Главная arrow Всё arrow История arrow Балкария 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История Балкария

Этюды о Балкарии

Оглавление
Этюды о Балкарии
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33

САФАРАЛИ УРУСБИЕВ

СКАЗАНИЯ О НАРТСКИХ БОГАТЫРЯХ У ТАТАР-ГОРЦЕВ ПЯТИГОРСКОГО ОКРУГА ТЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
Несколько слов от собирателя и переводчика

В горах Пятигорского округа Терской области живет племя татарского, или монгольского, происхождения, населяющее не¬сколько аулов; оно говорит татарским языком. На плоскости это¬го же округа живут кабардинцы, язык которых не имеет никакого сходства с языком означенного татарского племени.
Долгое время обращаясь в среде последнего и сам принадле¬жа к нему по своему происхождению, я задался мыслью записать устные предания, сохраняющиеся у этого народа от глубокой древности. В числе таких преданий первое место принадлежит сказаниям о нартских богатырях; это богатырский эпос татар-гор¬цев, сохранившийся в их песнях, распеваемых ими до настоящего времени. Подобные сказания сохранились у всех горских племен, живущих на Кавказе, составляя общее их наследство от времен самой глубокой древности. Конечно, переходя из уст одного по¬коления к другому, они претерпевали некоторые изменения в ча¬стностях, но ни у одного из этих племен не сохранилось преданий, восходящих к более отдаленным временам, чем эти.
До сих пор как самое название «нарты», так и смысл этих
глубоко поэтических сказаний о них остаются неразъясненными.
Тем не менее некоторые поговорки, употребляемые в настоя-
щее время татарами-горцами и кабардинцами, хотя немногими,
но яркими чертами намечают образ нарта. «Он храбр, хитер,
силен - он молодец, как нарт», - говорят о каком-нибудь благо-
родном уздене; «он строен, статен, как нарт», - говорят горцы
про человека, отличающегося между другими величественной и
привлекательной наружностью и прославившегося подвигами бла-
городства, бесстрашия и силы. Таким образом, название нарт в
устах народа стало нарицательным и употребляется как синоним
«удалого доброго молодца». Равным образом, и сказания, запи-
санные мною, гласят, что нарты были народ огромного роста и
необъятной силы, народ закаленный в перенесении трудностей и
лишений. Они проводили жизнь свою, главным образом, в иска-
—-с    J-    28 ч   
 
нии опасностей и приключений, в набегах с целью добычи, а так¬же в особых странствованиях, называвшихся джортуулами1. От¬правляясь на подвиги, они говаривали: «Ах, если бы нам довелось поголодать и встретиться с затруднениями и опасностями!» Все, что доставалось без особенного труда, не соединялось с опасно¬стями, было им противно; они искали таких приключений, в кото¬рых им можно бы было во всю ширь выказать свою удаль и силу.
Наряду с нартами предания упоминают о великанах-эмегенах, отличавшихся, как и те, огромной физической силой и гигантским ростом и вместе с этим глупостью; у которых не было никакой сообразительности и хитрости. По некоторым сказаниям, у них было много голов и один глаз во лбу. Между нартами и эмегена-ми велась постоянная борьба, в которой, благодаря своему ум¬ственному превосходству, нарты всегда оставались победителя¬ми, несмотря на то, что эмегены обладали несравненно большим ростом и физической силой. Нарты питали к ним постоянную не¬нависть за то, что эмегены ели человеческое мясо и, когда попа¬дал к ним кто-нибудь из нартов, старались не выпускать его жи¬вым из своих рук.
В свободное от джортуулов время нарты устраивали увесели¬тельные собрания, на которых предавались богатырским играм и танцам. Собрания их всегда происходили в доме Алиговых, у ко¬торых постоянно висел над огнем большой котел, вмещавший в себя мясо сорока бугаев2.
Местом действий нартов служила по преимуществу Кубанская область и вообще весь Северный Кавказ до реки Волги, которая очень часто упоминается в этих сказаниях под именем Эдиля, че¬рез который нарты переправлялись иногда, с целью набегов на своих врагов и угона к себе их табунов. Памятников, свидетель¬ствующих о существовании нартов в Кубанской области, очень много. Мне рассказывали очевидцы, что при впадении реки Те-берды в Кубань, близ Хумаринского укрепления, находится на одной высокой скале большой замок, носящий и поныне название «Чуана». По преданиям, в нем некогда жил нарт Гиляхсыртан зло¬язычный. На левом берегу Теберды также есть другой замок -«Сынты», по красоте превосходящий «Чуана».
Близ «Чуана» лежит большой камень, называемый камнем нарта Сосруко 3. По одному сказанию, Сосруко въехал на этот камень на своей лошади, и она оставила на камне следы своих копыт. Там же виднеются следы собаки, которая тоже взошла на камень, и даже мочи лошади Сосруко. Все это подтверждает, что главное местопребывание нартов было в Кубанской области, на Север¬ном Кавказе, откуда они во время своих воинских странствований доходили также до Эдиля.
Вот имена тех нартов, про которых сложены песни у горцев: Урызмек4, Сосруко, Шауай, Ширдан, Хмыч, Батрез5, Рачикау, Сибильчи, Гиляхсыртан злоязычный, Деуэт, Алауган. Каждому из этих нартов посвящена особая песня; мотивы песен довольно од¬нообразны. Но с течением времени песни эти постепенно прихо-
 
дят в упадок, и в настоящее время певцов, поющих их с уменьем, очень мало, можно сказать, почти совсем нет. Они по преиму¬ществу пелись знаменитыми в свое время в Кабарде бродячими певцами-поэтами, называвшимися гегуако6.
Эти гегуако были люди, не имевшие никакой собственности, не занимавшиеся решительно никаким хозяйством; они не носили оружия и разъезжали по Кабарде исключительно с целью присут¬ствовать на народных собраниях, битвах, разных увеселениях и плясках, погребальных и иных процессиях, вообще искали всегда какого-нибудь народного сборища. Здесь-то они и пели свои пес¬ни о временах давно минувших, или воспевали какие-нибудь важ¬ные современные события, прославляли современных героев. Таким образом, гегуако были баянами (певцами) родного племе¬ни и заменяли в свое время письменную литературу. Как стран¬ствующие певцы, они сами разносили свои произведения по Ка-барде. Так, собирался народ в поне7 (сбор народа) для решения каких-нибудь общественных вопросов на каком-нибудь открытом, возвышенном месте за аулом, молодые люди показывали здесь свое искусство в джигитовании, борьбе и разных играх, а пожи¬лые люди занимались рассуждениями об общественных делах; непременно появлялись тут и гегуако. Они зорко следили за всем происходящим здесь и, если замечали между молодыми людьми особенно выдающихся своим удальством и ловкостью в джигито-вании, то старались поощрить их похвалой, разнося весть о них по всем аулам - ближним и дальним - и прославляя их доблесть в своих песнях. Обращал ли кто на себя общее внимание мудрыми советами и речами в народном собрании, гегуако немедленно слагал песнь, которую и пел тут же в присутствии собравшихся. Но горе было тем, которые запятнали себя злым делом или обна¬ружили вредное намерение: неподкупная, как совесть, песнь ге-гуако привлекала на них позор и всеобщее осуждение.
Умирал ли человек, уважаемый за мудрость и храбрость, на¬род собирался к его могиле, приглашал нескольких гегуако и про¬сил их сложить песню про умершего на память потомству, чтобы и грядущие поколения славили его имя и доблестную жизнь.
В таких случаях один из гегуако брался воспеть одну сторону деятельности умершего, другой - другую и т. д. После этого ге-гуако на некоторое время удалялись от света в безлюдные, уеди¬ненные места и, ведя там самую тихую жизнь, слагали свои песни. По истечении некоторого времени они объявляли об окончании своей работы, и тогда народ стекался со всех сторон на опреде¬ленное место, куда являлись и гегуако. Обыкновенно в том мес¬те, где проходили гегуако, замечалось некоторое движение: один поправлял свою папаху, другой кинжал, третий газыри, словом, каждый обнаруживал боязнь, как бы гегуако не подметил какого-нибудь недостатка в нем и не осмеял его в резкой остроте. Один из гегуако всходил на возвышенное место среди толпы и пропе-вал сначала только голосовой мотив песни, ударяя при этом хар-сом8: все с нетерпением ждали минуты, когда он начнет петь
3 Заказ № 84
 
самую песню. Настроив свой голос под харс, первый гегуако про-певал свое произведение, за ним пел другой и так до последнего.
Толпа внимала, затаив дыхание; только в перерывах можно было расслышать шепот: «Откуда они берут такие чудные слова?»
По окончании пения раздавался взрыв восторженных криков и начинался пир: угощение народа и награждение певцов-поэтов. Родственники умершего дарили им платье, лошадь, оружие и проч. Гегуако жили исключительно подобными подаяниями.
Они также сопровождали воинов и воспевали подвиги их на поле брани, в своих песнях являясь раздатчиками наград доблест¬ным героям и карателями трусов. Во время битв они располага¬лись на каком-нибудь закрытом месте, откуда было удобно на¬блюдать не только за общим ходом дела, но и за действиями отдельных воинов, и внимательно наблюдали: кто идет впереди всех, храбрее сражается, как умирает тот или другой поражен¬ный воин, - и песни их скоро извещали всех остающихся дома об исходе битвы и подвигах храбрых воинов.
Из сказанного видно, что гегуако в свое время имели громад¬ное значение в среде своего народа и приносили большую пользу. В своих свободных песнях они, как древние пророки, восхваляли добродетель и карали порок и проливали свет на самые глубокие вопросы народной жизни. Понимая, или лучше, чувствуя пользу, приносимую гегуако, народ уважал и любил их и обеспечивал им неприкосновенность и полную свободу: они могли смело гово¬рить во всеуслышание обо всем и обо всех, предавать всенарод¬ному порицанию и посмеянию все, что они признавали того дос¬тойным.
Заходила ли речь о знатном князе или о нищем бедняке, ге-гуако с суровым беспристрастием высказывал правду. Доказатель¬ством того, какими любовью и уважением пользовались гегуако у народа, служит уже то, что родители, даже из знатных князей, замечая в своих детях особенные духовные способности, отправ¬ляли их на воспитание к гегуако, у которых молодые люди и про¬водили по нескольку лет.
Ни одно пиршество, ни одно народное собрание не обходи¬лось без гегуако, и при них каждый старался держать себя чинно, как бы боясь попасть им на замечание; голосу их все привыкли придавать важное значение.
Но с распространением магометанской религии гегуако впа¬дают в немилость у мулл. Имамы9 начинают их преследовать, находя их дело грешным, противным новой религии. Приведу здесь один разговор, который может характеризовать отношения меж¬ду гегуако и муллами.
Обратившись к гегуако, мулла говорит:
-    Ты - человек, находящийся вне религии; ты вреден для об¬щества, таких, как ты, нужно гнать и убивать.
-    Нет, не меня надобно преследовать, а скорее тебя. Это ты находишься вне всякой религии, вне всего честного, доброго. Твое дело только грабить, обирать народ. Ты с нетерпением ждешь
 
той минуты, когда мы теряем какого-нибудь человека, в особен¬ности знатного и богатого, чтобы после смерти его завладеть какою -нибудь его дорогою вещью. Ты человек наивреднейший, ты грабитель и обманщик. А я живу честным трудом и приношу посильную пользу народу. Я одним словом своим из труса делаю храбреца, защитника свободы своего народа: вора превращаю в честного человека. На мои глаза не смеет показаться мошенник; я - противник всего бесчестного, нехорошего.
-    Скажи мне, что ты считаешь основанием религии? - спраши¬вает мулла.
-    Я? По моему мнению, основанием религии должно служить просяное зерно...
Смысл последних слов гегуако будет понятен, если мы при¬мем во внимание, что просо в той местности составляет одно из распространеннейших хлебных растений, и до сих пор употребля¬емое в пищу в виде каши, а в старину оно господствовало, так как тогда не сеяли никаких других хлебных растений, кроме проса и нартуха*. Вследствие преследований со стороны представителей магометанской религии, а равно и многих других причин, певцы-гегуако постепенно начали сходить со сцены и в конце концов со¬вершенно исчезли. Последний из них, по имени Таяир, заслуживший всеобщую известность, умер в Малой Кабарде в 50-х годах на¬стоящего столетия. Песни гегуако, заключающие в себе сказания о нартах, кажутся на первый взгляд не имеющими между собою ничего общего, но при ближайшем рассмотрении нельзя не заме¬тить внутренней связи между ними, как бы между частями одной эпической поэмы. Уже недалеко то время, уже наступает оно, когда и эта старая поэма будет изглажена из народной памяти. Всему положен свой предел.
Сел. Урусбиево. 1879


 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.