬ем «Бийле», находящихся в Хуламском обществе;
7)    от 31 декабря 1889 г. о продаже Умаром Суншевым, еще за 25 лет до того, собственного своего пастбищного участка зем¬ли (значит, частную собственность составляли и продавались и пастбищные участки) под названием «Сагустаин» нескольким Жа-боевым, причем в акте опять указаны границы участка;
8)    от 1827 года о продаже участка в определяемых границах и с указанным названием (Метхам-ах-матак) от некоего Хатахшуко Хатахжуковичем Алову Бековичу и
9)    явленный в кабардинском окружном народном суде 28 ап¬реля 1862 г., записанный в нем в книгу под № 24 акт о покупке Хамурзой Шахановым покосного места у жены Карабаша Шак-манова. Продажа земель, впрочем (и именно кышлыков, жайлы-ков), так часто практиковалась и в памяти народной сохранилось столько ее примеров, что вряд ли нужно особенно доказывать наличность ее в горском земельном быту14.
8) Кроме того, были случаи перехода участков по договорам вне указанного выше порядка. Как на пример можно указать на следующий факт: холопку узденя Ахматова, по имени Чака, увез самовольно, без согласия его владельца, крестьянин Магомета Шакманова, деда нашего современника 50-летнего Шакманова (в Хуламе) Джантуев. Согласно обычаю, потомство, произошед¬
 
шее от Чака, должно было составлять собственность ее владельца Ахматова. Однако Шакмановы не пожелали вернуть произошед¬шее от Чака потомство Ахматовым, вследствие чего по соглаше¬нию вместо крестьянской семьи отдали им участок кышлык «Мы-сты кам» в Чегеме, находящийся и в настоящее время в руках внуков Али Ахматова и других Ахматовых.
9) Обычай «нёгер» — товарищество — весьма древнего проис¬хождения, он представляет собой большие удобства горцам: дает товарищам в их взаимных отношениях по хозяйству возможность обходиться без денег, меняясь услугами по известным установив¬шимся нормам. При составлении товарищества — товарищ-беззе¬мельный, сообразно количеству своего скота и, опираясь на су¬ществующую обычную норму, дает товарищу-землевладельцу бесплатно нужное количество косцов, пастухов, соли для скота, баранов на мясо и муки для рабочих. Товарищ-землевладелец принимает его с хозяйством на свою землю бесплатно, так как получает даром столько рабочей силы, сколько требуется для его, землевладельца, хозяйства, равного по размеру хозяйству товарища-безземельного15. Этот обычай очень распространен, с успехом практикуется, и в настоящее время есть роды, между которыми «нёгер» существует десятки лет беспрерывно (напри¬мер: землевладельцы Балкароковы с безземельными Атакуевы-ми, землевладельцы Мамашевы с безземельными Мечиевыми, землевладельцы Кучуковы с безземельными Доттуевыми, зем¬левладельцы Барасбиевы с безземельными Бапинаевыми и зем¬левладельцы Келеметовы с безземельными Макитовыми).
В пределах горских обществ есть такие участки покосной и пастбищной земли — кышлык и жайлык, которые в прежние вре¬мена были проданы горцами землевладельцам-кабардинцам и которыми последние владеют по настоящее время.
Примеры: князь Касай Атажукин, прадед нашего современни¬ка князя Адильгерия Атажукина, купил «кышлыки»: участок «Перк» у Барасбиевых, участок «Хунук-бават» у Кучуковых, участок «Сары-тюз» у Балкаровых и участок «Алмалы» у Аккиевых, которыми владеет в настоящее время князь Адильгерий Атажукин.
Интересно, что в представленном в канцелярию наместника его императорского величества на Кавказе 28 апреля 1905 г. за № 1163 журнале совещания податных инспекторов по вопросу поземельного обложения в Терской области, т. е. в официальном документе, исходящем от официальных лиц, прямо признаны и тем как бы удостоверены многие положения настоящего объяс¬нения. Так, там говорится, между прочим: «В горах есть участки, находящиеся во владении отдельных лиц и родов, и хотя нет ника¬ких крепостных актов, удостоверяющих право собственности, вла¬дельцы этих земель осуществляют все права собственности. Зем¬ли переходят по наследству, продаются и покупаются, отдаются в аренду и в заклад (бегенд), права владения признаются и судеб¬ными установлениями, присуждавшими убытки за потраву и по¬рубки, восстановлявших владельцев в правах нарушенного владе¬
 
ния (нарушенного, например, со стороны даже государственных имуществ). Для разрешения собственного податного вопроса, по мнению присутствия, достаточна наличность данных, удостоверя¬ющих, что известные земли находятся в фактическом частном владении и притом бесспорном, в смысле отсутствия каких-либо претензий на них со стороны сельских обществ, нередко даже арендующих такие земли у их владельцев».
И далее: «...институт частной собственности у горцев создал¬ся не только на почве сословных привилегий, но, прежде всего, путем искусственного создания культурных участков, упорным трудом целых поколений отвоевываемых у дикой природы края. Собственность эту ревниво и зорко оберегает обычное право, и народ повсеместно ее уважает и искони признает. В общинном пользовании состоят лишь земли неудобные и пастбищные, пахот¬ные же и сенокосные участки, т. е. вообще все земли культур¬ные, представляют частную, фамильную (подворную) собствен¬ность, осуществляемую во всем ее объеме; эти земли свободно продаются и покупаются, отдаются в залог, в калым, уплату за кровь, и ничему этому отсутствие крепостных актов не мешает, ибо естественное течение жизни не может быть остановлено ни¬какими формальными запрещениями».
И ведь все это было высказано гг. податными инспекторами после того, как они ознакомились с земельными отношениями нашими на месте, из первых рук фактически. Ясно поэтому, как важно вынесенное ими из такого знакомства убеждение, что «в горах есть участки, находящиеся во владении отдельных лиц и родов, и хотя нет никаких крепостных актов, удостоверяющих право собственности, владельцы этих земель осуществляют все права собственности» и что «собственность эту ревниво и зорко обере¬гает обычное право, народ повсеместно оберегает ее, уважает и искони признает». Для удостоверения правильности приводимых цитат, мы покорнейше просим истребовать от канцелярии наме¬стника Кавказского копию упомянутого журнала совещания.
Нам осталось остановиться еще на нескольких вопросах, воз¬никших попутно при предыдущем изложении:
1)    Каким образом до водворения русской власти и учрежде¬ния судов (городских, сельских и общих) разрешались споры о земле, неизбежно, конечно, возникавшие?
2)    Нет ли участков земли, приобретенных в той или иной фор¬ме от кабардинцев?
1. На первый вопрос надо ответить, что споры о владении, пользовании и распоряжении землей разрешались в существовав¬ших во всех горских обществах судах «тёре»16. Тёре состояли из 5—7 (вообще нечетного числа) судей, назначавшихся выборным «уоли» (валием), которым бывал, обыкновенно, старейший и вли¬ятельнейший из таубиев. Особенное положение занимало Балкар¬ское тёре: по всем наиболее важным уголовным и гражданским делам обращались к нему, для чего ездили из других обществ в Балкарское. Однако компетенция Балкарского и местных тёре не
 
была строго разграничена: от заинтересованных сторон зависело и по важному делу обратиться, не ездя в Балкарию, к своему тёре. Кроме того, в большом ходу были третейские суды.
С момента же появления в крае русских земельные споры стали, понятно, разрешаться в русских правительственных учреж¬дениях, административных и судебных. Вот копии с некоторых от¬носящихся сюда документов (первый из них относится ко време¬ни, предшествовавшему появлению русских, остальные относятся к XIX столетию).
1)    Надписи на камне, найденном в развалинах фамильной баш¬ни Гиргоковых в Хуламском обществе выше селения Схуру, о споре «из-за земель, по которому сделали тёре» (как сказано в этой надписи)17;
2)    копия с копии журнального постановления кабардинского окружного народного суда от 8 июня 1867 г. за № 132 о присуж¬дении земли Дагот (Догуат. — Т. Б.) в потомственное владение Хату и Смаила Мисаковых18;
3)    копии с решения Нальчикского горского словесного суда от 10 декабря 1873 г. за № 313 о разборе спора из-за леса в мест¬ности под названием «Зеркле», которую сами общественные до¬веренные признали принадлежащей фамилии Бекановых19;
4)    копии акта кабардинского суда от 4 декабря 1849 года, утвержденного 9 декабря 1849 года начальником центра Кавказ¬ской линии (самая копия засвидетельствована 8 ноября 1907 года Чегемским сельским правлением за № 1280) на владение Кучука Барасбиева участком земли на «Кесанты»20;
5)    копии переписки по рапорту исправляющего должность бал¬карского и других горских народов пристава штабс-капитана Мас¬ловского начальнику бывшего центра Кавказской линии от 12 ав¬густа 1857 г. за № 130 о том, что начальник центра по жалобе подпоручика Кучука Барасбиева на Исмаила Куденетова, заняв¬шего самовольно принадлежащее ему более 20 лет покосное место, приказал кабардинскому временному суду запретить Куде-нетовым косить сено на этом участке, но что это приказание до сих пор не исполнено, при каковом рапорте представлено было и ша¬риатское разбирательство, сделанное эфендием Али в 1851 году21;
6)    Копию сказанного шариатского разбирательства от 18 июля 1851 года, о земле под названием «Хустаж-Дурт»22 и
7)    копию акта кабардинского временного суда от 12 февраля 1864 года, утвержденного 12 февраля 1876 года генерал-майо¬ром князем Голицыным, по спору Кучмазукиных, Бичехоковых и Хатуховых за проданную землю князем Атажукиным Наурузо-вым Чегемскому старшине Кучуку Барасбиеву. Там сказано, что земля эта имеет определенные границы и на нее Барасбиев имеет акты и что в результате «земля остается у Барасбиева во всей полности как собственность его»23.
2. Относительно земель, приобретенных так или иначе от ка¬бардинцев, нужно сказать, что по исследовании почти все эти земли оказывались приобретенными раньше самими кабардинцами от
20 Заказ № 84
 
горцев. Так, например:
а)    участок «Лыбарда» (в Чегеме) куплен Келеметовыми у Ата-
жукиных, Атажукины же получили его три поколения назад от той
же фамилии Келеметовых как плату за кровь убитого Келемето-
выми крестьянина Атажукиных — Атакуева;
б)    участок «Кочхар-таш» куплен Ахматовым у Атажукиных,
которые приобрели от Отмановых, получивших эту землю от Балка-
роковых за кровь убитого Актуганом Балкароковым Камгута От-
манова.
Вот данные, которые мы, землевладельцы Нагорной полосы Нальчикского округа, считали необходимым привести для выясне¬ния оснований, на которых мы владеем землей и владели ею наши предки и которые, составляя факты общеизвестные, могут быть нами подтверждены показаниями любого числа свидетелей из гор¬цев и из соседних нам народов: кабардинцев и сванетов.
Свидетельскими показаниями, руководствуясь обычаем, мож¬но установить события, совершившиеся за последние полутораста лет. Современные нам 90-летние старики (которые не редкость) передадут нам слышанное и завещанное им столетними старика¬ми в то время, когда им — нашим современникам — было 20 лет, а так как старики могли им говорить и о событиях, относящихся к их двадцатилетнему возрасту, то таким образом воскрешают и восстанавливаются события, совершившиеся 150 лет тому назад. По обычаю, показание двух свидетелей, повторяющих слова бла¬гонадежного очевидца, принимается за показание одного очевид¬ца, что называется «тажге-шахат»24.
Правительствующий же сенат, разъясняя в решениях граждан¬ского кассационного департамента за 1879 г. № 202 и 245 и 1873 г. № 615 аналогичную с приведенной 533 статьей 557 т. Х. ч. I, выс¬казался, что давность есть один из законных способов приобрете¬ния права собственности, причем в кассационных же решениях за
1884 г. № 107, 1879 г. № 67 и 1878 г. № 47 выражено, что для
приобретения по давности требуется только факт владения, без¬относительно к способу приобретения владения, и закон не тре¬бует, чтобы давностное владение основывалось на каком-либо акте укрепления (об этом см. еще кассационные решения 1876 г. № 28 и 1867 г. № 854), а равно не требуется и законного основа¬ния владения (кассационные решения 1884 г. № 107 и 1882 г. № 50). Кроме того, надо заметить, что, как разъяснял уже тот же прави¬тельствующий сенат (см. решения гражданского кассационного
департ. за 1887 г. № 85, 1884 г. № 72 и 1868 г. № 449), давност-
ное владение превращается в право собственности само собою, не нуждаясь в судебном признании за владельцами права соб¬ственности. Наконец, в кассационных решениях 1881 г. № 154 и 1880 г. № 41 выяснено, что когда владение переходит от одного владельца к другому по наследству или по иному основанию, то в этих случаях существует преемство владения и сохраняется его непрерывность — одно из необходимых условий для превращения владения в собственность, т. е. факта в право.
 
Должно заметить еще, что, исследуя землевладение в Нагор¬ной полосе Терской области, нельзя увлекаться тем, что свидете¬ли или вообще опрашиваемые о нем лица говорили или будут говорить все только или преимущественно о «владении», не упот¬ребляя, или, быть может, редко употребляя, термин «собствен¬ность». Ведь недостаток или неточность терминологии в этом от¬ношении присущи даже нашим законам, как это в законе же и признано. А именно в примечании к 420 ст. X. т. ч. I св. зак. гр. говорится, между прочим, что «право собственности на недвижи¬мое имущество в законах часто означается... под именем вечно¬го потомственного владения и что в сем смысле и лицо, имеющее право собственности, именуется владельцем».
Важнее и даже единственно важно только то, что все три пра¬ва, из которых составляется сложное понятие права собственно¬сти, как белый солнечный луч из цветных, налицо и у нас в горах. Владение, право владения, несомненно налицо — и оно постоянно охраняется хотя бы постановлениями Нальчикского горского сло¬весного суда, учрежденного правительством же в случаях нару¬шения его самими горцами и искания в общих или мировых судах при нарушениях его посторонними лицами, не горцами.
Без права пользования не было бы, не могло бы быть отдачи земель в аренду, которая, однако, практикуется же у нас, и это не может отрицать и комиссия, между тем отдача в аренду — есть, несомненно, передача пользования имением, передавать же можно только то, что есть, следовательно, хозяин, отдавая зем¬лю в аренду, передает принадлежащее ему право пользования другому. Наконец, описанный выше бегенд знаменует собою право распоряжения, ибо без последнего не могло бы существовать и первого, так как нетрудно видеть, что бегенд во многом аналоги¬чен залогу с передачей имущества залогопринимателю, как это по русскому праву прямо установлено для залога или заклада движимости (1671 ст. Х т. I ч.). А раз бегенд аналогичен залогу, то ее не могло бы быть без права собственности, ибо по силе прямо закона 1629 ст. X т. I ч. св. зак. гр. «отдавать в залог можно только то имущество, которое принадлежит отдающему по праву собственности». Итак, все три права: владения, пользо¬вания и распоряжения налицо и в наших отношениях к занимае¬мым нами землям, а длятся уже давно, давно же превратились и в собственность, не нуждаясь для этого, как выше оказано, в судебном признании (кассационные решения 1887 г. № 85, 1884 г. № 72 и 1868 г. № 449). Посмотрим же теперь, как обрисовыва¬ется наш земельный быт по трудам комиссии.
Прежде всего, надо констатировать, что комиссия, пришед¬шая к выводу о непризнании в нас собственников находящихся в нашем владении земель, в фактической части своих трудов, где ею излагаются основы нашего земельного быта, подтверждает почти дословно, за немногими, впрочем, исключениями, все то, что сказали мы выше, доказывая наличность в нашем отношении к земле всех элементов права собственности, требуемых русским
 
законом. Мы оговорились, что исключения все-таки есть, и сде¬лали это потому, что сведения о нашем землевладении, сооб¬щенные комиссией в главе «Формы землепользования» не впол¬не соответствуют действительному положению вещей. Мы име¬ем в виду следующие строки из главы «Формы землепользова¬ния» (см. стр. 38 «Трудов... »): «Затрата на создание таких искусственных почв (пашен и лугов) массы энергии, труда и вре¬мени, причем участки эти в большинстве случаев обносятся еще солидными каменными стенами, повела к тому, что в горных тес¬нинах вся годная к утилизации площадь находится в подворном владении и считается неотъемлемою, по воззрениям горцев, обычною собственностью, находящеюся во владении семей, жи¬вущих под одной кровлей; обыкновенные покосы, пастбища ста¬ли, опять под влиянием топографии местности, достоянием не всего племени, а одного какого-либо рода, поселившегося вбли¬зи этих угодий. По обычаю, на угодья, пастбищные и обыкновен¬ные покосы сущест-вовало хуторно-заимочное право, на основа¬нии которого все дворы, входящие в состав одного рода, зани¬мали эти угодья кошами, косили по мере надобности сено и пас¬ли там свои стада; только леса составляли общие владения всех родов, осевших в одном и том же ущелье. Указанные аграрные порядки сохранились в пяти горских обществах и до настоящего времени; единственное изменение, которое произошло за пос¬леднее время, это то, что благодаря неуживчивости отдельных семей под одним кровом и происходящим вследствие этого час¬тым семейным разделам, земельная собственность стала сосре¬доточиваться в руках отдельных пар или индивидуальных семей; кроме того, некоторые лица стали предъявлять права собственно¬сти на леса, прилегающие к их угодьям, в чем и имели некоторый успех, как, например, Урусбиевы, Женоковы, за которыми при¬знано право собственности на некоторые лесные пространства».
В приведенной цитате неправильно, прежде всего, утвержде¬ние комиссии, что субъектом права собственности на землю у них является или двор (совокупность семей, живущих под одной кровлею), или род. Комиссия на стр. 39 утверждает, что субъек¬том права собственности является «дворовая община», предста¬вителем которой является старший по летам, а доказательством справедливости этого видит в том обстоятельстве, что «продажа имущества не может быть совершена без согласия всех членов семьи; даже если продажа и состоялась, то каждый из членов семьи может выкупить обратно имущество, возвратив покупате¬лю уплаченную им сумму; то же право выкупа принадлежит и всем родственникам». Но согласие всех членов семьи на продажу земли — совершенно не требуется обычаем, и, утверждая это, комиссия делает фактическую ошибку, в которой ей нетрудно убедиться и самой. Ничего подобного у нас не существует и, вообще нет ни малейшего намека на то, что у нас в горах сущест¬вует «дворовая община» как лицо юридическое. У нас не редки и ныне случаи совместного жительства братьев с их семьями под
 
одной кровлей. В этих случаях, живя вместе, они ведут общее хозяйство и имеют, пока не разделяются, общее имущество, в том числе и землю. Но имущество это, в том числе и земля, является их общей собственностью, в которой каждому из них принадлежит точно определенная доля и которую каждый из них волен во всякое время и отсудить, и потребовать выделить себе.
Если разделы не производились иногда на продолжении мно¬гих поколений, то это не потому, что по обычаю их нельзя было производить вследствие того, что земля принадлежала известной «дворовой общине» как лицу юридическому, а потому, что обо¬юдный интерес сособственников заставлял их предпочитать иметь долю в общей со своими родственниками собственности, чем получить известную долю в свое индивидуальное обладание. Что это так, доказывают факты выделения из наследственной массы одного из наследников, в то время как остальные продолжают владеть оставшеюся частью наследственного имущества сообща. Ниже, в главе «Объяснения на ведомость земельным участкам» мы дали много тому примеров, сейчас же укажем на один из них, а именно: на факт выдела Урусбия Суншева, сына Суюнча, в то время как потомство остальных его сыновей (Бийнегера, Амир-хана и Жогуштока) продолжало владеть землями сообща до сре¬дины XIX столетия.
Нельзя привести решительно ни одного факта, ни одного со¬ображения в подтверждение существования у нас «дворовой об¬щины », как лица юридического. Выше мы дали уже юридическую характеристику обычая, обязывающего каждого горца, желаю¬щего продать землю, предложить предварительно купить ее всем своим родственникам (по отцу) и соседям, и дающего право всем этим лицам, особенно в случае, если предварительно о желании купить землю они не были спрошены, — выкупить эту землю. В обычае этом идет речь именно о праве на преимущественную покупку, а не о праве дать или не дать согласия на продажу. Не позволить продать — никто из этих лиц не может, он может, лишь купив сам, не позволить купить чужеродцу. Этот институт, как мы уже говорили выше, имеет много общего с правом выкупа родо¬вых земель, о которых говорят ст. 1346 и последующие I ч. Х т. Комиссия утверждает, что имуществом «дворовой общины» за¬ведует старший по летам. Что понимать под этим заведыванием? Если комиссия хотела этим сказать, что старший из собственников общего имущества имел всегда большое влияние на то или дру¬гое заведывание им, то мы спорить не будем, если же приведен¬ные слова надо понимать, как право старшего по летам собствен¬ника распорядиться имуществом по своему усмотрению, то это совершенно неверно. Сделать это он мог лишь со своей личной долей, например, продать, отдать ее в бегенд и т. п., но делать это могли и другие собственники.
Кстати, факт продажи принадлежащей в данном земельном участке данному лицу доли служит еще одним и весьма притом ярким доказательством того, что во всех случаях принадлежности
 
земли группе лиц, хотя бы и живущих под одной кровлей (обсто¬ятельство юридически совершенно безразличное), мы и имеем дело с общей собственностью, а не с собственностью юридиче¬ского лица. «Двор» горский ничем не отличается от обычной се¬мьи; как и везде, глава семьи имеет известное имущество, на которое содержит свою семью. Если у него есть земля, получен¬ная от предков или купленная, он волен делать, в пределах предо¬ставленных ему обычаем прав, с этой землей все, что только пожелает. Остальные члены семьи помогают ему, конечно, из¬влекать из этой земли, как и из всего остального имущества, до¬ход, но никаких самостоятельных прав на это имущество, в том числе и на землю, не имеют.
Не существует, в качестве субъекта права на землю, и «род». Нам положительно неизвестно ни одного случая, когда бы все дворы (опять дворы), входящие в состав одного рода, занимали эти угодья кошами, косили, по мере надобности, сено и пасли свои стада. В горах так мало земли, что подобное пользование ею, как общее правило, является прямо-таки невероятным. В ряду лиц известного рода всегда найдутся богатые и бедные лица, у которых много скота и у которых его почти нет.
Неужели эти последние допустили бы превратить свое право на известную землю в ничто? Нет, никогда не допустили бы! И вот в тех случаях, когда известный участок является общей собственно¬стью ряда лиц, предположим, носящих одну фамилию, то те из этих лиц, которые не могут им лично пользоваться, или продадут свои доли, или отдадут их в бегенд, как постоянно и делают. А ведь все это было бы невозможно, если бы все члены рода имели право пользования участком «по мере надобности». «Родового» в нашем землевладении лишь то, что в огромном большинстве слу¬чаев земля переходила у нас по наследству. Составляя некогда собственность родоначальника, а от него перейдя в руки потом¬ков, она подвергалась дроблению. Да еще все члены одного рода имеют известные права на преимущественную покупку и на выкуп всех земель, принадлежащих лицам одного с ним рода. Но те же права, как мы видели, принадлежат не только родственникам, но и собственникам смежных с продаваемым участков.
В приведенной выше цитате из трудов комиссии говорится, опять-таки, о разнице между владением «искусственными пашня¬ми и лугами», с одной стороны, и «обыкновенными покосами и пастбищами» — с другой. В чем же, наконец, эта разница? Комис¬сия говорит, что субъектами права на первые являются «дворо¬вые общины», а на вторые — «роды»... Мы же утверждаем, что это неверно, что субъектами права как на те, так и на другие являются определенные физические лица. Многими приведенны¬ми ниже примерами мы доказываем правильность только что вы¬сказанного нами предположения — и нигде в трудах комиссии мы не встретили ни малейшего факта, подтверждающего правиль¬ность приведенного выше ее утверждения.
В другом месте « Трудов...» (стр. 309) комиссия говорит, что
 
у всех племен, обитающих в пределах нагорной полосы Терской области (следовательно, и у нас), усадебные, пахотные и сено¬косные участки составляли собственность двора и являлись пред¬метом гражданского оборота, и так как о том, что и другие зем¬ли, находящиеся в частном обладании, тоже служили предметом гражданского оборота, нигде не говорится, то можно думать, что остальные земли не продавались, не дарились и не закладыва¬лись. Однако вряд ли комиссия хотела этим сказать, что в горах Нальчикского округа принадлежащие частным лицам джайлыки и кышлыки не служили объектами гражданского оборота. Один и тот же обычай нормировал как право собственности на сабаны, так право собственности на покосы и пастбища. Итак, нет разни¬цы и в этом отношении. Нет ее принципиально и в смысле количест¬ва положенного в них труда. Этот последний фактор отразился лишь на стоимости, цене тех и других, но никак не на существе тех юридических отношений, объектами которых они являются. Но ведь по внешним-то признакам часто нельзя провести разницу между, например, «биченликом», не подлежащим изъятию от его теперешнего собственника, и «покосной землей» — должен¬ствующей, по мнению комиссии, быть признанной достоянием казны. По какому признаку эта разница должна быть проведена? По наличности искусственного орошения? Но ведь и многие из тех участков, которые комиссия считает «покосными землями», оро¬шаются искусственно. Выше мы указали целый ряд их, а сколько таких, в которых искусственно орошаема известная часть участка!
В пункте I проекта о земельных правах (стр. 341 «Трудов...») выставлен еще один «трудовой» признак: «предварительная обра¬ботка посредством очистки от камней». Ну, если по этому при¬знаку разграничивать биченлики (луга) от покосных земель, тогда у нас в горах Нальчикского округа нет совершенно покосных зе¬мель, а все биченлики (луга), и в таком случае, только пастбища и леса предполагается комиссией изъять от нас. Однако, по-види¬мому, комиссия в число земель, подлежащих изъятию из рук те¬перешних владельцев, включила целый ряд искусственно орошае¬мых и «повергшихся обработке посредством очистки от камней». Ведомость на стр. 61—66 «Трудов...» — красноречивое тому до¬казательство. Остается единственный признак — размеры, но вряд ли возможно базировать разрешение вопроса о признании или непризнании права собственности на известные земли на этом признаке.
Что же касается до утверждения комиссии, что первоначаль¬ное возникновение права собственности на те и на другие было различно, то этот довод мы обойдем молчанием. Относится он к фактам, совершенно несохранившимся в памяти народа, и при том, не все ли равно, как, в силу каких причин возникло право собственности на известные земли, раз оно существует в после¬дующем непрерывно несколько столетий. Но если с данными, сообщенными в главе «Формы землепользования», пришлось не согласиться, то зато глава «Способы приобретения, перехода и
 
утраты прав на пользование и владение угодьями» почти не вызы¬вает возражений. Неправильны лишь сведения о количестве от¬данных в бегенд земель и данные, имеющие целью выяснить «ос¬нования, на которых владеют землями в горских обществах», которые помещены на 41 стр. «Трудов...». По этим сведениям выходит, что во всех горских обществах только 24 пастбищных участка находятся в бегенде и 23 пастбища приобретены покуп¬кой и только 1 получено на эмчекском праве. Сведения эти, как будет видно из последующего, не соответствуют истинному по¬ложению вещей: пастбища и отчуждались, и закладывались так же часто, как и все остальные земли.
На стр. 53 «Трудов...» говорится, что в пределах земель гор¬ских обществ таубии владеют землей на тех же основаниях, что и лица других сословий, т. е. на основаниях, значит, указанных в главе «Способы приобретения, перехода и утраты прав на пользо¬вание и владение угодьями». Здесь непонятно только, в чем за¬ключаются «исключения из общих оснований владений», отмечен¬ные комиссией в ряде случаев владения таубиями участками, пе¬речисленными на той же 53 стр. «Трудов...». Во всех этих случа¬ях земля перешла к таубиям или покупкой, или по наследству, или в калым, или как выкуп при освобождении крестьян. Но все же эти способы приобретения прав на землю, кроме последнего, указаны и в главе «Способы приобретения, перехода и утраты прав на пользование и владение угодьями», и если последний не показан, то лишь потому, что этот способ не имеет характера способа, обычно практикующегося, привычного способа приоб¬ретения прав на землю.
Итак, по удостоверению комиссией, вся земля в горах Нальчик¬ского округа, находящаяся в частном обладании, безразлично, будут ли это сабаны, биченлики, усадебные места, кышлыки или джайлыки, принадлежит на праве обычной собственности или дво¬ровым общинам, или родам. Исследования комиссии установили, что институт права собственности по обычному праву горцев Нальчикского округа заключает в себе все элементы права соб¬ственности, требуемые русскими законами. Нигде в «Трудах... » ни об одном из клочков земли, находящихся ныне в частном вла¬дении горцев Нальчикского округа, комиссия не установила факта возникновения завладения этим участком. В памяти народной этих фактов не сохранилось, и те «заимки и обращения земель в част¬ную собственность путем обработки ее», о которых говорит ко¬миссия в своих «Трудах...», являются догадками, не могущими быть реально связанными ни с одним из земельных участков. Сле¬довательно, владение в виде собственности этими участками ря¬дом преемственных участков владельцев продолжается неопре¬деленно долгое время, во всяком случае, больше 10 лет.
Какой же вывод должна была бы сделать неизбежно комиссия из данных, ею обнаруженных? Да тот, полагаем, вывод, что не¬возможно иное разрешение вопроса, как признание всех этих земельных участков чьей-нибудь частной собственностью. Затруд-
 
нения могли бы возникнуть лишь при определении субъектов пра¬ва собственности на эти земли, ибо, по сведениям комиссии, все земельные участки являются ныне собственностью юридических лиц. Однако выводы комиссии, вошедшие в проект «О земельном праве», не имеют ничего общего с изложенным выше логическим выводом из сведений, представленных комиссией в фактической части ее трудов, и ни одна пядь земли в горах Нальчикского окру¬га не предполагается быть закрепленной за ее теперешним вла¬дельцем на праве собственности. Вот теперь нам и предстоит разобраться в высшей степени важном и интересном вопросе: в силу каких именно оснований и соображений комиссия пришла к выводу о непризнании за горцами Нальчикского округа права соб¬ственности на земли, относительно которых она сама признала раньше наличность «обычной собственности», имеющей все эле¬менты собственности, требуемые русскими законами и длящими¬ся несколько поколений.
«Земли под усадьбами и другими постройками, а равно пахот¬ные и луговые участки, огороды, виноградные и фруктовые сады и рощи, подвергшиеся предварительной обработке посредством очистки от камней и из-под леса, а также искусственно орошае¬мые» (п. I проекта о земельных правах, стр. 341 «Трудов...»). Относительно усадеб земель этой категории мнения членов ко¬миссии разделились: большинство полагало признать за владель¬цами их право потомственного владения, меньшинство — «право собственности», причем недра должны оставаться собственно¬стью государства.
А. Как обосновало свое мнение большинство?
Доводы большинства членов комиссии, причем это большин¬ство не сделало разницы между землями «частного обладания», указанными в п. I проекта и «землями сельских обществ», указан¬ными в п. 2, оказались очень просты:
1)    «Все земли в нагорной полосе они считают казенными». Почему? Вот почему:
а)    само население признает их казенными, что видно из следу-
ющего: 1) оно платит за пользование ими оброчную подать и 2)
сдавая юртовые земли под горный промысел, население сдает
только поверхность, а не недра;
б)    во всех прокламациях наместников Кавказа к туземному
населению говорится, что земля предоставляется ему во владе-
ние, а не в собственность; и
2)    правительство признавало и ныне признает земли в горах казенными.
Доказательство: при проведении военно-осетинской дороги население получило вознаграждение только за постройки и на¬саждения, остальную же землю у него взяли безвозмездно.
К счастью, прямой текст закона и решения правительствующе¬го сената помогут ответить нам на приведенные выше доводы большинства членов комиссии.
Ст. 406 I ч. X тома говорит: «Все имущества, не принадлежа-
щее    J.   310 Ч   
 
щие никому в особенности, то есть ни частным лицам, ни сосло¬виям лиц, ни дворцовому ведомству, ни уделам, ни установлени¬ям, принадлежат к составу имуществ государственных».
Правительствующий же сенат в решениях своих (по гражд. касс. деп.) 1890 г. № 129 и 1879 г. № 579 указал, когда права казны на известное имущество, по ст. 406, являются доказанными, «иск казны об отобрании из частного владения пустопорожней земли признается доказанным, если доказано, что данная земля, до завладения ею, была впусте лежащею и со времени завладе¬ния не прошло земской давности».
Вот пусть докажут наличность этого обстоятельства в нашем землевладении и берут тогда в казну и трудовые и не трудовые участки, и земли частные, и земли общественные. Вне же налич¬ности условий, указанных в ст. 406 I ч. X т. и приведенных сенат¬ских решений, право собственности казны на наши земли не может быть устанавливаемо. Большинство членов комиссии указывает на то, что во всех прокламациях наместников к туземцам Кавказа говорилось, что земля предоставляется ему во владение, а не в собственность. К сожалению, прокламаций этих большинство ко¬миссии и не привело, мы же сделали выше ссылку на проклама¬цию князя Воронцова, из которой, равно как и из приведенной выше цитаты из доклада наместника 1907 года (стр. 5 настоящего объяснения), следует, что политика, коей придерживалось рус¬ское правительство на Кавказе, была как бы противоположна той, на которую ссылалось большинство комиссии. Отметим еще, что нам, горцам Нальчикского округа, земли, о которой ныне идет речь, никто никогда «не предоставлял», ни одной пяди в ней нет отведенной, данной нам кем-нибудь извне. Права же наши на зем¬ли, нам принадлежащие, никто отнять у нас без суда, как мы уже имели случай говорить выше, не мог.
Доказывает ли приведенный большинством комиссии случай с отводом земли под полотно военно-осетинской дороги, что наши сабаны, биченлики, усадьбы, равно как и земли наших сельских обществ, не являются нашей собственностью? Но случай этот не только не доказывает, что у нас нет права собственности на наши земли, но не доказывает даже и того, что правительство признает земли в горной территории казенными, доказательство чему дало меньшинство комиссии на 312 стр. «Трудов...». Приведу случай возмездного отчуждения правительством земель в том же са¬мом Алагирском ущелье, по которому проложена военно-осе¬тинская дорога при постройке Алагирского завода.
Что же касается до утверждения большинства комиссии, что само население считает свою землю казенной, то смею заверить комиссию, что этого в действительности нет. Население, состоя из неграмотных и даже в массе не знающих по-русски лиц, не всегда верно понимает свои интересы, население бессильно в ог¬ромном большинстве случаев дать отпор посягательствам на его земельные права, потому что оно не знает, в чем эти его права, по русским законам, заключаются, но никогда оно землю отцов
щ-с    5_    31 1 Ч   
 
не признает не своей, а принадлежащей кому бы то ни было, в том числе и казне. Видят признание за казной права собственно¬сти на земли, находящиеся в обладании туземцев нагорной полосы Терской области, в факте платежа населением оброчной подати и на сдачи недр под эксплуатацию. Но что же следует из этих фак¬тов, если бы таковые в действительности были? (мы покажем ниже, что по отношению частных землевладельцев горских обществ Нальчикского округа фактов этих не было). Разве платеж обыч¬ной подати доказывает, что земля эта принадлежит казне? Вот как высказался по этому поводу сенат: «Платеж в казну оброка сам по себе не доказывает еще принадлежности обложенной обро¬ком земли казне» (реш. касс. деп. прав. сената 1879 г. № 202). Равным образом, разве не принадлежит всем обитателям Нагорной полосы Терской области, владеющим теми или иными землями, право на эксплуатацию недр владеемых ими земель? Безусловно, п ринадлежит, доказательством чему служит решение 1-го деп. прав. сената по делу Дагестанского сел. Гапца25.
Вот доводы большинства комиссии в пользу того, что все земли в горах Терской области — казенные. И это наряду с признанием, что «трудовые» участки — собственность их владельцев, призна¬нием, делаемым тут же на 311 стр. «Трудов... ». Как согласовать стр. 311 со страницей 310? Комиссия на стр. 310 говорит, что нет оснований навязывать населению то, чего у него не было и о чем оно не просит, к тому же де «населению на плоскости земли отведены на праве общиного владения, а не в собственность». Эта часть рассуждения большинства комиссии не касается, конеч¬но, земель частного обладания. Но и по отношению так называе¬мых общественных земель у нас в горах Нальчикского округа это тоже является неправильным. Касаться этих земель не входит в нашу прямую задачу, но здесь мы не можем не отметить, что отношения обществ к их землям было и есть именно отношение собственников, а не пользователей, а раз это так, то не все ли равно, на каком праве «получили» земли жители плоскости?
Здесь речь идет не о той земле, которую «дают» и которую, вследствие этого, могут дать на каких угодно условиях, а о той земле, которая искони находится в обладании того или другого общества. Неужели это обстоятельство может быть игнорируе¬мо при разрешении вопроса о судьбах общественных земель?
2) Второе основание непризнания за владельцами земель, ука¬занных и п. п. 1 и 2 «Проекта о земельных правах», права соб¬ственности на них заключаются в том, что в отношении юртовых земель это было бы нежелательно вследствие того, что создало бы право для общества в случае, например, выселения продать свои земли, а в отношении «трудовых» участков — в стремлении создать опеку над владельцами последних, не позволить им обез-земелиться.
Эта часть проекта комиссии является необъяснимым анахрониз¬мом. Со времени появления высочайшего указа 9 ноября 1906 года, создавшего из всякого крестьянина собственника, с общинным
 
владением в России покончено раз и навсегда. Действие этого указа, как видно из п. 18 заключающихся в нем правил, распрост¬раняется на крестьян всех наименований, в том числе, значит, и на кавказских горцев, за исключением тех лишь крестьян, у которых существуют особые условия с собственниками земли, на которой они живут (напр., чиншевики)26. Земля дана ныне на праве соб¬ственности русскому крестьянину, и не боятся, что он ее тот¬час же продаст, и проектируется не позволить больше быть соб¬ственником народу, у которого эта собственность существовала испокон веков, что не повело, однако, к распродаже земель. Большинство комиссии указывает на увеличение числа безземель¬ных. Но число их увеличивается не потому, главным образом, что земли распродаются, а потому, что население увеличивается, а земли не прибавляется.
А главное — если земля есть чья-либо собственность, а она, в районе горских обществ Нальчикского округа, вся есть чья-либо собственность (см. стр. 311 —312 «Трудов...»), то не устраивается ли тем самым уже возможность изыскивать те или другие спосо¬бы более или менее целесообразного разрешения вопроса о даль¬нейших судьбах этой земли.
Б. Как обосновало свое мнение меньшинство комиссии?
Меньшинство комиссии очень подробно разобрало, почему неправо большинство, настаивая на непризнании за горцами прав собственности на «трудовые» участки и усадебную землю, но совершенно не мотивировало, почему следует, «признав право собственности на подворные и общественные земли», недра ос¬тавить собственностью государства.
Из доводов меньшинства комиссии видно, что оно признает, что населению горной полосы Терской области принадлежит пра¬во собственности (принадлежит, а не должно быть даровано) на земли, которыми оно владеет ныне подворно или в лице сельских обществ. Если так, то почему на нашу, горцев, земельную соб¬ственность не распространяется действие 424 ст. I ч. X т., говоря¬щей, что собственнику земли принадлежит все то, что заключает¬ся в недрах ее?27
II. Земли фактического владения отдельных лиц, фамилий и групп.
Доводы, по которым комиссия приходит к отрицанию прав собственности на них лиц, владеющих ныне этими землями, изло¬жены на стр. 316—329 «Трудов...» комиссии.
В этой части наших объяснений нам опять придется формули¬ровать основу наших объяснений прав на владеемые нами земли. Сущность их — 533 ст. I ч. X т. Те, кто отрицает их, должны опровергнуть наше утверждение о наличности всех условий, этой статьею требуемых, в нашем владении землей. Пока этого не сделано (комиссия же даже попытки в этом направлении не сде¬лала), наши права на земли остаются непоколебимыми. Как бы, каким путем ни произошло первоначальное завладение этими зем¬лями, раз неоспоримо доказано и признается самой комиссией,
 
что мы владели землями в виде собственности (на протяжении нескольких земских давностей), а мы утверждаем, что для боль¬шинства этих участков (на протяжении нескольких столетий) об¬стоятельство это перестает быть имеющим какое бы то ни было значение для разрешения земельного вопроса в горах Нальчик¬ского округа.
Вряд ли есть надобность возражать на тот «исторический ход возникновения крупного землевладения» у нас, который можно прочесть на 316—319 стр. «Трудов...», не потому, что можно было бы с этой историей согласиться, а потому, что история эта без¬различна для вывода, который комиссией сделан и, на который мы только, в сущности, и даем объяснения.
Пусть дадут нам конкретные примеры позднего возникнове¬ния землевладения у нас в горах, пусть укажут даты завладения тем или другим участком. Их не дадут нам, потому что факт первоначального завладения, теряясь в глубине веков, не сохра¬нился в памяти народной.
Отдельные же конкретные доводы комиссии в пользу несу¬ществования у нас права собственности сводятся к следующему:
1)    кабардинцы господствовали над горцами, у кабардинцев не было института частной земельной собственности, следователь¬но, не было его и у горцев;
2)    по адатам, собранным в 1844 г. начальником центра Кав¬казской линии князем Голицыным, выходит, что таубии не имели определенной земельной собственности, а пользовались землей в нужных размерах от своих подвластных;
3)    отобрание земли как штрафа, как меры карательной не существовало во времена господства таубиев, следовательно, таубии не считали землю своею и не могли касаться ее;
4)    в горских песнях нет даже намека на власть таубиев над землей;
5)    если вся земля принадлежала таубиям, то каким образом могло случиться, что в 1867 году таубии за выкуп получили от чагар громадное количество пахотных и покосных участков и зи¬мовников?
6)    земля захвачена таубиями при посредстве горских судов;
7)    правительство не признавало пастбищные и покосные земли в горах Нальчикского округа чьей-либо частной собственностью;
8)    мотивом исходатайствования высочайшего пожалования тау-биев землей послужило указание кавказской администрации на крайнюю их малоземельность, а ведь нельзя думать, чтобы кав¬казская администрация того времени не была осведомлена о поло¬жении землевладения в горских обществах Нальчикского округа;
9)    покупка земель в горах незаконна, так как законодатель не установил еще на этой территории «юридического института зе¬мельной собственности»;
10)    таубии при освобождении крестьян вознаграждены выкуп-
ной операцией, как ни одно из высших туземных сословий вознаг-
раждено не было, почему права собственности на земли их фак-
 
тического владения за ними признано быть не должно.
Вот сколько доводов и как разнообразны эти доводы. Посмот¬рим, в состоянии ли они поколебать тот ничтожный, по мнению комиссии, довод, который все-таки говорит за то, что мы соб¬ственники: факт владения землею «в виде собственности на про¬тяжении нескольких земских давностей».
Первый довод:
Прежде всего, о «господстве кабардинцев»: пора оставить рассказы о том, что будто бы карачаевцы и горцы (за исключени¬ем балкарцев) находились как бы в состоянии рабства у кабардин¬ских князей. На каких авторитетах покоится это утверждение? На статье, написанной кем-то и помещенной в «Сборнике сведений о кавказских горцах», выпуск III28, и на «Истории адыгейского наро¬да», написанной кабардинцем Ногмовым. Неужели это так авто¬ритетно, что может даже оказать известное влияние на то, долж¬ны ли мы быть признаны собственниками владеемых земель или нет? Никто из нас не станет отрицать исключительного влияния на Северном Кавказе кабардинских князей, но надо же ставить и должные рамки этому влиянию. Но превращать горских таубиев чуть ли не в крепостных кабардинских князей — значит, да простит нам комиссия! говорить вещи, не имеющие и тени правдоподобия.
Вот, например, комиссия в истории образования в горах част¬ного землевладения придала огромное значение аталычеству, свя¬зывавшему будто бы кабардинских князей с горскими таубиями. А поинтересовалась ли комиссия узнать, какой характер носило это воспитание таубиями кабардинских князей? Известно ли ко¬миссии, что в те времена, когда русской власти на Северном Кавказе еще не было, существовал обычай воспитания одной владетельской семьей ребенка другой, и эти взаимные воспита¬ния детей, завязывая фамильные связи, не влекли за собой того, что является наиболее характерным для аталычества: имуществен¬ные последствия?
Мы можем дать ряд случаев воспитания кабардинскими князь¬ями сыновей горских таубиев, горскими таубиями — сванетских князей, этими последними — горских таубиев и одними горскими таубиями — других. Например, Муса Суншев был воспитан в се¬мье кабардинских князей Казиевых, Али-Мурза Балкароков — в семье Атажуки Атажукина, Дохшуко Балкароков — в семье Ха-санбия Атажукина29, Адиль-Гирей Урусбиев — в семье сванетских князей Дадешкелиани, сванетский князь Чиок Дадешкилиани — у Абаевых, Омар Балкароков — у Амырхановых и т. д.
Во всех этих случаях «аталычества» не было, и все эти случаи не имели последствием приобретения одной из сторон земли, ни какого-нибудь другого имущества и не доказывали тогда, что сто¬рона, ребенка воспитавшая, являлась подчиненной, подвластной той, которой ребенок принадлежал.
Но что кабардинские князья не были «господами» горских тау-биев видно и из того, что, тогда как целые роды подвластных кабардинских князей истреблялись в случае убийства одним из
 
членов их кабардинского князя, таубии, убив кабардинского кня¬зя, платили за это обычную «кровь».
Практически это вело к тому, что если надо было убить кабар¬динского князя, то следовало сделать это рукой таубия. Так по¬ступили, например, желая избавиться от князя-деспота Асланбека Атажукина. Его заманили в горы, в Чегем, и здесь на родовой земле Балкароковых «Ак-Топраке» он был убит во время пира Басьятом Тозиевичем Балкароковым. Убит он был из ружья, на¬зывавшегося «Гичешкок» и знаменитого именно тем, что из него принято было убивать кабардинских князей (оружие это находит¬ся ныне у таубия Науруза Урусбиева).
По преданию, из этого ружья было убито 12 кабардинских князей (кн. Канамат Наурузов убит Чепелеу Урусбиевым и т. д.).
Но довольно, кажется, о сословности, — обратимся к земле. Какой же вывод делается комиссией из факта господства кабар¬динских князей над горцами? Вот этот вывод:
«Горцы, как уже указано выше, находились почти в полном рабстве у кабардинских князей, у которых не было земельной собственности, следовательно, никоим образом не могли допус¬кать такой институт у своих подвластных или, по крайней мере, горцы не могли его заимствовать у своих господ-соседей». В при¬веденной цитате правильно лишь то, что наш земельный быт мы не могли заимствовать у своих соседей и, действительно, его не заимствовали, все остальное же вряд ли выдерживает критику.
По всей вероятности, известно и комиссии, что еще несколько столетий тому назад, до утверждения в крае русских, существова¬ла граница между территорией, занятой пятью горскими общества¬ми и территориею Кабарды. Даже были споры между кабардинца¬ми и горцами — обстоятельство, кстати сказать, плохо вяжущееся с тем «рабством», в каком находились тогда будто бы горцы у кабардинских князей.
Что это было так, доказывает документ, относящийся к 1709 го¬ду, документ, столь же не могущий возбудить сомнений в своей подлинности, сколь и необычайный по своим внешним данным. Мы говорим о надписи на камне, найденном в развалинах фа¬мильной башни Гиргоковых в Хуламском обществе выше с. Скуру и находящемся ныне, если не ошибаемся, в Терском областном музее30.
Вот текст этого документа в наиболее существенной его, для рассматриваемого вопроса, части (см. приложение): «Между кабардинцами, крымцами и пятью горскими обществами возник спор из-за земель. Пять горских обществ: Балкар, Безенги, Хулам, Чегем и Баксан. Горские общества избрали Кайтукова Асламбе-ка, кабардинцы Казаниева Жабагы, крымцы Сосранова Баяна, и они сделали тёре — определили...» Далее, после определения са¬мих границ, следует фраза: «свидетелями при этом были: из Кры¬ма Агалар-хан, Отаров Отар. Отарова доставили горские обще¬ства». Из этого документа следует, что горские общества имели в то время самостоятельную территорию и что за чертой, отде¬
 
лявшей горские земли от кабардинских земель, мог существо¬вать и земельный строй, не имевший ничего общего с кабардинс¬ким.
Выше мы указали уже, что разница в условиях землепользова¬ния, существовавшая между кабардинцами и горцами, должна была создать и действительно создала совершенно не имевший ничего между собой общего земельный быт, что горцы, окабар-динившись во многих отношениях, сохранили в этой области свою культурную независимость. Здесь же мы скажем, что в этом зе¬мельном вопросе не только горцы не окабардинились, но даже и те кабардинцы, которые по тем или иным основаниям получали в свое обладание землю на горской территории, принимали земель¬ный быт горцев и начинали владеть землей на горском обычном праве. Вот этот-то факт и остался неосмысленным комиссией, а он мог бы многое объяснить ей. Этот факт объясняет, почему кабардинец, купив участок земли на горской территории, начина¬ет владеть ею на горском обычном праве, и отдавая его, напри¬мер, в бегенд (институт абсолютно неизвестный кабардинскому праву) и продавая его в случае надобности кабардинцу или горцу (см. ниже историю участка «Сары-тюз», принадлежащего кн. Атажукиным). Собственно говоря, мы слишком долго останавли¬вались на этом первом доводе комиссии. Ведь несостоятельность его доказана и без нас самими «Трудами.» комиссии, констати¬ровавшей существование частной собственности на землю в го¬рах Нальчикского округа. Ведь весь вопрос заключается теперь в том, применялся ли несомненно существовавший в горах Нальчик¬ского округа институт частной земельной собственности к кышлы-кам и джайлыкам или объектами его являлись лишь сабаны, би-ченлики и усадебные места; поэтому, не повторяя всего, что нами сказано выше в доказательство существования у нас в горах ин¬ститута частной собственности, попросим комиссию заглянуть на стр 309 ее «Трудов...», где ею самой существование в горной полосе Терской области частной земельной собственности, как института обычного права, поставлено вне всякого возможного о том спора.
Второй довод:
Из приведенной выдержки из «Адатов кавказских горцев» сле¬дует лишь вот какой факт: у чагаров, помимо той земли, которой они пользовались от таубиев, или иначе, помимо факта выпасыва-ния чагарами их скота на землях таубиев, была еще своя соб¬ственная земля, купленная ими с согласия их владельцев на свои деньги или перешедшая к ним по тем или иным основаниям от тех или иных лиц (дар на эмчекском праве и т. д.). Так вот и на эту последнюю землю владелец имел известные права. Комиссия го¬ворит, что в 1844 году основания, на которых владели тогда тау-бии землей и подвластными, были известны лучше, чем теперь, и следовательно, выходит, наличность приведенного адата доказы¬вает, что в 1844 году в обладании таубиев и узденей земель, которыми они ныне владеют, не было. Но если это так, то зачем
 
нам ссылки на адаты или, вернее, на 2 строки из этих адатов. Миллионами фактов можно тогда доказать, что такие-то и такие участки захвачены теперешними их владельцами или их правода-телями. Ведь речь идет о времени, которое у многих еще на памяти. Укажите нам эти участки — ни о чем другом мы не просим! Третий довод:
Вопреки утверждению комиссии, случаи отобрания владель¬цем не только земли, но и всего имущества чагара именно были, и не наша вина, что они остались комиссии неизвестны. Один из таких случаев еще жив в памяти народной. Это именно продажа семьи чагар Атакуевых их владельцами узденями Этезовыми кня¬зьям Атажукиным, причем все имущество Атакуевых, движимое и недвижимое, сабаны и биченлики в местности Булунгу остались в пользу Этезовых (впоследствии Атакуевы были выкуплены Исха-ком Балкароковым, эмчеками которого они были, и вернулись в горы).
Другое дело, часты ли были эти случаи, — конечно, редки. Чагар без земли — nonsens. Для чего такой чагар владельцу. Ведь чагар не кул! Следовательно, отобрание земли у чагара возможно лишь при его продаже, а продажа чагара — действие и хозяй¬ственно не выгодное и по взгляду обычая — для продающего вла¬дельца — позорное. Вот почему случаи отобрания земель у чага-ра были так редки.
Четвертый довод:
И он тоже фактически неверен: в горских песнях есть не толь¬ко «намеки» на принадлежность той или другой земли таубиям, но даже есть и целые песни, посвященные земельным делам и, в частности, ссорам из-за того или другого земельного участка. Такова, например, «Крымшаухалланы-джиры». Вот о каком со¬бытии повествует она: когда-то два родственника Крымшаухал Балкароков и Бадинат Тазиев (Тазиевы — вымершая ветвь Балка-роковых) поспорили из-за права на участок «Ак-топрак». Бадинат стал гнать с этого участка чагар Крымшаухала. Вследствие этого между Крымшаухалом и Бадинатом произошло вооруженное стол¬кновение в местности, где ущелье «Джай-Кермек» соединяется с ущельем «Ара-бора», причем Крымшаухал убил Бадината; за кровь Бадината Крымшаухал заплатил крестьянами31.
Почему и тот вывод (во всяком случае слишком важный и сме¬лый вывод из такого побочного обстоятельства), который делает из факта отсутствия, будто бы, в народном эпосе горцев песен, в которых были бы намеки на владение таубиями землями, т. е. вывод о том, что «землею владели все, кто как мог», — отпадает сам собой. Приведенная песня — не единственная. О столкновении из-за земли поется, например, и в другой чегемской песне «Рачи-кауланы-джиры»32, в которой говорится, что ближайшею причи¬ной истребления Рачикауовых послужил факт согнания ими с бал-кароковской земли «Нуклен» (в местности «Малюшко»)33 чагар Балкароковых — Кетенчиевых.
Пятый довод:
21 Заказ № 84
 
Мы никогда не утверждали, что у чагар не было своей зе¬мельной собственности. Так как чагар со всей своей семьей и со всем своим имуществом принадлежал своему владельцу, то, оче¬видно, что и все то, что принадлежало ему, принадлежало его владельцу. Владелец имел известный доход с хозяйства чагара, потому владелец был заинтересован в том, чтобы чагары его были зажиточными. Если чагар не имел своей земли, он получал тако¬вую от своего владельца, но, очевидно, в интересах владельца было поощрять в чагаре стремление купить землю, почему на покупку земли владелец и давал всегда свое согласие чагару (а согласие было необходимо). Таким образом, у чагара была своя земельная собственность, только она носила условный, зави¬симый от таубия характер: от владельца зависело разрешить или нет, чагару купить землю, и владелец мог, хотя это и встречалось в горской местности очень редко, отнять в числе всего остально¬го имущества чагара и землю.
А что чагары действительно, в конце концов, большею частью жили на землях своих владельцев, сошлемся на 37 страницу «Тру¬дов.» комиссии, где сказано, дословно, следующее: «Обязан¬ности чагара, большая часть которых сидела на чужих землях, заключались и т. д.». «Чужих», полагаем, и означает земли их владельцев.
Шестой довод:
Каков бы ни был горский суд, то, что сказала о нем в своих «Трудах» комиссия, является в такой же мере голословным, в какой и тяжким обвинением. Если верить комиссии, что свидете¬лями в суде выступают всегда «приятели» истца, судьи — тоже его «приятели» и, таким образом, при посредстве этого суда творят-ся-де ведомые всем горцам беззакония.
В своей характеристике горского суда комиссия сослалась и на журнал общего присутствия Терского областного правления от 29 января 1881 г., говорящий о том, как добывались документы, доказывающие будто бы право того или другого лица на извест¬ный участок. К сожалению, проверить правильность утверждения общего присутствия областного правления мы лишены возможно¬сти, но что касается до утверждения комиссии, то у ней мы впра¬ве просить указать нам хоть один случай завладения участком способом, подобным описанному ею. Желая иллюстрировать из¬лагаемое ею, она рассказала случай завладения одним лицом при посредстве горского суда участком «Барышки», в котором этому лицу в действительности принадлежал лишь незначительный кло¬чок земли. К глубочайшей нашей печали, участка «Барышки» в горах Нальчикского округа не существует. Весь пример вымыш¬лен комиссией. Но для чего же было вымышлять пример, раз многие, реально существующие участки попали именно таким путем в руки своих теперешних владельцев? Ведь если факты, подобные приведенному комиссией в истории захвата урочища «Барышки», существовали, то относятся они к недавнему сравни¬тельно времени и уж, конечно, все они не успели изгладиться еще
 
из народной памяти хотя бы потому, что захватывалась-то ведь «чужая или общественная» земля и обиженные лица обиды своей, понятно, еще не забыли.
Комиссия привела также решение горского суда по делу Бека-новых об участке «Жеркли»34. Оставим вопрос о том, насколько юридически правильно это решение, отметим то, что свидетели-то все -таки не показали, что участок «Жеркли» принадлежит Бе-кановым. Чем же, интересно знать, нужно объяснить эту часть показаний свидетелей, отказавших удостоверить, что лес бека-новский? Или и это были все приятели Бекановых?
Незаслуженно упрекает комиссия горский суд и за то, что он санкционировал купли-продажи земли горцами от кабардинцев. Из факта заявления кабардинцев о том, что в Кабарде не сущест¬вовало частной земельной собственности, нельзя делать того вывода, что института этого не существовало нигде и поблизости Кабарды и что кабардинец не мог иметь, в силу того, нигде част¬ной собственности.
В пределах горской территории институт частной земельной собственности существовал, земля эта продавалась, ее покупали кабардинцы и снова продавали горцам. В чем же виноват горский суд, если он изложил в письменной форме факт, действительно имевший место?
Седьмой и восьмой доводы:
В них нам приходится снова встретиться с уверением, что зем¬ля наша не есть наша собственность в силу того, что различные правительственные органы в своих бумагах сообщали сведения, из которых, будто бы, можно сделать вывод, что они не считали кишлыки, джайлыки и пастбища нашей собственностью. Оценку значения этих заявлений для разрешения нашего земельного воп¬роса мы уже дали выше, сейчас же укажем на следующие слова меньшинства комиссии, занесенные на 312 стр. «Трудов... » комис¬сии: «... в 50 годах, говорит меньшинство комиссии, правитель¬ство даже не знало, кому что принадлежит» в горской полосе, не знало, прибавим, и позже, и в различное время, местные пред¬ставители власти придерживались различных взглядов на земель¬ный вопрос в горах. Материал для доказательства правильности только что высказанного утверждения дают сами «Труды.» ко¬миссии. В то время как кабардинский отдел сословно-поземель-ной комиссии свидетельствует, что «почти все Баксанское ущелье находится в руках Урусбиевской фамилии, что в Хуламском об¬ществе самые лучшие земли и в большом количестве находятся во владении Шакмановых и т.д.» (см. стр. 325 «Трудов...»), не¬сколько лет спустя, в 1878 году, начальник Терской области, хо¬датайствуя о высочайшем пожаловании таубиев землей, выстав¬ляет, в качестве одного из главных мотивов необходимости даро¬вания им земель, крайнюю фактическую их безземельность.
Это противоречие пытается комиссия примирить тем, что буд¬то бы начальник области в то время, когда делал представление о пожаловании таубиев, был осведомлен о факте нахождения в ру-
 
ках таубиев больших земельных пространств, и если, все-таки, о наделении их хлопотал, то потому только, что относился отрица¬тельно к их притязаниям на большие земельные площади. Но текст ходатайства, приведенный на стр. 324, не оставляет сомнения в том, что начальник области в то время именно был осведомлен о фактическом положении вещей. В ходатайстве прямо говорится, что «это древнее почетное сословие находится в настоящее вре¬мя в затруднительном положении». Девятый довод:
«Юридический институт права собственности» установлен рус¬ским законом. Русский закон дал его юридическую характеристи¬ку. Закон же установил, что бесспорное, покойное, непрерывное, ввиду собственности, владение, превращается в право собствен¬ности, раз продолжается 10 лет. С момента этого срока — наши участки — наша собственность. О каком установлении юридиче¬ского института права собственности на землю специально «в На¬горной полосе Терской области» говорит комиссия? Наше право собственности на земли нашего обладания еще не оформлено, у нас нет на наши земли крепостных документов, что влечет за собою для нас известные неудобства, но право собственности на земли нашего обладания — все-таки у нас есть, а то, что мы наши земли искони продавали и покупали и служит одним из доказа¬тельств того, что владение наше землей было «в виде собствен¬ности».
Довод десятый:
Не имеет, строго говоря, решительно никакого отношения к
разрешению вопроса, собственники ли мы земель, которыми вла-
деем. Но в факте получения нами, при освобождении крестьян, в
качестве выкупа больших сумм, видят нечто нас порочащее. Го-
ворят, что мы получили, освобождая крестьян, столько, сколько
не получило ни одно другое высшее туземное сословие на Север-
ном Кавказе. Но в чем же здесь наша вина? Если быть объективным,
то нам надо это поставить в заслугу. Как это ни парадоксально, а
это — истина! Ведь основы выкупной операции на Северном Кав-
казе были одни и те же: 2/3 движимого и недвижимого имуще-
ства крепостного и известная сумма денег — владельцу, 1/3—кре-
постному. Если в итоге таубии и горские уздени получили в общей
сумме, относительно, гораздо больше, чем привилегированные
сословия, например, Кабарды, то это значит лишь то, что крепо-
стные горских владельцев были гораздо состоятельнее кабардин-
ских крестьян, что нельзя, конечно, не поставить в заслугу таубиям
и горским узденям. Если 2/3 имущества горских крестьян оказа-
лись велики, то велика, значит, сравнительно с кабардинской, и та
1/3 часть его, которая осталась самим крестьянам. Почему же,
спрашивается, у нас в горах простой народ был более разорен
выкупной операцией, чем, например, в Кабарде? Полагаем как
раз наоборот. Комиссия отмечает также отдельно факт перехода
при освобождении чагар от этих последних, в счет выкупа, зе-
мель и считает это тоже доводом в пользу необходимости не-
    !-   321 Ч   
 
признания за нами права собственности на владеемые нами зем¬ли. Но неужели было бы справедливо отобрать ныне то, что 40 лет назад с согласия русского правительства было передано нам в погашение признанного за нами русским правительством права на получение выкупа с освобожденных нами крестьян?
Доводы комиссии, выше разобранные, не поколебали и не могли поколебать нашего утверждения о том, что много земских давностей владеем мы нашей землей спокойно, непрерывно, бес¬спорно и в виде собственности. Не могут поколебать его и те фактические данные, которые сообщены комиссией в «Ведомо¬сти земельным участкам, находящимся в пользовании отдельных лиц и фамилий в Пяти горских обществах Нальчикского округа», к разбору коих мы теперь и перейдем.
Объяснения на «Ведомость земельным участкам, находящим¬ся в пользовании отдельных лиц и фамилий в Пяти горских обще¬ствах Нальчикского округа» (стр. 61—66 «Трудов...» комиссии).
Выше, анализируя наше отношение к земле, мы подтверждали правильность тех положений, которые выставили примерами, ка¬савшимися того или другого из земельных участков, существова¬ние права собственности на которые комиссия у нас оспаривает. В данной главе мы хотим дать краткую историю владения рядом участков, находящихся в частном обладании тех или других гор¬цев Нальчикского округа, дабы показать, что те примеры, кото¬рые приведены нами выше, не являются исключением и, что наше землевладение отличается такой определенностью и ясностью, что более подробное исследование вопроса, почему тот или иной участок находится ныне в обладании тех или других лиц, могло бы показать с математической точностью, почему именно и по како¬му праву данному лицу принадлежит именно такая-то, а не иная часть такого-то участка.
К сожалению, необходимо констатировать, что комиссия не¬достаточно тщательно выполнила ту часть возложенной на нее задачи, которая поставлена во главе выработанной для нее и ут¬вержденной 9 декабря 1905 года главнокомандующим гр. Ворон¬цовым-Дашковым инструкции, которая является в деле выяснения земельного вопроса в горах Нальчикского округа наиболее важ¬ной. Пункт а § 1 инструкции говорит о «подробном исследовании видов существующих в Нагорной полосе Терской области земле¬владений и землепользовании и определяющих их правовых, обыч¬ных и иных оснований».
Слова эти нельзя понять иначе, как в том смысле, что комис¬сия должна была подробно выяснить, каким участком, какие именно лица владеют и пользуются, а также, в чем их владение и пользо¬вание заключается и как юридически оно должно быть характери¬зуемо. Что так именно понят был этот пункт и самой комиссией, видно из того, что и программа, выработанная комиссией при производстве своих исследований, руководилась, содержит в себе пункт 4, гласящий, что комиссия должна дать: «перечисление вхо¬дящих в состав означенных владений земельных угодий, способ и
 
вид пользования им (личное, общинное, подворное и другие фор¬мы пользования, установившиеся нормами обычного права)».
Те сведения, которые дала комиссия по этому вопросу, не только далеки от того, чтобы быть названными «подробными», но заставляют даже сомневаться в том, что на основании их, вообще говоря, можно составить себе хоть какое-нибудь представление о том, какие же, в районе Пяти горских обществ, земли находят¬ся ныне в частном обладании отдельных лиц, кто такие эти лица и почему именно эти лица, а не кто-либо другой, обладают ныне тем или другим участком. Все, что дает ведомость, помещенная на 61—66 стр. «Трудов...», заключается в перечислении земель¬ных участков и в указании фамилий некоторых из тех лиц, кото¬рые ныне владеют тем или другим из указанных в ведомости уча¬стков и в указании как размеров всего участка, так и размеров заключающихся в нем угодий. Но эти сведения не могут быть ни в коем случае, в общей массе их, правильными.
Мы не задаемся целью проследить в этом нашем объяснении сведения, касающиеся фактической стороны нашего землевладе¬ния и заключающиеся в «Трудах... » комиссии, шаг за шагом. Для того, чтобы сделать это и отметить каждую ошибку, в этой обла¬сти комиссией сделанную, необходимо было бы потратить на это столько же времени, сколько потратила комиссия на создание их, и в месячный срок этого, конечно, сделать нет возможности. Но в указанной выше ведомости есть ошибки и пропуски такого свой¬ства, что было бы странно, если бы мы, давая объяснения на проекты комиссии и имея перед собой «Труды... » этой комиссии, на которых проекты основаны, — о них умолчали.
Приведение данных, изложенных ниже, продиктовано нам сле¬дующими соображениями: мы полагаем, что если бы комиссия дала верную фактическую картину нашего землевладения, то тем самым она сделала бы невозможным и иное разрешение земель¬ного вопроса у нас в горах, как признание нас собственниками земель нашего фактического владения. Лицо, не знающее ничего о нашем землевладении и знакомящееся впервые с вопросом о том, кто и какой именно землей в горах Нальчикского округа пользуется, по ведомости, на 61—66 стр. «Трудов... » комиссии помещенной, неизбежно получил бы впечатление полного хаоса отношений. Земля принадлежит то фамилиям, то дворам, то от¬дельным лицам. Нигде — ни по ведомости, ни в «Трудах... » — нет ни малейшего намека на то, почему же именно такой-то участок находился ныне в пользовании стольких-то дворов, а такой-то уча¬сток находится ныне в пользовании стольких-то лиц или такой-то фамилии.
Комиссия отметила в своих «Трудах...», что земли у нас в
горах продавались, переходили по наследству, дарились, отдава-
лись за кровь и в калым, что многие земельные участки таубии
захватили или получили от кабардинских князей и т. п. Но где все
эти сведения о землях, перечисленных в ведомости на стр. 61—66?
Отсутствие их, наряду с выделением из общей массы находящих-
    !- 323 ч   
 
ся в частном обладании земель «трудовых участков», в отноше¬нии которых комиссия и говорит, подчеркивая, что ими владели на праве собственности, приводит неизбежно к тому выводу, что земли, перечисленные на стр. 61—66, и не составляли объектов гражданского оборота, что сведений, указанных выше, в отноше¬нии их и нельзя было собрать, потому что их, этих сведений, нет. Подобное же мнение, как видно из последующего, было бы со¬вершенно неправильно, и вот, чтобы сделать возникновение его невозможным, мы и привели о некоторых из участков, находя¬щихся в нашем владении, фактические данные, могущие дать в своей совокупности приблизительную фактическую картину на¬шего землевладения. Выше мы останавливались уже на вопросе о том, насколько права комиссия, утверждая, что у нас существует лишь подворное землевладение и не существует личного. Здесь подчеркнем еще раз, что в ведомости, помещенной на стр. 61—66 «Трудов...», везде, где стоит слово «двор», надо поставить опре¬деленное имя или несколько имен (если братья живут не разде¬лившись). Также не передает истинного положения вещей и выра¬жение: «Пользуется фамилия таких-то» или «Пользуется вся фа¬милия таких-то».
В горах нет ни одного участка, который можно было бы при¬знать принадлежащим известной фамилии как юридическому лицу. Всегда во всех случаях члены этой фамилии являются сособствен-никами участка, и доля каждого из них точно определена, что и проявляется при продаже этой доли тем или другим лицом из этой фамилии. Поэтому, желая обозначить, кому такой-то «фа¬мильный» участок принадлежит, надо, если желательно быть точ¬ным, перечислить всех особей, носящих такую-то фамилию, от¬кинув тех, кто доли в этой земле не имеет (а такие почти всегда найдутся), да присоединить сюда особей, носящих другую фами¬лию или фамилии (что вследствие перехода земель по наследству и т. п. тоже о каждом почти участке, отмеченном комиссией «фамильным», будет необходимым) и в результате получим то же, что и во всех других случаях, когда, по словам комиссии, «пользователями» участка являются дворы или отдельные лица, а способ этого «пользования» — совместный.
Если не бояться произнести слово «собственность», то к понятию, выразить которое желательно, очень легко подобрать термин «общая собственноетьСо ^реШ"^ ть Мус ы и иНаГдоиКуячуконст,ас'ыно-вать факт пропуска првейеКелеметаиКучуск1овАлидр^гзныес лиц унося-ков, расположенных в щих офаммилиюи лт?а1расбиев ы6щ^алкар °ко^^х ряда таковых участкови Чуожоковьа^.ать, что утверждение это пра¬вильно, укажем те у—ч &обст,венотость I разных ул!^ныосяомихсфамйилию перечислении частновлМамлашевыих Мирзоев ы ра^ЯЧвгемй и Хуламского общеСт вт',^с.твенно^АлиеЧекму<рзте и ^ЙЖг и в остальных общестйкароколыр1хросим поверить нам на слово. А
если нам не поверя—т, Q^MW еннотстьира «вдениь н ося щоих афанмих
обществах. Сделать элии &алкароковыхк Йарасюиевых Джулабовых-
Кулиевых, Кожаковых, Тохаевых и др.
 
можности, потому ч-сСо<бловеанно сктьтКреае гКултиеианы мы, давая объяснения на «ТрудыСобет^еелаощьеИнапукаиБалкарюкювааиЗраз-дели до истечения сроныхнли на но сябъих нфами/i июс Балкаро коввгхо необходимости бв^ь-кСобютяенн оетльразныьх ял ицщнотеящ их фрми-лом, который у нас сейчи Кудаерыхо шдоковв1х и Газаевых.
«Бопу»
Итак, в ведомости Со бетвейн—бтЪ разных блиицо нос!я щихефамие общество» пропущелии следующие участки:
-    Салкетке«нвосх,ь"разнвьххлйленоеявщи х- фа м.)-лию Балкароковых.
«Кек-тащ»
-    Собственность Аслана Ахматова с братья--м иС.обственность Бекмурзы, Али и Иналука Бал-
кароковых.
«Ак-топрак» «Джууунгу»
-    Собственность братьев Гебока, Биберта и др. Бекоевых.
 
«Никкола» «Личири»
«Быкмылгы»
«Тызгы»
«Ара-Бора»
«Шах-Боуат» «Лха кая бащи»
«Бедаргы»
 

—    Собственность разных лиц, носящих фами¬лию Шакмановых.
—    Собственность разных лиц, носящих фами¬лию Атабиевых.
—    Собственность разных лиц, носящих фами¬лию Биттировых.
—    Собственность разных лиц, носящих фами¬лию Гергоковых.
—    Собственность Махая и Бекмурзы Жабоевых.
о б щ е с т в о



Собственность разных лиц, носящих фамилию
Жабоевых. Х у л а м с к о е
 
«Бутору» «Миспора» «Дуарбат» «Кала бащы»
 
— Собственность разных лиц, носящих фами¬лию Жабоевых.



— Собственность разных лиц, носящих фами¬лию Боттаевых.
 
«Биди аллы» «Тала» «Гурунту» «Кюнлюм агъач» «Сын»
 

 

 
«Кирдлокли» «Гитче аузла» «Узун тала» «Чучхур бащы» «Огары узун тала» «Сагустаин»

В   Б е з е н г и е в с к о м   о б щ е с т в е «Огары-бау»

Имея целью указать пропущенные участки, мы не перечисля¬ли всех собственников их, что взяло бы много времени. Участок «Мисбора», например, купленный 20 января 1853 года братьями Нетша, Шащко, Шейхом, Хабзо и Картлыком Атабиевыми от Муссы Жанокова, принадлежит ныне 2 сыновьям Нетши, Шашко Атабиева и 18 внукам Нетщи и его братьев35. Очевидно, что пере¬числять всех этих собственников нам, не поставившим себе целью дать «подробную» картину нащего землевладения, а указать лищь, что картина такового, данного комиссией, не полна и фактически не верна — нет никакой надобности.
Другая оговорка: все участки, выше нами перечисленные, не входят в состав ни одного из тех участков, которые привела в своей ведомости комиссия. Таким образом, та земля, которая обозначается приведенными выше названиями, не зарегистриро¬вана комиссией вовсе.
Пусть не подумают также, что это все ничтожные по своим размерам клочки, регистрировать которые и не стоило. Сооб¬щить точных сведений о размерах их мы, конечно, не можем, но сравнивая их размеры с теми, которые комиссией в ее «Тру¬ды... » занесены и площадь которых в ведомости показана, скажем, что приблизительная площадь некоторых из этих участков будет: «Бутору» — 100 дес., «Мисбора» — 77, «Гитче-аузла» — 100 и т. д.
Кроме пропуска ряда участков в каждом обществе, нельзя признать правильным и установление комиссией того или другого участка, как объекта того или другого права на него, или даже принимать терминологию комиссии, как объекта пользования. Комиссия во многих случаях дала название участка земли, кото¬рое ныне является уже скорее географическим термином, чем термином, означающим известную вещь, пользование которой отметила комиссия в своих «Трудах...».
Дело вот в чем: каждый большой участок земли в горах, имеющий определенные границы (обыкновенно по природным линиям), имеет свое название и, как вещь, как объект права собственности, принад¬лежал некогда одному лицу. Если участок велик и, в смысле угодий, разнообразен, то различные его части имеют собственные названия
 
и границы, определяемые тоже по природным линиям и местным предметам. Допустим, что собственник умирает, и наследники же¬лают его поделить. Весьма естественно, что раздел стараются про¬извести, применяясь к существующему и установившемуся уже делению участка на известные части, имеющие самостоятельное хо¬зяйственное значение и установившиеся уже границы, для чего те, на долю которых приходятся меньшие по площади или худшие по каче¬ству части, получают прибавку из другого наследственного имущества.
Но что же получается из этого в последующем с точки зрения гражданского оборота? Да то, что первоначальный участок, как вещь, перестает существовать и превращается в географический термин, и если комиссия в ведомости на стр. 61—66 «Трудов...» хотела дать перечень «земельным участкам, находящимся в пользо¬вании отдельных лиц и фамилий в 5 горских обществах Нальчик¬ского округа», то во многих случаях она вместо «участков», нахо¬дящихся «в пользовании», указала земельные районы, в которых разные лица, совершенно независимо друг от друга, пользуются ныне той или другой землей. Чтобы не быть голословными, дадим и доказательство правильности только что сказанного.
Вот, например, в ведомости на стр. 64, в отделе IV (Хулам-ское общество) под—СобСтвенноится Бекира Шакманова, получив-
«Ривачле»36 — Шакшеговуча ет оклпо наследству ото отца тсв оэего очевидно, надо так: учМаитмобкулата.чле находится ныне в пользова¬нии всех Шакмановых со бетвяе Мехмко ел ед ующихслицотмечает это как факт. Вот что ока^ ЫвзиСШ акманова, получ иРшеголдол юа в объект пользования, пучиансткеепоанла снлеекдосгтву от отца своегобБраадтинам-Мусе и Шаулуху Шакмаи купивш(ег <5,- кр омеотогои /часть теперроднох владельцев участками гво /брата ос^оегоРот анлиа>—. БаеьямеШакманован Шаулуха — Актуган и сб) нДжарМуСаыа —сЫновейг Кара баМаркроме поделили «Ривачле» таАли- султанами Тенг изаЭШакмбьнов ввх,делеива Актугану, а двумя трешихичМутьтдолии которую гирел в участке Фаи пользоваться сообща. СкятШак манови(п о рмаследСтву у,чимею щих-бить, придерживаясь кромоезтмого,нсоасмтос тоятое лпьныеадоли в нуича стке,-вачле» на угодья, котопроолу чсенныет имви по н ассуледству еотт сп редков-. мятных времен. Такив) Б&разо Ш1а кмановао пол учиввшего д олюн в имеются следующие 17 учаеткенпо на^екдегвувлятющохеяеотца шеимо самостоятельными обтболтатаи а Мимабул&т тволучоет иее —I оо аелеей терминологии и «пользству аоитяев оеа оеотца нОмар^ аоммиар ииупил ее,
как часть той доли, которую имел в участке,
1)    «Ор-баши»        по наследству от предков Басьята Шакмано-
ва, от этого последнего.
г) Оразая Чеченова, купившего долю Али-
2)    «Уллу-Кель»     Султана, сына Карабаша Шакманова.
3)    «Гитче-Кель» — собственность следующих лиц:
а)    Кази Шакманова, получившего свою долю
по наследству от отца Бадината.
б)    Адила Шакманова, получившего свою до-
лю по наследству от отца Басьята и отдавше-
го его в бегенду Оразаю Чеченову.
 
в)    Джарахмата и сыновей Карабаша, Мурза-
бека, Каирбека, Заурбека, Мырты Шакма-
новых, получивших свои доли по наследству
от отца Джарахмата и Карабаша — Канамата
Шакманова.
г)    Оразая Чеченова, купившего долю Али-
Султана, сына Карабаша Шакманова.
—    собственность Тенгиза Шакманова, получив¬шего участок по наследству от предков (от отца своего Сарыбия).
—    собственность Джарахмата Шакманова.
—    собственность братьев: Шакмана, Кази-Ма-гомета, Аймуша и племянника их Хаджи Мура¬та Шакманова, получивших его по наследству от предков. Весь участок целиком находит¬ся в аренде у Оразая Чеченова за 120 руб. го¬довой платы.
—    собственность следующих лиц:
а)    Джарахмата и сыновей Карабаша (кроме
Али-Султана) Шакмановых и племянника их
Тенгиза Шакманова, получивших часть принад-
лежащей им ныне в участке доли по наслед-
ству от предков, а часть купивших у Басьята
Шакманова как часть наследственной доли
этого последнего.
б)    Кази Шакманова, получившего свою долю
4)    «Кехасырт»       по наследству от предков.
в)    Бекмурзы Шакманова, получившего свою
долю по наследству от предков.
5)    «Гыдайалы»       г) Оразая Чеченова, купившего долю Али-
6)    «Ильчеуезени»   Султана Шакманова.
—    собственность следующих лиц:
а) 3 сыновей (Шакмана, Кази-Магомета и Ай-муша) и внука (Хаджимурата) Каншау Шак-манова, получившего участок по наследству от предков.
7)    «Сыртла»    б) Джарахмата и сыновей Карабаша (кроме
Али-Султана) Шакмановых, получивших свои доли по наследству от предков.
в)    Лукмана, Курман-Бия и Ильяса Кучмезо-
вых, получивших свои доли по наследству от
отца их Эльдара Кучмезова, купившего ее
от Басьята Шакманова, к которому она пе-
решла от предков.
г)    Оразая Чеченова, купившего долю Али-
Султана Шакманова.
—    собственность следующих лиц:
а) сыновей Карабаша (кроме Али-Султана) Шакманова, получивших причитающиеся им
8) «Джагудан»
 
доли по наследству от отца их Карабаша, ку¬пившего их от Амирхана Шакманова, которо¬му доля в «Башилике» досталась по наследству.
б)    Джарахмата Шакманова, купившего при-
надлежащую ему долю частью от Амирхана
Шакманова, частью от Мимбулата Шакмано-
ва, купившего в свою очередь в «Башилике»
часть земли, принадлежавшей в нем Амир-
хану Шакманову.
в)    Кази Шакманова, получившего долю в «Ба-
шилике» по наследству от предков и отдав-
шего ее в бегенду братьям Осману, Али и
9)    «Башилик»        Урусбию Биттировым.
г)    Оразая Чеченова, купившего долю в «Баши-
лике» Али-Султана Шакманова, унаследовав-
шего ее от отца своего Карабаша, купившего
ее в свою очередь от Амирхана Шакманова.
—    собственность братьев Асламбека, Аслан-ге-
рия и Бекмурзы Шакмановых, получили в на¬— собствен нотс тьр бдркаоть.ев Асламбека, Аслан-ге-
ри и Бекмурзы Шакмановых, получили в на¬— собственнотс тпьрсестоевр.: вдовы Кермахан Ис-хаковой и Жюжек Суншевой, получивших по наследству от отца Иссы Шакманова, которо¬му участок достался по наследству от предков.
—    собственность тех же лиц, что и участок «Кач-Арты», получивших его по тому же основанию.
—    собственность тех же лиц, что и участки «Кач-Арты» и «Чегет тала», получивших его на тех же основаниях.
—    собственность Кази Шакманова, получивше¬го его от предков.
—    собственность Кази Шакманова, получившего участок по наследству от предков.

10)    «Чирик»       — Общий выгон всех владельцев участков в
мест¬ности «Ривачле», т.е. иначе собственность
11)    «Кюндюк»       всех тех лиц, которые указаны в качестве соб-
ственников 16 других участков, из которых составляется «Ривачле».
12)    «Кач-Арты»

13)    «Чегеттала»
14)    «Кач¬
 
артыран»
15)    «Кой-
Козлаган»
16)    «Талысырт»
17)    «Худай-Алы»




Вот какой сложный ответ должен быть дан на вопрос о том, что такое «Ривачле» и кому оно принадлежит. Из приведенного видно, что «Ривачле» — как объекта пользования — не существует, что вместо участка «Ривачле» надо, говоря об объектах пользо¬вании, указать 17 самостоятельных участков, что эти последние, имея свои определенные границы, в свою очередь (многие, по крайней мере, например: «Чирик», «Кюндюк» и др.), являются уже разделенными между их владельцами, и общая собственность на них больше не существует. Кстати, отметим, что в числе лиц, «поль¬зующихся» землей в «Ривачле» по своему праву, Алия Исхакова нет. Есть мать его, Кермахан Исхакова, дочь Иссы Шакманова, но у Кермахан Исхаковой, кроме Алия, есть еще сыновья Оли и Хамзат и внук умершего ее сына Шамсудина — Султан. Конечно, если стараться установить, кто пользуется участком, то будут установлены имена не только сыновей и родственников собствен¬ников, но и людей, взявших землю в аренду, в бегенду, и даже имена совершенно случайных людей, по той или иной причине участком пользующихся. Но обнаруживать имена этих лиц — зна¬чит слишком много уделять внимания выяснению вопроса о зем¬лепользовании, в ущерб выяснению вопроса о землевладении. На комиссию же возложено было выяснение обоих этих вопросов. А какой из этих вопросов для разъяснения земельного вопроса в его целом является более важным, едва ли могут быть сомнения.
Относительно указания комиссией лиц, пользующихся землею в местности «Ривачле», произошли и еще ошибки. Участком не только не пользуется самостоятельно Алий Исхаков, но и не все Шакмановы имеют в нем хоть пядь земли. Из потомства Актуга-на, Давлетгерия и Муртазали не имеет больше в «Ривачле» ни клочка земли Али Султан Шакманов, сын Карабаша Шакманова, продавший свои доли в участках «Уллу-кель », «Гитче-кель», « Сыр-тла», «Джагыдан» и «Башилик» Оразаю Чеченову за 500 руб. Не имеет земли в «Ривачле» и та ветвь Шакмановых, которая проис¬ходит от Биту Шакманова, сына Хамзы, т. е. Кучук, Хангери и Паша Шакмановы. В числе собственников же земли в районе «Ри-вачле», следовательно, и в числе пользователей ею, есть и лица, не носящие фамилии Шакмановых, а именно: 1) Оразай Чеченов и 2) Лукман, Курман-бий и Ильяс Кучмезовы.
 
Ко всему этому надо прибавить, что «Ривачле» не есть исклю¬чение. Таковыми являются, например: «Кудайланы джайлык», «Уллу-джора» и др. Сама комиссия дала образчики этих географиче¬ских районов. Таковы значащиеся в ведомости в числе участков Балкарского общества участки № 292 и 293. Приведенный выше разбор тех реальных фактов, который скрывается за имеющейся в «Трудах... » комиссии фразой: «Ривачле Шакмановых и Алия Исхакова», имея целью показать, что объект пользования есть не «Ривачле», попутно поПрзанадчтежитуАеланб епоуль Хаажия Мутссее «Шакмановы и Алий ИсСаковнуТаки® жАелан-гир и,сСафартаАлииоБай-было бы установить и пмурзешеншизбиюог оЛуз/ се аСучуко вввмдВме-сти указанных. Без преувмомти /ска заноке*П/ольз уюттеяе7 тдв оров аКу-верно лишь по исключчукоюв.ых»д. оказательство того, что действи¬тельно «пользовател—а Принадлежина панто м етщуо /Кантиауе правуко-но, возьмем из кажвао,го общества по нескольку участков. Вот, например, участки, знтаемаже лицва мед*т»<исучасто кнаТемрезекол » пользовании «дворов КАс^мбекуДАаЧвъеиреюмХаджиеСтуеСе ,№ у59 «Термез-кол» принадлеану тиАСуанКучуко впым^^яВ /ведом осттиАдаза-гирею, Хаджи-Мусс— , норинтадле жиЦАс 7ангирею /Ку чСайфаркАлтию унаследован АсланбКу-ом от отца его Каншау, Хаджи Муссой и Адильгиреем от отца иху МвгомлеУча Стокт быомд анШ уса лы1мт отт Шакх Измаила. Магомет жема (ИжввизапЭркаияна Кучук овуТ «еетезу коли и по наследству от отца Сиарбия Кучу. ковых. Эркахян продала его сво-В «Трудах... » ком исмс бир аткьязма Аол,и итСа рбисют.кАли ,«уезжаеязв- Тур»-пользуются 5 дворов циюуу кпрввдал «свою вдом юеСаеа биюя,теде ла вше-ствительном положениимуеяа : таким «обр азомм «со бетвенн икомквее?о
участка. По смерти Сарбия участок перешел № 78 «Зырдыгат»>      по наследству к сыновьям его — Аслангерию
и Сафар-Алию, современным его владельцам. В ведомости сказано: «Пользуются 2 двора — Принадлежи.т Асламбеку, Адильгирею, Хад¬жи Муссе, Султану, Шуа, Аслангирею, Са-№ 81 «Гестенты»       фар-Али, Баймурзе, Тенгизбию, Муссе и Паго
Кучуковым. В ведомости сказано: «Пользу¬ется вся фамилия Кучуковых».

№ 80 «Хасты»
— Принадлежит Муссе Суншеву. В ведомос¬ти
сказано: «Пользуется Мусса Суншев и 8 дво¬ров Джабоевых». В действительности, весь участок «Джора» принадлежит целиком Мус¬се Суншеву. Джабоевым же принадлежат смежные с «Джора» участки «Сагустиан» и «Джабышта», купленные от Суншевых: «Джа-бышта» в 1869 году от Магомета Суншева (пе¬реселившегося в Турцию) Омаром Джабое-вым, а «Сагустиан» — за 25 лет до 1889 года
 
(в 1864 году), проданный Омаром Сунше-№ 141 «Кору» вым
Умару, Татаркану, Ачею и Абубекиру Жабо-евым, потомки каковых Жабоевых и пользу¬ются ныне означенными участками, относя¬— Примадл ежит Тетнгизутоуншевули внукам его-бреств Кайсына: Нальжус Абаевой и Эльмез-
в Б е з е нх а нШакман ов ой — «д<б ер ямсМур за-Кула Сун-
шева, Кесямхан Шакмановой и Забитхан Сун-№ 179 «Джора»        шевой — дочерям Хызыра Суншева (Мурзакул
и Хызыр — сыновья Кайсына Суншева). в ведо¬мости сказано: «Находится в пользовании Тен-гиза, Наго и Кермахан Суншевых». Наго Сун-шева — мать Нальжус Абаевой и Эльмезхан Шакмановой. Кермахан Суншева — мать Ке-сямхан Шакмановой и Забитхан Суншевой, а Наго и Кермахан Суншевы собственницами участка «Чегет-Джора» не являются.
—    Принадлежит Давлетгирею Суншеву и Джа-рахмату Шакманову. в ведомости сказано: «На¬ходится в пользовании Давлетгирея Суншева».
—    Принадлежит Тенгизу Суншеву и 2 дочерям Кайсына Суншева: Фатимат Шакмановой и Абидат Карабугаевой и сыну 3-й дочери Кай-
№ 180 «Чегет-    сына, ныне умершей Хаджат Кучуковой —
Джора»    Ибрагиму. в ведомости сказано: «Находит-
Джора»    ся в пользовании Тенгиза Суншева».
—    Принадлежит Хангирею и Давлетгирею Сун-шевым и Джарахмату Шакманову. в ведо¬мости сказано: «Находится в пользовании Хан-гирея и Давлетгирея Суншевых».
—    Принадлежит Тенгизу Суншеву и наследникам Хызыра Суншева: Кесямхан Шакмановой и Забитхан Суншевой. в ведомости сказано: «Находится в пользовании Тенгиза Суншева».


№ 176 «Аккач»

№ 196 «Беккам»


— Принадлежит Магомету, Сарбию, Барасбию и Хамбию Мурзабековичам, Бекмурзе, Аза-№ 200 «Думала »       ту и Кайтуку Алиевичам, Гассо, Зекерья и Ма¬хаю Алимурзовичам Мисаковым. в ведомо¬сти: «Находится в пользовании Мисаковых».
 
— Принадлежит сыновьям Мурзабека Мисако-ва: Магомету, Сарбию и Хамбию Мисаковым. № 199 «Уллу-Ауз»     в ведомости: «Находится в пользовании 3 дво¬ров Мисаковых».


Х у л а м с к о е   о б щ е с т в о
Пример неправильности указания «пользователей» участков в Хуламском обществе дан выше при разборе владения участком «Ривачле».
Б а л к а р с к о е   о б щ е с т в о
№ 233 «Домайлы-Догуат»

№ 246 «Хизны-Баши»


Также по большей части неверно указаны угодья в участках, а иногда и размеры участка. Последнее, по-видимому, самое уди¬вительное. Ведь произведена была съемка участков на план, ка¬ким же образом циф|Тау еооГир г око ваилПокоруз—йЗиде сс « дгаетьбиы тельностью? Объясняется это тем, что комиссия недостаточно хорошо ориентировал20^ ес на^Ш ях3 деес тНа £ ам о делан в «ДО ас этими названиями
очень много географ:i^iИ*етИЛиитT^al^ЯCB0№l,X^M^5тдесспlПffiеT^б<внlнНа участков земли, являюсамиомяделе в учам кеобСелмаеофун^/неэбольу часто комиссия, назвавиелощаде е- неекоса»кпаетьбве еяеине ^вовсе. ивает ей название, принадлежащее в действительности маленькой частице той площади, размеры которой указаны.
вот поразительный пример ошибки в размере площади: в Бе-зенгиевском обществе под № 177 значится: «Джиче» — в пользова¬нии фамилии Томуровых (Толгуровых? — Т.Б.). Пастбища 270 дес.». в действительности же Томуровым принадлежит пахотный и по¬косный участок под названием «Джиче», мерою приблизительно 10 десятин. Пастбища же под этим названием не существует вовсе.
Аналогичные примеры можно указать и во всех других обще-
ствах. Остановимся —щПока 2ан ^^^WW^^Se^ у^ШМ^
обществу.    этом участке нет совершенно.
— Пастьбы нет ни одной десятины (показано
№221 «Коша-    30 десятин).
бичелик»      — весь участок показан пастбищным. Между тем около трети его — покосы.
 
— Весь участок показан пастбищным (520 № 222 «Челмас- дес.).
фунт»    Между тем в нем, на глаз, не больше 300 дес.,
из которых, может быть, лишь 1/6 часть па¬— ВеСы участокльокоеный опоказан целиком па-Если проверить прастбищнытй) сделанных в ведомости указаний относительно того, —к В©еьоу&1 акетоко «в ко тором при близитеосто участке тех или других1 0у0годес., (твоме сзтое5сь0 ,тпоказанных в в еидомо-чению не сделано той сти)д, сплойшь сенок.о сОнсытй,н а вниемпастб ищныжйе, Хуламском обществе.как указала в своей ведомости комиссия.
Кроме участков «Коша-бичелик», «Челмас-орун», угодья не¬правильно показаны еще в следующих участках этого общества:
№ 215 «Ривачле»

№ 208 «Мыкырги»
№ 209 «Лары»37

№ 212 «Джигиш»


№ 214 «Лыги»38

№ 216 «Хасаубад»



Вот те фактические неправильности, которые мы сочли нуж¬ным указать уже в этом нашем объяснении. Повторяем, непра¬вильности, указанные нами выше, являются лишь примерами, и отнюдь не исчерпывающим перечнем их, и вряд ли найдется в ведомости хоть один участок, относительно которого можно было бы сказать, что все сведения, о нем данные: и о субъекте, и об объекте «пользования» — правильны.
Нам могут сказать, что неправильности эти, нами указанные, не важны и не могут повлиять на изменение комиссией ее выво¬дов. На это ответим, что если бы все такие сведения, которые приведены комиссией в ведомости, были не важны для разреше¬ния поземельного вопроса, то их бы и не собирали. Что сведения эти, по мнению самой комиссии, были нужны ей для разрешения поземельного вопроса, видно не из того, что рубрики «ведомо¬сти » стоят в прямой связи как с инструкцией для комиссии, так и той программой, которой она должна была руководствоваться в своих действиях (стр. 29—35 «Трудов...»).
Во второй рубрике комиссия поставила себе целью указать «название обществ и земельных участков, а также имена и фами-
22 Заказ № 84
 
лии лиц, в пользовании которых эти участки находятся», и вместо этих сведений дала лишь приблизительные указания на фамилии, которые носят некоторые из владельцев, да в качестве названия «участка» указала действительно существующее в данной мест¬ности название земельного района, но в огромном большинстве случаев — это географический термин, а не название известного клочка земли, как вещи. А во-вторых, и не пустяки все те непра¬вильности, которые комиссия допустила, давая фактические све¬дения о нашем землевладении.
Если бы субъекты пользования были указаны правильно, если бы комиссия выяснила при этом ту причинную связь, которая су¬ществует в факте владения известным клочком земли нередко десятками людей, если бы было показано комиссией, что такая-то часть, положим, 1 /24, в таком-то участке принадлежит тако¬му-то, в силу того, что прадед его купил 1/2 этого участка, а у прадеда было два сына, а у деда современного владельца тоже было два сына, а отец современного нам владельца, по смерти своей, оставил наследниками 3-х сыновей, одним из которых явля¬ется то лицо, о котором сейчас идет речь, и если при том извест¬но, что участок, будучи однороден по своему качеству, делился всегда наследниками на равные части, то вот дробь 1/24, при этих условиях, из цифры обращается в доказательство, устанав¬ливая факт правомерного перехода участка на протяжении 4-х по¬колений и доказывая, что право собственности на него существо¬вало еще у прадеда теперешнего владельца. А ведь такого рода сведения могли быть добыты о каждом владельце каждого участ¬ка. Вместо же этих сведений нам дали число «дворов» той или другой фамилии. Неужели же это безразлично для выяснения, почему же такой-то участок ныне в руках таких-то лиц? А ведь в этом «почему» кроется все разрешение вопроса.
Не безразличен для того или другого разрешения вопроса и тот факт, что комиссия, вместо указания земельных участков, во многих случаях указала географические термины, связав таким образом в факте владения известной земельной площадью лиц, ничем, кроме соседства, не связанных. Сейчас «ведомости» де¬лают впечатление списка крупных помещиков. Если же бы сведе¬ния были правильны, оказалось бы, что «помещиков» во всей тер¬ритории 5 горских обществ наберется десятка 2, остальные будут люди весьма скромного, если принять во внимание характер зем¬ли, достатка. Мало того, эта дробность землевладения, самый факт превращения имения в географический район, на котором ныне существует 20 и больше земельных участков, доказывает лучше всяких свидетельских показаний, сколько поколений пред¬ков настоящего собственника данного клочка земли имело землю в данном районе. История этого превращения имений в «местно¬сти » — вот мимо чего не должна была пройти комиссия, а она об этом факте даже и не заикнулась.
Остается сказать еще о значении неправильностей в указаниях
 
угодий. Комиссия, как известно, проводит «трудовую» теорию земельной собственности у нас в горах. По мнению комиссии, в горах Нальчикского —к ^гаЯЛв в^з ЗГр^Ию "На ««Уллу-Н°хта>т,а «ём-ля может быть чьейч-еи-бо собственностью, к которой был прило¬жен труд человеческий? х На» , («Чете т »и «Кудуитла ко«Сиары» , /«Жарв того, что в горах невоалыожи а« Айланче-баши >п,огкоснац^!земс1евера
Что для того, чтобхребетжСа ры-жа р-сыртвуюа пападаностбет
горах косить, в огром«Н°х^^шюгатхребет чаХла м-хлум»с в~бвоетоь с этого участка лет 50каа—мдорког.аА« Айлянч»м,идоста лась поьна следоь-многих случаях в рубрваннию оодред ков Асламиурзе Кудмевго По-стбищ, в ущерб покоссмер ти его б.ыла разделена на 5 частей его
Чтобы закончить наши- овЪяеиеИсх акомаЧепелеу/аХ ажиму«се°й-дов...» комиссии, дадМа г омет омат куюойс тпричемнкаждЫй из них
мельных участков, дабвостроилтна сво ей чаолуиккаеаенный коченХа-ки и усадебные места, жимуеса) уе хаомвиТурц иютро тдав ши «Своювчасть
но и вся остальная чан^беяендноче-праявееКулиевымрв хуплаатуака-ского округа с незапалыямаыза жреену сы нал свжоего Хизидрае. Ноымн ег учажс-данского оборота.    ток принадлежит Чепелеу, Хаджи-Муссе и сы-
—    ГраницвихсбСевтера .— скала Ак-кая, с запада
Ч е г ех ре б ^ « Мс твв^ - -кол -С ы рты», с юга — река Баксан и с востока участок тех же князей Ата-
«Кудайланы-    жукиных, был куплен князем Касаем Атажу-
Жайлык»    киным у чегемских таубиев Балкароковых,
от которого, в порядке наследования, пере¬шел к внуку его, князю Асламбеку. Асламбек отдал «Сары-тюз» на бегендном праве сна¬чала таубию Иналуку Балкарокову, а затем Жапуевым. После смерти Асламбека вдова его Аймат и сыновья: Мисост, Таусултан, Адиль-гирей и Атажуко выкупили участок от Джапу-евых и отдали в бегенду Хаджидауту Этезову. Часть участка, находящегося под покосом, ис¬кусственно орошается. Есть хуторные построй¬ки. Ныне участок «Сары-тюз», за смертью Мисоста и Таусултана, принадлежит Аймат, Адильгирею и Атажуко Атажукиным.
—    1) Границы: со стороны земли Жантудуевых —
«Сары-тюз»    хребет «Табакчи-Дорбун», со стороны кабар-
динских нагорных пастбищных земель хреб-
ты: «Ташуко-Баши», «Кюнлюм-Кол-Баши» и
«Сакин-сырт», со стороны Ахматовых из по-
селка Нумала — скотопрогонная дорога, ве-
дущая на плоскость, со стороны Беккиевых
хребет «Чикеда», со стороны второго участка
Ахматовых из поселка Нумала хребет «Тюкли-
Агач сырт», со стороны Иналука Балкарокова
балка «Топканы-кол», Бекмырзы Балкароко-
ва — хребет «Аксуны Тебен жаны сырт», дру-
гих Балкароковых и Арслана Ахматова, сзади
 
«Ак-Кая» и со стороны кн. Наурузова р. «Ку-дехурт-су».
2)    «Кочхар-таш» — принадлежал некогда че-гемским таубиям Балкароковым, один из которых, именно Ахтуган, по отношению к ко¬торому современные нам Балкароковы со¬ставляют седьмое поколение, убил кабардин-
«Кочхар-таш»    ца Камгута Отманова и за кровь, по праву
«кан», отдал Отмановым «Кочхар-таш». От Отмановых участок приобрели князья Атажу-кины, продавшие участок Магомету Ахмато¬ву, от которого участок этот достался по его смерти его сыновьям: Шемахе, Касаю, Таусул-тану, Мурзабеку, Асланбеку и Заурбеку и дочери Хажибийке по мужу Эбуевой. Братья Магометовичи «Кочхар-таш» разделили меж¬ду собой на части, по смерти которых части эти поступили в порядке наследования их де¬тям (см. родословное дерево)39. Причем пра¬во Хажибийке на «Кочхар-таш» оставили за собой, за что отдали ей 300 баранов, 20 штук рогатого скота, 12 лошадей и участок «Мисост-чегет». «Кочхар-таш» сильно раздроблен в на¬стоящее время: многие из современных вла¬дельцев получают 1/48 часть участка.
3)    Угодья: покосы, пастбища, пашни, мелкий лес, огороды и сады. На участке основан по¬селок, в котором живут исключительно сами владельцы.


— Состоит из участков «Иски», «Урдоз», «Сары
жар-арты». «Юч таш», «Илипин-Аман» и «Хур-зук кам». Границы: с востока — земля Девлет-Гирея Суншева и братьев Жабоевых; с юга — земли Джанхотовых и Шахановых, с запада земли Тенгиза Суншева и наследниц Кайсы-на Суншева; с севера — земли Безенгиевско-го сельского общества. «Уллу-Джора» при¬надлежал некогда Казию Суншеву. От него перешел по наследству к его сыновьям: Ума-ру и Муссе Суншевым. Умар Суншев, пере¬селяясь в 1860 году в Турцию, продал свою до¬лю в «Уллу-Джора» Муссе Суншеву, который и является ныне собственником всего участка. «Уллу-Джора» сдавалась не раз в аренду: лет 30 тому назад его арендовали несколько
 
Б е з е н гра зеки барди не к ие «о вцев оды I вПукман, Маго-
мет и др. Хабляшаевы, живущие в сел. Жан-
«Уллу-Джора»    хотовском, а в более позднее время кабар-
динец же, житель сел. Докшокова Кучук Док-шоков. Часть «Уллу-Джора» участок «Хурзук-кам» лет 20 находился в бегенде у жителя Хуламского общества Бекмурзы Джабоева. Выкуплен лет 12 тому назад. 2/3 участка «Ис¬ки» находится в данное время в бегенде у Таусо и Рахая Рахоевых, за 1000 руб., участки «Хурзуккам» и «Илипин-Аман» находятся в данное время в бегенде у Хамзата Акаева.
В распре из-за «Уллу-Джора» Мисост Сун-шев, несколько поколений назад, убил Али Аба-ева, за что Суншевы, по решению третей¬ского суда, отдали Абаевым, как плату за кровь, 2 семьи своих крепостных: Мечуевых и Жачиевых и несколько сабанов; сабаны и ныне принадлежат Абаевым, потомкам уби¬того некогда Алия Абаева. На «Уллу-Джора» построен каменный дом, каменные коши, ко¬нюшни, заведено молочное хозяйство. Часть «Уллу-Джора» искусственно орошается.


















 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.