Главная arrow Всё arrow История России arrow История России 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История России История России

История России 1917-2009

Оглавление
История России 1917-2009
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
Страница 84
Страница 85
Страница 86
Страница 87
Страница 88
Страница 89
Страница 90
Страница 91
Страница 92
Страница 93
Страница 94
Страница 95
Страница 96
Страница 97
Страница 98
Страница 99
Страница 100
Страница 101
Страница 102
Страница 103
Страница 104
Страница 105
Страница 106
Страница 107
Страница 108
Страница 109
Страница 110
Страница 111
Страница 112
Страница 113
Страница 114
Страница 115
Страница 116
Страница 117
Страница 118
Страница 119
Страница 120
Страница 121
Страница 122
Страница 123
Страница 124
Страница 125
Страница 126
Страница 127
Страница 128
Страница 129
Страница 130
Страница 131
Страница 132
Страница 133
Страница 134
Страница 135
Страница 136
Страница 137
Страница 138
Страница 139
Страница 140
Страница 141
Страница 142
Страница 143
Страница 144
Страница 145
Страница 146
Страница 147
Страница 148
Страница 149
Страница 150
Страница 151
Страница 152

В 1989 г. происходили стремительные изменения в идеологической жизни общества. Все чаще в публикациях ученых, прежде всего фило¬софов, можно было прочитать, что в СССР построен не социализм, даже не ранний, а казарменный псевдосоциализм, тоталитаризм. Предлага¬лось полностью и без остатка избавиться от авторитарно-бюрократи¬ческой социальной и политической системы. Это виделось в возвраще¬нии на путь к демократическому, гуманному обществу, через движение к некой «мировой цивилизации». Воплотить эти намерения предпола¬галось через осуществление антитоталитарной, антиказарменной рево¬люции, которая будет решать свои задачи в течение определенного пе¬реходного периода. Показательно, что в вышедшей в конце 1989 г. рабо¬те Горбачева впервые лидером столь высокого ранга не упоминалось понятие «реальный социализм» — его вытеснила «социалистическая идея», что фактически означало отрицание социалистического харак¬тера построенного в СССР общества. Отсюда вытекала задача не совер¬шенствования, а самого радикального реформирования «реального со¬циализма».
К 1990 г. политическая система СССР находилась в кризисном со¬стоянии. Начало ее реформы привело к общему снижению уровня управ¬ляемости социальными процессами. Передача властных функций от партийных структур советским, которые организационно не были к это¬му подготовлены, привела к ослаблению централизованного влияния на экономику и политику, межнациональные отношения и социальные процессы. Современники констатировали повсеместную «эскалацию безнаказанности». Одновременно приходило осознание необходимос¬ти создания политического института, который компенсировал бы утра¬ту интеграционной функции КПСС.
В этих условиях в январе-феврале 1990 г. в окружении Горбачева решают дать ход идее о введении в СССР президентской системы. Пред¬ставление о том, что ему «не хватает власти», было связано с растущей нелегитимностью партии в условиях проведения курса на разделение функций между КПСС и государством, когда вмешательство в конф¬ликтные ситуации по линии партаппарата стало затруднительным и малоэффективным.
Учреждение поста Президента СССР на III съезде народных депу¬татов в марте 1990 г. произошло одновременно с отменой 6-й статьи Конституции о руководящей роли КПСС. М. С. Горбачев так оценил это событие: «Это же, товарищи, в буквальном смысле слова переворот, завершение, полное завершение изменения политической системы». Действительно, революционный смысл произошедшего состоял в том, что верховная государственная власть законодательно отделялась от партийной и становилась подотчетной всем гражданам, независимо от их политических взглядов. Сама же партия юридически превраща¬
 
лась в одну из общественных организаций, призванную бороться за вли¬яние сугубо политическими методами.
Почти одновременно с реформой политической системы зимой 1989-1990 гг. разворачивается движение за российский суверенитет, ставшее важнейшим фактором союзного значения. В основе общерос¬сийской консолидации лежали две основных причины: снижение эф¬фективности управления со стороны союзных структур; хроническое нежелание союзного руководства заниматься российскими проблема¬ми. Самосознание россиян было уязвлено и тем, что недовольство со стороны национальных регионов часто направлялось против России и русских, а не того самого «интернационального» «Центра», от которого Россия страдала по крайней мере не меньше других республик.
Поиск решения национальных проблем. Взрыв «национальной бом¬бы» был полностью неожиданным для инициаторов реформ. В ап¬реле 1990 г. М. С. Горбачев говорил: «Раньше считали, что все воп¬росы решены, ими можно особо и не заниматься. Ваш покорный слу¬га на первом этапе перестройки искренне полагал, что здесь больших проблем нет. Так уж мы были воспитаны».
В основе обострения национальных противоречий лежал ряд при¬чин. Во-первых, проводившаяся длительное время бюрократическая унификация всех сторон жизни оказала негативное влияние на этно¬культурную сферу. Под лозунгом «социалистического интернациона¬лизма» часто скрывался великодержавный космополитизм, вызывавший естественное неприятие у всех национальностей. Во-вторых, все наро¬ды страны за годы Советской власти в различной форме (от депорта¬ций до гонений на национальную культуру) испытали немало неспра¬ведливостей. Перестройка воспринималась как время для утверждения новой национальной политики. В-третьих, в 1918-1920 гг. было зало¬жено противоречие между национальным составом населения и нацио¬нально-государственной структурой СССР. В то время как в стране про¬живало более 100 больших и малых народов, лишь 14 «избранных» по¬лучили «свою» союзную республику. Другие довольствовались различного уровня автономиями, у иных не было и автономий. Стрем¬ление «выравнять права» было тем обоснованней, что «титульные» на¬роды на «своих» территориях обладали преимуществами в плане поли¬тического, экономического, социального, этнокультурного развития в сравнении с другими национальными группами. И наконец, национа¬лизм выступал как мощное оружие местных элит в борьбе против союз¬ного «центра» за контроль над республиканскими ресурсами в гряду¬щей экономической реформе.
Все это привело к тому, что после выхода национальных проблем на поверхность общественной жизни (Якутск и Алма-Ата, 1986) они дали о себе знать в 1988-1991 гг. в череде кровавых межэтнических конф¬
 
ликтов в самых разных частях СССР: в Карабахе и Сумгаите (Азербай¬джан, 1988), Новом Узене (Казахстан, 1989), Фергане (Узбекистан, 1989), Кишиневе (Молдавия, 1989), Сухуми (Абхазия, 1989), Баку (Азербайджан, 1990), Цхинвале (Южная Осетия, 1990). Если в 1989 г. в них погибли 221 человек, то за шесть месяцев 1990 — уже 632. К этому времени было совершено 4648 погромов, более 600 тыс. человек стали беженцами в своей стране. Межэтническая нестабильность все чаще становилась мотивом эмиграции из СССР.
Национальные проблемы стали предметом всестороннего обсужде¬ния на пленуме ЦК КПСС лишь в сентябре 1989 г. Однако принятый в итоге документ «О национальной политике партии в современных ус¬ловиях» не содержал практически никаких новых подходов, а решения пленума, как полагают современные авторы, даже усугубили ситуацию. Лишь в апреле — мае 1990 г. Верховный Совет СССР принял ряд зако¬нов, призванных регулировать межнациональные и федеративные от¬ношения: «Об усилении ответственности за посягательства на нацио¬нальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР», «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», «Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик». Однако эти акты появились тогда, когда центральная власть уже была ослаблена, а ситуация в республиках требовала твердой политической воли, немед¬ленных и решительных действий. В результате на всех направлениях национальной политики руководство страны катастрофически запаз¬дывало с принятием необходимых решений, а если и действовало, то крайне вяло. Это проявлялось и в Закавказье, и в Средней Азии, и в Прибалтике. Неэффективность действий Горбачева на «национальном» направлении стала одним из факторов перманентного падения его по¬литического авторитета.
Националисты во всех республиках пользовались схожим набором идей. Вначале использовались экологические мотивы. Естественная реакция на вредные последствия развития индустрии для природной среды и здоровья за пределами РСФСР приобретала форму заботы о сохранении этнической среды, а пренебрежение экологической безопас¬ностью со стороны союзных ведомств — как, в лучшем случае, безраз¬личие к судьбе нерусских народов. Аналогичным образом трансформи¬ровались идеи национального возрождения. Вдруг «обнаружилось», что все нерусские народы оказались в состоянии глубокого культурного упадка, деэтнизации и даже на грани исчезновения. Причины связыва¬лись со «зловредной» политикой Москвы. В сознание населения рес¬публик внедрялась мысль о неэквивалентном экономическом (в пользу «центра») обмене и возможности быстрого улучшения социально-эко¬номической ситуации при условии автономного ведения хозяйства.
 
Много внимания уделялось обоснованию идеи об аннексии Совет¬ским Союзом, а до него Россией, тех государств и территорий, историче¬скими наследниками которых провозглашали себя претендующие на не¬зависимость союзные республики. Согласно этой логике, СССР и рус¬ские были и остаются оккупантами, пребывание республик в Союзе — незаконно, восстановление исторической справедливости требует воссоз¬дания государственной независимости. Одна из главных исторических идеологем состояла в переносе пороков и преступлений сталинизма на русский народ. К моменту роспуска СССР исторический образ России — страны-агрессора всех времен и при всех вождях в республиках Совет¬ского Союза — был демонизирован до немыслимых размеров.
Нарастающая русофобия в республиках вызвала ответную реакцию в РСФСР. «Взрыв» произошел на сентябрьском (1989) пленуме ЦК, когда впервые союзному руководству был «предъявлен счет» за бед¬ственное положение России. Констатировалось, что крупнейшая в стра¬не республика — Россия — находится в условиях финансовой, ценовой, экономической дискриминации. Между тем Горбачев и его окружение оказались не в состоянии предложить какой-либо разумный вариант разрешения давнего исторического противоречия между союзными и российскими властными структурами. Поощряя суверенизаторские «изыски» в других республиках, Горбачев настаивал на «интеграцион¬ной особенности» русских, «сложившейся исторически». Как вспоми¬нал помощник генсека А. С. Черняев, его «патрон» «железно» стоял против создания компартии РСФСР и полного статуса России в каче¬стве союзной республики.
Иначе развивались события вокруг Прибалтики. Здесь изначально в основе действий национальных движений лежала идея обретения не¬зависимости от СССР. В середине 1988 г. эти республики потребовали «внести ясность» в события 1939 и 1940 гг., связанные с их присоедине¬нием к СССР. Тогда же в политический обиход вводится термин «рес¬публиканский суверенитет», который трактуется достаточно широко. В документе «Саюдиса» (Литовского Народного фронта в поддержку перестройки) было записано, что «суверенитет Литовской ССР должен охватывать управление всеми отраслями хозяйства, включая экономи¬ку, политику, формирование бюджета, финансовую, кредитную, торго¬вую, налоговую и таможенную политику». Осенью-зимой 1988 г. в При¬балтике приняты важные законодательные акты, отразившие движение в этом направлении: местным языкам придан статус государственных, а сессия ВС Эстонии приняла «Декларацию о суверенитете» и допол¬нения к Конституции, позволявшие в «определенных случаях» приос¬танавливать или устанавливать пределы применения союзных законов. Позднее такие же акты приняли Литва и Латвия.
В декабре 1989 г. на II съезде народных депутатов СССР «прибал¬там» удалось добиться осуждения советско-германского договора 1939.
 
К этому времени литовцы смогли «оторвать» местную партийную орга¬низацию от союзной. ХХ съезд компартии Литвы (19-20 декабря 1989) объявил ее независимой от КПСС. Тем самым каналы политического влияния Москвы на регион быстро сужались.
11 марта 1990 г. Верховный Совет Литвы принял Акт «О восстанов¬лении независимого Литовского государства». Литовская ССР переиме¬новывалась в Литовскую республику с отменой на ее территории Кон¬ституции Литовской ССР и СССР. Вместо них утверждался временный Основной Закон Литовской Республики на базе Конституции 1938 г. 30 марта и 4 мая схожие акты прияли соответственно Эстония и Латвия.
Таким образом, к середине 1990 г. прибалтийские «независимцы» прошли значительную часть пути к «свободе». Дальнейшая судьба «вос¬созданных стран» зависела от позиции союзного руководства, а также ситуации в других республиках, прежде всего — России.
Эволюция представлений о путях экономических преобразований.
Концепция экономической реформы Горбачева и его «команды» сформулирована на июньском (1987) пленуме ЦК КПСС. Подго¬товка к нему шла трудно. Горбачев вспоминал, что только в марте 1987 г. стали нащупываться новые подходы.
Основным результатом июньского пленума стало принятие Закона «О государственном предприятии (объединении)» и «пакета» из конк¬ретизирующих его 11 совместных постановлений ЦК и Совмина СССР (о Совмине, о Госснабе, Госплане, Минфине, республиканских органах управления, о реформе ценообразования, совершенствовании банковс¬кой системы). Изменялось соотношение прав министерств и предприя¬тий, союзных и республиканских органов власти. Вместо привычного плана вводился «государственный заказ», охватывавший лишь часть производимой продукции, остальную предприятиям разрешалось реа-лизовывать по своему усмотрению. На самих предприятиях предусмат¬ривалось избрание руководителей, а также советов трудовых коллекти¬вов, что также должно было мобилизовать активность, повысить ответ¬ственность и заинтересованность работников. Ту же цель преследовало расширение прав предприятий в определении зарплаты и выбора ас¬сортимента выпускаемой продукции. Очень «рыночной» была статья 23 закона, допускавшая возможность прекращения деятельности убы¬точного предприятия.
Закон о государственном предприятии обобщил все «лучшее», что существовало в тогдашней практике хозяйствования и было апробиро¬вано в порядке эксперимента. Одновременно он стал вершиной пред¬шествующего этапа экономического вольномыслия, предоставляя пред¬приятиям не виданную ранее свободу и вводя реальные элементы ры¬ночного регулирования хозяйственных отношений. И тем не менее, уже первые результаты действия закона были далеки от ожидаемых.
 
В 1988 г. госзаказ составил в среднем 85%, однако предприятия тре¬бовали его увеличения, так как отсутствие опыта, а также рыночной инфраструктуры (бирж, посреднических контор и др.), осложняли реа¬лизацию изготовленных изделий. Связи между предприятиями прини¬мали форму преимущественно бартерных отношений, и, следовательно, были шагом назад даже не только в плане продвижения к проектируе¬мому рынку, но и в сравнении с реальной социалистической экономи¬кой. Выборность директоров часто приводила к выдвижению не луч¬ших профессионалов, в деятельности которых к тому же усиливался популизм. Многие предприятия воспользовались возможностью под¬нять зарплату работникам и в то же время поднимали цены на свои из¬делия, сокращали выпуск дешевого ассортимента. Не всегда повышали уровень управления и советы трудовых коллективов, дублируя функ¬ции и профсоюзов, и администрации. «Зависала» статья 23 закона (о возможном банкротстве): в 1988 г. более 30% предприятий были убы¬точными, а еще 25 — получали небольшую прибыль; при переходе на самофинансирование и лишении господдержки они рисковали стать банкротами, вызывая взрывы безработицы. К такому повороту собы¬тий не были готовы ни общество, ни государство.
Столь же неоднозначной оказалась и кооперативная политика. В 1987-1988 гг. был принят ряд актов, поощряющих частную инициати¬ву. Главным из них стал Закон «О кооперации в СССР» (май 1988). За счет стремительного роста кооперативного движения государство пыта¬лось улучшить положение в социальной сфере: неудовлетворенный спрос на промтовары широкого потребления составлял более 30 млрд. рублей, а в сфере услуг, оказываемых госпредприятиями, — около 15. Однако чем активнее развивалось кооперативное движение, тем более насторожен¬ное отношение оно вызывало. Льготы позволяли кооператорам закупать сырье по низким госценам, а продавать продукцию по высоким, коммер¬ческим. При сопоставимой интенсивности труда зарплата в кооперати¬вах была несравненно выше, чем в государственном секторе. Несовер¬шенство системы контроля приводило к тому, что руководители многих предприятий создавали при них кооперативы. Возможности использо¬вать государственную материально-техническую базу и ресурсы, соеди¬ненные с преимуществами и льготами кооператоров, давали особенно значительный эффект. Такие кооперативы откровенно паразитировали на государственной экономике. Закон о кооперации способствовал лега¬лизации теневого бизнеса, создавал условия для «отмывания» криминаль¬ных денег, увеличения социальных диспропорций, появления рэкетиров. В 1988 г. зафиксировано 600 случаев рэкета, но только в 137 из них потер¬певшие обратились за помощью в правоохранительные органы.
Реформирование экономики страны в 1987-1988 гг. не ограничи¬лось принятием законов о госпредприятии и кооперации. Создавались
 
совместные предприятия; были расширены права госпредприятий и кооперативов во внешнеэкономической деятельности; началась коммер¬циализация отраслевых банков: в августе 1988 г. зарегистрирован пер¬вый кооперативный банк. При обсуждении аграрных проблем продви¬галась идея аренды; было разрешено приступить к выпуску акций пред¬приятиями и организациями; рассматривался вопрос о возможной конверсии. Преимущественно в этих сферах концентрировалось соци¬ально активное население, наиболее заинтересованное в радикализации экономической реформы.
И тем не менее реализация закона о государственном предприятии, попытка использовать «кооперативный» ресурс были наиболее значи¬мыми направлениями экономического курса 1987-1988. Но ни одно из них не решило первоначальных задач. Более того, наложенные на про-инфляционные меры предшествующего этапа, эти два элемента поли¬тики значительно усугубили ситуацию как в производственной сфере, так и на потребительском рынке. С начала 1988 г. отмечается ажиотаж¬ный спрос, к осени стала реальностью перспектива развала потребитель¬ского рынка в результате финансовых диспропорций.
Одна из главных причин хозяйственных неудач в СССР в конце 1988 г. — недооценка роли финансовых рычагов регулирования эконо¬мики, что было характерно для мышления высшей партийно-хозяйствен¬ной элиты в 1985-1988. По мнению специалистов, ценовая и денежная реформы должны были если не предшествовать, то, по крайней мере, со¬путствовать, не отставать от других «прорыночных» преобразований. В СССР же ситуация развивалась иначе. Принципиальное решение о ре¬форме ценообразования, принятое на июньском (1987) пленуме ЦК дол¬жно было осуществляться с 1 января 1988 г. Всю вторую половину 1987 г. Госкомцен «гнал» подготовку реформы и к намеченному сроку ее пара¬метры были определены. Однако реформу пришлось «отложить». Это было сделано в силу существования ряда стереотипов, мощное давление которых испытывали как рядовые граждане, так и руководство страны.
Известный экономист Е. Ф. Сабуров прямо писал о «разрушитель¬ном страхе» как мотиве бездействия. Этим можно объяснить тот факт, что, принимая аргументы в пользу изменения системы цен и неоднок¬ратно одобряя предложенные меры, в том числе, и на заседаниях По¬литбюро, важнейшая рыночная реформа так и не была запущена ни в 1988, ни позже.
О ней открыто заговорили лишь под влиянием кризиса в 1989 г., и она сразу же оказалась в центре политической борьбы и стала предме¬том популистских спекуляций. Призывая к проведению рыночных ре¬форм, горбачевское руководство само оттягивало их начало. В резуль¬тате кризисная ситуация в социально-экономической сфере станови¬лась все менее управляемой, сужая возможности относительно плавного
 
перехода к рыночным отношениям и создавая питательную почву для политического и экономического радикализма.


 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.