Главная arrow Всё arrow История arrow История фехтования 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История История фехтования

История боевого фехтования

Оглавление
История боевого фехтования
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40


Постоянные нападения противников вынуждали славянские племена объединяться в мощные союзы; например, на востоке образовалась Киевская земля, а на севере — Новгородская. Они положили начало образованию русских княжеств.
Из летописных записей о походах киевских князей Олега, Игоря и Святослава против Византии видно, насколько серьезной армией обладали руссы. Войны с кочевниками — хазарами и печенегами — заставили русских князей создать сильную конницу. Состояла она из дружинников, способных также биться и в пешем строю, фалангой. Такого понятия как «конная фаланга» в описаниях мы не встречаем. Однако строй шеренгами или клин в конном бою наверняка использовался в сочетании с рассыпанными вокруг него «застрельщиками», прикрывающими построение. Наиболее сильные конные дружины имели южные княжества, находящиеся на границе со степью. На севере Руси кавалерии уделяли меньшее внимание. Природные условия заставляли развивать здесь пехоту и флот. Поэтому Новгород никогда не славился своими кавалеристами.
В дальних походах князья не использовали городское пехотное ополчение и обходились только личными дружинами и наемниками. Численность дружинников была невелика. Те цифры, которые нам сообщают летописи и византийские авторы — 60-80 тысяч воинов — преувеличены, по крайней мере, в десять раз.
Основу войска любого русского княжества составляли дружинники — профессиональные воины, в совершенстве владеющие всеми видами оружия и приемами конного и пешего боя. Они составляли обособленную категорию среди населения Руси, социальное положение которой было выше, чем положение крестьян, ремесленников, купцов и даже, в какой-то мере, духовенства. Но за привилегии дружинники расплачивались собственной кровью. Количество таких воинов на службе у князей колебалось от нескольких десятков до нескольких тысяч — в особенно крупных и богатых княжествах.
Дружина, как правило, делилась на «старшую» или «лучшую» — опытных воинов-ветеранов, проверенных в боях и «младшую» — набранную из только что обученной молодежи, часто сыновей старших дружинников. Обе эти части составляли боевую дружину. Помимо этого была еще и «кошевая» (от тюркского «кош» — котел), обозная часть, обеспечивавшая провиантом и снаряжением воинов и коней. Это тоже была почетная обязанности и несли ее покалеченные в боях ветераны, до тонкостей знающие, что нужно воину в походе и в бою.
Даже из кратких летописных сведений можно понять, чего дружинники стоили в сражении. В «Сказании о житии Александра Невского» описано участие нескольких таких воинов в битве на Неве (1240 г.):
"Первый — по имени Гаврило Олексич. Он напал на шнек и, увидев королевича, влекомого под руки, въехал до самого корабля по сходням, по которым бежали с королевичем; преследуемые им схватили Гаврилу Олексича и сбросили его со сходен вместе с конем. Но по Божьей милости он вышел из воды невредим, и снова напал на них, и бился с самим воеводою посреди их войска.
Второй, по имени Сбыслав Якунович, новгородец. Этот много раз нападал на войско их и бился одним топором, не имея страха в душе своей; и пали многие от руки его, и дивились силе и храбрости его.
Третий — Яков, родом полочанин, был ловчим у князя. Этот напал на полк с мечом, и похвалил его князь.
Четвертый новгородец, по имени Меша. Этот пеший с дружиною своею напал на корабли и потопил три корабля.
Пятый — из младшей дружины, по имени Сава. Этот ворвался в большой королевский златоверхий шатер и подсек столб шатерный. Полки Александровы, видевши падение шатра, возрадовались.
Шестой — из слуг Александра, по имени Ратмир. Этот бился пешим, и обступили его враги многие. Он же от многих ран пал и так скончался". («Повести Древней Руси». — М., 1986 г.).
Часто в сражениях князья и бояре шли в атаку в первых рядах — ведь уважение воинов можно было заслужить лишь собственным примером:
«Итак встретились полки, а выехали вперед против татар Даниил Романович, и Семен Олюевич, и Василек Гаврилович. Тут Василька поразили копьем, а Даниил был ранен в грудь, но он не ощутил раны из-за смелости и мужества; ведь он был молод; восемнадцати лет, но силен был в сражении и мужественно избивал татар со своим полком. Мстислав Немой также вступил в бой с татарами и был он также силен, особенно когда увидел, что Даниила ранили копьем». («Летописные повести о монголо-татарском нашествии»).
Русские былины оставили нам достаточно образные сведения о том, что представляли собой дружинники в бою. Как правило, описание поединков идет по общепринятому шаблону. Вначале воины сражаются на всех видах имеющегося в наличии оружия, а «изломав» его, переходят к рукопашному бою, и здесь решается судьба поединка: «Разъехалися на копья востры: У них копья в руках погибалися, На черенья копья рассыпалися; Разъехалися на палицы боевые: У них палицы в руках погибалися; По маковкам палицы отломилися; Разъехалися на сабли востры: У них сабли в руках погибалися, Повыщербили на латы кольчужныя, Скоро они соходили со добрых коней, Захватилися они во ухваточку, Стали они боротися, ломатися. Отмахнулась у Ильи ручка правая, Подвернулась ножка левая, Упадал Илья на сыру землю. Садился Сокольничек на белы груди, Вынимал ножище-кинжалище И стал смеятися-ругатися: „Пора ти, старому, в монастырь идти, Постричься во старцы, в игумены; А ежели нет бессчетной золотой казны, Я тебе дал бы до люби“. Разъярилось сердце богатырское, Раскипелась кровь молодецкая: Как ударил он Сокольника в черны груди, И вышиб его выше лесу стоячего, Ниже облака ходячего…» (25).
Часто русские богатыри в былинах выходят либо один на один с целым войском, либо в очень ограниченном числе. Летописи донесли до нас такие случаи, когда один выходил против трехсот (речь идет о воине Рогдае. «Никоновская летопись»), а другой (Олег Ратиборович. «Радзивиловская летопись») в одиночку «избиша» вражескую дружину. Также как в аналогичных случаях со скандинавскими сагами, можно допустить, что нечто подобное могло происходить на самом деле. Конечно, речь не идет о войске в несколько тысяч человек, но случалось, что несколько десятков, а то и сотен врагов дружинник действительно разгонял в одиночку. Это не означает, что всех он уничтожал поголовно. Противники, видя уникальное боевое искусство воина, просто разбегались, не рискуя вступить с ним в бой.
"В год 984 пошел Владимир на радимичей. Был у него воевода Волчий Хвост; и послал Владимир Волчьего Хвоста вперед себя, и встретил тот радимичей на реке Пищане и победил радимичей Волчий Хвост. Оттого и дразнят русские радимичей, говоря: «Пищащы волчьего хвоста бегают». («Повести Древней Руси»).
Несомненно, воевода сражался в бою не один, а с дружинниками. Но было их слишком мало по сравнению с войском. В противном случае насмешек русских радимичи не вызвали бы.
В былинах такие пересказы украшались множеством эпитетов и образными сравнениями: «И наехали удалы добры молодцы. Те же во поле быки кормленые, Те же сильные могучие богатыри, И начали силу рубить со краю на край, Не оставляли они ни старого, ни малого, И рубили они силу сутки пятеро, И не оставили они ни единого на семена, И протекала тут кровь горячая, И пар шел от трупья по облака» (121).
Иногда, чтобы победить вражескую силу, былинные богатыри использовали подручные средства: «Рассержалось у Илейка сердце богатырское, Расходились плечи могучие: Захватил он в шляпу грецкую землю— сорок пять пудов, Метал шляпой в Идолища поганого, Попадал ему в буйну голову, — Полетела голова, ровно пугвица» (25). А то и: «Ухватил поганого татарина за резвы ноги, Начал татарином помахивать…» (25).
Тем самым в былине подчеркивается невиданная сила героя. Победить врага привычным оружием — факт уже неудивительный и как бы обыденный.
Исследования показывают, что у былинных богатырей были реальные исторические прототипы, совершавшие реальные подвиги, разумеется, приукрашенные певцом.
Кроме дружины, в войска княжеств входили полки «воев», состоящие из городского населения. Они составляли пешую часть армии. Разумеется, вооружение воев было не таким богатым и разнообразным, как у дружинников, но владеть им они умели, так как во многих русских городах устраивались ежегодные военные сборы. Вои составляли основную массу пешего строя — фаланги.
В походах широко использовались наемники — разного рода «охочие люди»; публика, в большинстве своем, сомнительная и требующая особого пригляда, но зато являющаяся на место сбора со своим оружием и провиантом. Участвовали в них также наемники-иностранцы из числа кочевников, скандинавов и народов Восточной Европы.
В XIII веке разрозненным русским княжествам, постоянно воюющим между собой, пришлось столкнуться с мощью монгольского войска.
Из дошедших до наших дней летописных сведений о монгольском нашествии 1237 года наиболее интересна «Повесть о разорении Рязани Батыем», а точнее момент, связанный с именем Евпатия Коловрата. Хотя эта повесть и датируется современными исследователями XVI веком, судя по всему, ее автором использовались какие-то более древние, не сохранившиеся источники.
"И некий из вельмож рязанских по имени Евпатий Коловрат был в то время (во время штурма Рязани — В.Т.) в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем, и услышал о нашествии зловредного царя Батыя, и выступил из Чернигова с малою дружиною, и помчался быстро. И приехал в землю Рязанскую, и увидел ее опустевшую, города разорены, церкви сожжены, люди убиты.
…И собрал небольшую дружину — 170 человек, которых Бог сохранил вне города. И погнались вослед безбожного царя, и едва нагнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы Батыевы. И начали сечь без милости, и смешалися все полки татарские. И стали татары точно пьяные или безумные. И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сек ими. Почудилось татарам, что мертвые восстали. Евпатий же насквозь проезжая сильные полки татарские, бил их нещадно. И ездил средь полков татарских так храбро и мужественно, что и сам царь устрашился… И послал шурша своего Хоставрула на Евпатия, а с ним сильные полки татарские. Хоставрул же похвалился перед царем, обещал привезти у царю Евпатия живого. И обступили Евпатия сильные полки татарские, стремясь его взять живым. И съехался Хоставрул с Евпатием. Евпатий же был исполин силою и рассек Хоставрула наполы до седла. И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, а других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество пороков, и стали бить по нему из бесчисленных пороков, и едва убили его. И принесли тело его к царю Батыю…" («Повести Древней Руси»).
Если взглянуть на текст с точки зрения реальности происходящего, то логично будет предположить, что Коловрат начал партизанскую войну в тылу у татар, нападая и уничтожая отдельные отряды и разъезды. Батый был вынужден бросить против него многочисленный корпус, которому удалось облавой загнать русских в какой-то укрепленный пункт, ибо вести стрельбу из пороков в открытом поле по одиночным мишеням бессмысленно, так как камнеметные машины предназначены для обстрела крупных площадей, С помощью осадной техники татары взяли штурмом укрепление и перебили русских воинов.
Создать сильную армию, пригодную для борьбы со степняками, Русь смогла только при московском князе Дмитрии Ивановиче. Но объединить силы окрестных княжеств еще недостаточно. Для боя с конными массами ордынцев нужна была какая-то новая тактика.
Интересная мысль прозвучала в статье Александра Левина «Битва на Боже» (из книги «Дорогами тысячелетий»). Он выдвинул версию о массовом применении бердышей, так называемых «перукарнийских ножей», московскими воинами в битвах на Боже и Куликовом поле (то, что бердыши использовались на Руси еще в XIV веке, доказали археологические раскопки на Куликовом поле):
"И всадник и конь были защищены доспехами. Но у коня оставалось одно незащищенное место — брюхо. Поэтому древко бердыша, на конце которого было копьецо, всаживалось в землю наклонно под углом 60°. Древко втыкалось по ходу коня. Бердыш, отточенный до остроты бритвы, тупием надевался вниз, острием — вверх. Нижний конец, снабженный железной плоской косицей, прикручивался к древку сыромятным ремешком. Дополнительно бердыш прикреплялся к земле посредством пропуска через все отверстия на тупике крепких волосяных веревочек, которые привязывались к вбитым в землю колышкам. Присаженный таким образом бердыш мог выдержать до десятка лошадей, рассекая подпруги и на всю длину брюхо коня.
Бердыш предназначался и для уничтожения всадника. Всадник летел прямо головой на остроконечный приподнятый конец бердыша и погибал. Волосяные веревочки — это настоящие силки для коня" (55).
В самом деле, каким еще способом можно было эффективно использовать бердыш в XIV веке? Позднее стрельцы применяли его как подставку под пищаль. Но стоило ли создавать столь сложную конструкцию, если можно воспользоваться, по примеру европейских мушкетеров, сошкой? Бердышом можно было рубить! Да, действительно, им можно было наносить эффективные рубящие удары. Но вооружать таким оружием всех в строю было нецелесообразно, потому что воспользоваться бердышами могла лишь незначительная часть воинов.
К. В. Асмолов в статье «Соперник меча» («Боевое искусство планеты» N 8-10, 1993 г.) предполагает, что действия бердышом могли выглядеть следующим образом:
«Российский бердыш — оружие гораздо более многофункциональное. Его достаточно длинный выем, образуемый у топленным в древко нижним концом лезвия, полностью защищает руку, которой очень удобно держать древко в этом месте, особенно, когда нужно сменить дистанцию боя. В отличие от других видов топора, бердышом удобно работать обратным хватом, действуя им подобно косе — так и поступали вооруженные им воины, двигающиеся в первых рядах пехотинцев и подрубающие ноги врагу. Общая длина бердыша с древком колебалась от 145 до 170 см, а длина его лезвия — от 0,5м до 80 см».
Автор статьи не учел, что «двигающиеся в первых рядах» воины, снабженные таким оружием, будут мгновенно расстреляны из луков или переколоты более длинными копьями противника. Ведь длина бердышей намного меньше длины копий, а воины, работающие ими двумя руками, не смогли бы воспользоваться щитами. Скорее всего, такие бойцы составляли вторую шеренгу, находясь под прикрытием щитоносцев. Оттуда им было бы удобно наносить рубящие удары через плечи воинов первой шеренги. Намного эффективнее могло быть использование бердышей в рассыпном бою, но реалии сражений XIV века не позволяли сделать такую тактику массовой. Едва ли пехотинцы рискнули бы атаковать строй лучников или конницу противника с холодным оружием врассыпную. Это стало возможным лишь в XVI-XVII веках, когда в связи с развитием огнестрельного оружия доспехи стали постепенно выходить из употребления, а тактика начала меняться.
Версия А. Левина несомненно достойна внимания, новее же до конца не продумана. Неубедительна и сложна крепежная конструкция. Постройка такого сооружения потребовала бы слишком много времени. Если бердыши и использовались в качестве заграждения, то устанавливались они способом более быстрым и надежным. Например, шнурки не привязывались отдельно к каждому колышку, а крепились к двум большим кольям, вбитым позади соседних бердышей. Можно предположить также, что через отверстия или кольца в лезвиях «перукарнийских ножей» продевалась проволока, которую воины протягивали от одного к другому через десять-двадцать бердышей, посекционно. Таким образом, пространство между отдельными ножами было полностью перекрыто для прохода. Для большей жесткости конструкции каждый бердыш снизу мог подпираться сошкой.
Правда, такая преграда была непроходимой только для конницы, пехота же могла повалить бердыши и двигаться дальше. Не по этой ли причине Мамай приказал воинам своих центральных полков спешиться перед Куликовской битвой?
Вести бой пешими на открытом пространстве нехарактерно для степняков. Этот случай — чуть ли не единственный в истории. Генуэзские пехотинцы, если и сражались в рядах войска Мамая, то число их было ничтожно. Этот факт вполне убедительно обосновал М. Горелик в статье «Куликовская битва 1380 г. Русский и золотоордынский воины». («Цейхгауз» N 1):
«…а что касается „фрязей“ — итальянцев, то столь излюбленная авторами „черная генуэзская пехота“, идущая густой фалангой, является плодом, по меньшей мере, недоразумения. С генуэзцами Крыма у Мамая в момент войны с московской коалицией была вражда — оставались лишь венецианцы Таны-Азака (Азова). Но там их было — с женами и детьми — лишь несколько сотен, так что эти купцы могли лишь дать деньги на наем воинов. А если учесть, что наемники в Европе стоили очень дорого и любая из Крымских колоний могла содержать лишь несколько десятков итальянских или вообще европейских воинов (обычно охрану несли за плату местные кочевники), число „фрязей“ на Куликовом поле, если они туда и добрались, далеко не доставало и до тысячи».
Следовательно, Мамаю оставалось рассчитывать только на собственные силы.
Русские могли поставить «перекарнийские ножи» в центре и на своем правом фланге. Левый же край оставили открытым, как бы предоставляя возможность монголам атаковать в конном строю. Туда степняки и направили свой основной удар, и там-то их ждала засада.
В центре пешие воины Мамая прошли преграду и завязали рукопашную. А на своем левом фланге монгольские конники не смогли преодолеть заграждение. Здесь дело даже не дошло до серьезных столкновений. Те небольшие отряды степняков, которым удавалось просочиться через ряды бердышей, русские без труда уничтожали. Когда же настал нужный момент, московские пешие стрелки по приказу повалили заграждения, давая возможность беспрепятственно пройти собственным конным дружинам.
С усовершенствованием огнестрельного оружия менялось вооружение русской армии; так, бездоспешные воины стали удобной мишенью для татарских лучников. Кочевники могли издали расстреливать слабозащищенных русичей, даже не пытаясь преодолеть бердышовые заграждения. Нужда заставила русских придумать новый способ борьбы с татарской конницей — «Гуляй-город».
Но «Гуляй-город», в свою очередь, был неудобен чрезмерной громоздкостью, не на всякой местности его можно было поставить. В дальнем походе такое сооружение отягощало армию. Позже ему на смену был изобретен заслон из «рогаток», очень удобный, компактный, легкий в сборке, а главное, создающий серьезную преграду не только для конницы, но и для пехоты.



 

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.