Главная arrow Всё arrow История России arrow История России 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История России История России

История России 1917-2009

Оглавление
История России 1917-2009
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
Страница 84
Страница 85
Страница 86
Страница 87
Страница 88
Страница 89
Страница 90
Страница 91
Страница 92
Страница 93
Страница 94
Страница 95
Страница 96
Страница 97
Страница 98
Страница 99
Страница 100
Страница 101
Страница 102
Страница 103
Страница 104
Страница 105
Страница 106
Страница 107
Страница 108
Страница 109
Страница 110
Страница 111
Страница 112
Страница 113
Страница 114
Страница 115
Страница 116
Страница 117
Страница 118
Страница 119
Страница 120
Страница 121
Страница 122
Страница 123
Страница 124
Страница 125
Страница 126
Страница 127
Страница 128
Страница 129
Страница 130
Страница 131
Страница 132
Страница 133
Страница 134
Страница 135
Страница 136
Страница 137
Страница 138
Страница 139
Страница 140
Страница 141
Страница 142
Страница 143
Страница 144
Страница 145
Страница 146
Страница 147
Страница 148
Страница 149
Страница 150
Страница 151
Страница 152

Несогласованность в действиях союзного и российского центров власти оказала огромное влияние на ситуацию в стране в целом, приве¬дя к последствиям, которые в 1990 г. едва ли кто мог бы предсказать.
Трудности перехода к рынку. Начало конфронтации между россий¬скими и союзными структурами пришлось на период, когда в сре¬де советской хозяйственно-управленческой элиты при значитель¬ном влиянии научного экономического сообщества сложилось представление о той системе мер, которую необходимо осуществить для перехода к рыночным отношениям. Намерение проводить ре¬шительные, хотя и очевидно болезненные, преобразования было существенно простимулировано нарастающим экономическим ха¬осом в СССР.
В середине 1990 г. в окружении Н. И. Рыжкова были разработаны два варианта перехода к рынку. Первый («Основные направления») связывался с именем академика Л. И. Абалкина, отвечавшего в ранге вице-премьера союзного правительства за подготовку экономической реформы. Авторами второго («500 дней») были академик С. С. Шата¬лин и Г. А. Явлинский. Последний длительное время работал в «абал¬кинской» комиссии, поэтому не случайно специалисты отмечали совпа¬дение базовых положений обеих программ. Они включали приватиза¬цию государственной собственности, поддержку малого и среднего предпринимательства и создание конкурентной среды, восстановление товарно-денежного баланса, плавную реформу ценообразования; индек¬сацию денежных доходов и социальную защиту лиц, оказавшихся за чертой бедности; реорганизацию службы трудоустройства в связи с не¬избежным появлением безработицы.
Различия в программах касались двух моментов. Программа «500 дней» предполагала проведение реформы при заключении лишь экономического союза между республиками, отодвигая на дальний срок политический договор. Основными субъектами государственного регу¬лирования считались «суверенные государства»: предполагалось вер¬ховенство их законодательств. Отражая настроения нетерпения и вы¬ражая их, авторы полагали возможным перейти к рынку за 500 дней. Сто¬ронники абалкинского подхода рассчитывали, что на это уйдет 6-8 лет. Характерно, что в газете «Демократическая Россия» программа опубли¬кована под заголовком «Россия ждать не может». Именно заключавша¬яся в плане «500 дней» «философия действия» предопределила то, что он был взят на вооружение руководством РСФСР в качестве российс¬кой программы экономических реформ. Различия, которые имели меж¬ду собой союзная программа и «500 дней» стали трактоваться как не¬преодолимые. Пропаганда российского плана была сдобрена изрядной дозой популизма. Помимо революционных темпов, переход к рынку обещали осуществить без ущерба населению.
 
Осенью 1990 г. в полной мере проявилось противоречие между не¬обходимостью проведения активной экономической политики и него¬товностью государственно-политических структур это делать. Кризис народного хозяйства требовал принятия срочных мер, однако в Москве не было единства в том, какими они должны быть. Российский парла¬мент одобрил программу «500 дней», Верховный Совет СССР принял свой план рыночного реформирования («Основные направления»). В результате не просто не было согласованных действий, а отношения между союзными и республиканскими властями приобрели остро кон-фронтационный характер, блокируя любые реформаторские начинания. Союзный премьер-министр Н. И. Рыжков подвергался беспощадной критике за неудачи в экономике предшествующих лет, излишнюю ос¬торожность при выборе мер преобразований, неготовность и даже не¬желание переходить к рынку. Внезапная болезнь (инфаркт в конце де¬кабря 1990) поставила окончательную точку в вопросе о его отставке. Вместо него премьером 11 января 1991 г. был назначен В. С. Павлов (министр финансов прежнего правительства), старавшийся в 1989 -1990 гг. сохранять политическую нейтральность.
Правительство Павлова приступило к работе в нелегких условиях. Оно получило охваченную спадом экономику, острый дефицит бюджет¬ных средств. Эти трудности усугублялись тем, что суверенные респуб¬лики явочным порядком стали проводить в жизнь систему одноканаль-ного поступления налогов в бюджет. Накануне 1991 г. российское руко¬водство решило сократить отчисления Союзу на 100 млрд рублей. Отрицательно повлиял на советскую экономику переход на мировые цены и расчеты в свободно конвертируемой валюте с бывшими социа¬листическими странами. Связывала руки правительству усиливавшая¬ся политическая конфронтация между союзными и республиканскими властями. В результате отсутствовала возможность своевременно и ком¬плексно проводить непопулярные, но необходимые меры, что, с одной стороны, снижало их эффективность, а с другой — вновь ставило прави¬тельство под огонь жесткой критики.
Экономическое неблагополучие особенно болезненно проявлялось в социальной сфере. В 1991 г. основных продуктов в расчете на душу населения в целом было столько же или несколько меньше, чем в 1985, хотя уже тогда этот уровень признавался недостаточным. Сокращалось производство продовольственных изделий. Меньше было произведено сахара, мяса, колбасных изделий, мясных полуфабрикатов, животного масла и цельномолочной продукции. Продолжавшийся рост объема де¬нежной массы привел к повышению цен практически на все потреби¬тельские товары, которые от этого не стали доступнее. А их нехватка порождала ажиотажный спрос, усиливая всяческие дефициты: «про за¬пас» скупалось то, что имело относительно продолжительный срок
 
хранения. В марте 1991 г. Госкомстат констатировал, что на долю нор¬мированной розничной продажи основных видов продукции приходится от 70 до 100% всех ресурсов. В связи с нехваткой товаров в ряде регио¬нов отменялась талонная система, так как власти не могли обеспечить население даже по заявленным скудным нормам.
Осложнение общественно-политической ситуации. «Парад суверени¬тетов», экономический хаос, межнациональные конфликты приве¬ли к значительному осложнению общественно-политической ситу¬ации. С весны 1990 г. возникают партии откровенно антисоциалис¬тического характера. Судьба же провозглашенных в 1985 г. реформ и судьба самого Союза ССР во многом зависели от состояния веду¬щего элемента советской политической системы — КПСС. В то вре¬мя когда в обществе реально существовал инициированный «сверху» идеологический и политический плюрализм, партия формально ос¬тавалась единой «монолитной» организацией. Руководство уклоня¬лось от признания того факта, что она уже не была союзом едино¬мышленников, а внутрипартийные разногласия часто имели непри¬миримый характер. Произошел фактический раскол на ряд фракций или «платформ». «Демократическая платформа» выступала с соци¬ал-демократических позиций. «Марксистская платформа» критико¬вала отступления от марксизма и ратовала за возврат к его класси¬ческим образцам. Крайне левые силы объединились в движения «Коммунистическая инициатива» и общество «Единство — за ле¬нинизм и коммунистические идеалы».
Кризис в КПСС возник не случайно и связан с определенными пред¬ставлениями о характере и перспективах возможной эволюции этого политического института. В 1985-1991 гг. сложились два подхода к партии, которые можно условно назвать ликвидаторским и прагмати¬ческим. Первый исходил из того, что КПСС являлась хребтом тотали¬тарной системы, поэтому ее необходимо ликвидировать. Сторонники такого взгляда не только не занимались разработкой концепции пере¬стройки партии, но и доказывали ее ненужность. А перестройка жест¬кой иерархической организации могла быть осуществлена лишь «сверху». Эту позицию разделял М. С. Горбачев. Его скептическое к КПСС отношение к лету 1990 г. заметно усилилось. В ответ на совет своего помощника А. С. Черняева оставить пост Генерального Секрета¬ря ЦК КПСС Горбачев произнес: «Знаешь, Толя, думаешь не вижу., как сговорились все, уговаривают бросить генсекство. Но пойми: нельзя эту паршивую взбесившуюся собаку отпускать с поводка. Если я это сде¬лаю, вся эта махина целиком будет против меня».
Сторонники другого подхода в отношении к КПСС рассматривали партию не столько как «тоталитарную структуру», сколько как истори¬чески сложившийся институт управления, «партию власти». Они пола¬
 
гали, что это — единственная общесоюзная сила, держащая в своих ру¬ках все общественные связи. Поэтому быстрое ее отстранение от власти фактически будет означать не шаг к демократии, а дезертирство, кото¬рое непременно ввергнет страну в еще больший хаос. Считалось, что партия, произведя внутреннюю реорганизацию, должна возглавить пре¬образования при сохранении высокой степени управляемости соци¬альными процессами, «без потрясений». Все эти идеи оказались невос¬требованными и даже всерьез «наверху» не обсуждались.
Кризис партии в полной мере проявился на ставшем последним XXVIII съезде КПСС (июль 1990). Многие делегаты выразили неудов¬летворенность работой высшего партийного руководства и ближайше¬го окружения генсека. Съезд заменил Программу партии программным документом «К гуманному демократическому социализму», содержав¬шем достаточно общие декларации. Коренное изменение претерпели и организационные основы деятельности КПСС. Съезд закрепил «право отдельных коммунистов и групп выражать свои взгляды в платформах», т.е. возродил фракционность. Кроме этого, Съезд установил фактичес¬ки неограниченную «самостоятельность компартий союзных респуб¬лик». КПСС вместо единой централизованной организации становилась «союзом» республиканских компартий, что наносило удар по государ¬ственному единству СССР.
Осенью 1990 г. наблюдалась повсеместная радикализация обще¬ственно-политических настроений. Это было во многом связано с ухуд¬шением продовольственного снабжения, нехваткой самых различных товаров. В августе по стране прокатилась волна «табачных» бунтов — только в Москве их было более 100. Несмотря на то что летом 1990 г. собран рекордный урожай зерна (220 млн т), в сентябре разразился хлеб¬ный кризис. Одновременная остановка на ремонт табачных фабрик и хлебопекарен у многих вызывала недоумение. Подозрения в «рукотвор¬ном» характере трудностей подогревались информацией о наличии ог¬ромных запасов товаров в разного рода «накопителях». Одни политики объясняли это пороками существовавшей системы, другие усматрива¬ли здесь намеренный саботаж.
Так или иначе, и сторонники сохранения социализма, и те, кто хо¬тел от него уйти, стали говорить о необходимости «наведения поряд¬ка», введения жестких, чрезвычайных мер для преодоления кризиса. При этом обе стороны обвиняли друг друга в стремлении к диктатуре. Так, 16 сентября, в день проведения демократического митинга на Манеж¬ной площади в поддержку программы «500 дней» были замечены пере¬движения войск под Москвой, что дало основание бросить обвинение властям в подготовке силовой акции. В том же месяце заметное распро¬странение получил документ под названием «Программа действий-90», подготовленный одной из входивших в «Демократическую Россию»
 
организаций. Текст содержал призывы к созданию комитетов граждан¬ского действия, цель которых, — дестабилизация в обществе, разгром общественно-политических структур с помощью массовых акций: де¬монстраций, пикетирования, забастовок. Предлагалось перейти и к «явочной приватизации» — насильственному изъятию у колхозов и со¬вхозов земель с помощью особых групп захвата.
7 ноября, в разгар праздничной демонстрации на Красной площади, член Ленинградского народного фронта с расстояния в 50 метров дваж¬ды стрелял в М. С. Горбачева. Неудавшийся теракт заставил Президен¬та СССР резко сдвинуть свой курс вправо. Он внес в Верховный Совет предложения, нацеленные на укрепление исполнительной власти («8 пунктов Горбачева»). При этом подчеркивалось, что речь идет не о диктатуре, а о наведении порядка, развитии подлинно демократических процессов, восстановлении управляемости экономикой, пресечении межнациональных распрей и борьбе против преступности. В начале января 1991 г. по сути утверждалась форма президентского правления. Реорганизованы были исполнительно-распорядительные органы влас¬ти, введен в действие совместный приказ министров обороны и внут¬ренних дел об организации совместного патрулирования городов и на¬селенных пунктов солдатами и милицией.
Возможность укрепления союзных структур вызывала озабочен¬ность у либеральных политиков. Они полагали, что Горбачев попал под влияние «реакционеров», под которыми подразумевали «партократов», верхушку ВПК, генералитет и офицерство, сотрудников союзных ве¬домств, большинство членов Верховного Совета СССР. Отражая эти настроения, Э.А, Шеварднадзе на IV съезде народных депутатов СССР (декабрь 1990) заявил, что «грядет диктатура» и в знак протеста подал в отставку с поста министра иностранных дел. На том же съезде вице-президентом СССР стал Г. И. Янаев (ранее работал в комсомольских и профсоюзных структурах), что было расценено как подтверждение но¬вой, консервативной тенденции.
Огромное влияние на эскалацию противостояния между российс¬кими и союзными властями оказали столкновения гражданского насе¬ления и подразделений армии, МВД в Литве и Латвии. В Вильнюсе, в ночь с 12 на 13 января 1991 г., при попытке захвата телевизионного цен¬тра пролилась кровь. Противостоящие стороны, как и многие советские граждане, по-разному определяли приведшие к этому причины. Напря¬женность нарастала и в связи отсутствием вразумительных объяснений со стороны союзного руководства, что некоторыми трактовалось как свидетельство его соучастия в конфликте. Российские либералы болез¬ненно реагировали на произошедшее, опасаясь повторения «вильнюс¬ского сценария» в схожих ситуациях. Усилилась критика в адрес М. С. Горбачева, союзного правительства, военных. 19 февраля 1991 г.
 
выступая на телевидении, Б. Н. Ельцин потребовал отставки Президен¬та СССР, а 9 марта призвал своих сторонников «объявить войну руко¬водству страны».
Контрпродуктивность проводившейся руководством РСФСР поли¬тики становилась для многих очевидной — столь разительным было несоответствие реальностей начала 1991 г. ожиданиям весны — лета 1990. Недовольство сложившейся ситуацией проявилось на самом высоком властном уровне России. 21 февраля 1990 г. на сессии Верховного Совета РСФСР 6 членов его Президиума выступили с заявлением, осуждав¬шим действия Б. Н. Ельцина, и потребовали его отставки. Заявление подписали заместители Председателя Верховного Совета С. П. Горяче¬ва и Б. М. Исаев; председатели Палат Верховного Совета Р. Г. Абдула-типов и В. Б. Исаков; заместитель председателя Палаты А. А. Вешня¬ков и секретарь Президиума Верховного Совета В. Г. Сыроватко. В про¬шлом все они были сторонниками Ельцина. В документе отмечался авторитарный характер руководства со стороны Председателя Верхов¬ного Совета, «пренебрежение теми органами, которые законно избра¬ны», единоличное принятие многих важных решений. Отмечалось так¬же, что Ельцин проводит «проводит узкопартийный курс, отвечающий интересам блока новых политических сил, но противоречащий корен¬ным интересам России». Ельцин обвинялся также в развале СССР, не¬способности организовать консолидированную и созидательную рабо¬ту Верховного Совета РСФСР, нежелании проводить реформы при гро¬могласных призывах к ним.
Определенной политической развилкой можно считать III внеоче¬редной съезд народных депутатов РСФСР, созванный в марте 1991 г. для отчета российского руководства. Его судьба после этого форума могла сложиться по-разному. Однако ввод союзными властями войск в столицу накануне открытия съезда лишь усилил «антицентристскую» консолидацию российского депутатского корпуса, который почувство¬вал себя оскорбленным непродуманной горбачевской акцией. Ельцин и его сторонники максимально использовали предоставленный им шанс. Осудив давление на российский съезд, Ельцин заявил, что является сто¬ронником коалиционной политики, в реализации которой могут при¬нять участие все, в том числе «прогрессивно мыслящие члены КПСС». Возможность такой коалиции была подтверждена демаршем полковника А. В. Руцкого, заявившего о создании фракции «Коммунисты — за де¬мократию» и ее готовности поддержать Б. Н. Ельцина. Это раскололо коммунистов. Давление на съезд «снизу» оказали и шахтеры, с которы¬ми весной 1991 г. лидеры радикалов работали в «плотном контакте». В серии своих резолюций горняки требовали отставки Горбачева и бе¬зоговорочно поддерживали российских радикалов. Учитывая общие на¬строения, Ельцин выступил за скорейшее подписание Договора о Со¬
 
юзе Суверенных Государств как «федеративного добровольного и рав¬ноправного объединения». В результате он не только не был отстранен от власти, но, наоборот, получил на Третьем съезде дополнительные пол¬номочия, а на Четвертом (май 1991) — решение о проведении выборов президента в сжатые сроки, что повышало его шансы на победу.
12 июня 1991 г. состоялись выборы Президента Российской Феде¬рации. Б. Н. Ельцин набрал 57,3% от числа голосовавших. Конкуриро¬вавшие с ним Н. И. Рыжков — 16,8; В. В. Жириновский- 7,8; А. М. Туле¬ев — 6,8; А. М. Макашов — 3,7; В. В. Бакатин — 3,4%. Победа с большим отрывом от соперников уже в первом туре голосования была полити¬чески очень важна, поскольку давала статус «всенародно избранного» и позволяла трактовать предвыборную программу как волю большинства граждан России. Начало оформления института российского президен¬тства, радикализм лидера, поддержанного не менее радикально настро¬енными реформаторами, оказали значительное влияние на последую¬щее развитие событий.
Что же касается М. С. Горбачева, то к весне 1991 г. он был уже не столь популярен, все чаще публично подвергался жесткой критике со стороны как «левых», так и «правых». На съездах народных депутатов и в Верховном Совете СССР против него активно выступала группа «Союз», обвинявшая Президента в поощрении сепаратизма и развале государства, сдаче внешнеполитических позиций страны. Резкая кри¬тика за фактический отход от социализма и СССР, провалы в социаль¬но-экономической политике на апрельском пленуме ЦК КПСС едва не привела Горбачева к отставке с поста Генерального секретаря. В июне 1991 г. глава союзного правительства В. С. Павлов запросил у Верхов¬ного Совета дополнительные полномочия для принятия срочных мер по спасению экономики, что являлось прямой реакцией на нерешитель¬ность союзного Президента. В свою очередь, радикально-либеральные силы критиковали его за нежелание порвать с социализмом и избавить¬ся от влияния связанных с ним консервативных сил.
Вопрос о сохранении Союза ССР. В первые месяцы 1991 г. политичес¬кое противостояние между общесоюзными и республиканскими вла¬стями приняло форму борьбы за «рамочные» условия влияния в Со¬юзе. На первый план выдвинулась проблема разграничения полно¬мочий между Центром и союзными республиками, получившая название «подготовки нового союзного договора». Идея проведения всесоюзного референдума была сформулирована Горбачевым и одобрена Верховным Советом СССР в январе 1991 г. Идя на эту акцию, он рассчитывал на численное преобладание русских и их государственнический патриотизм; на представителей этнических групп, живущих на «чужих» национальных территориях и уже не имевших иллюзий относительно своих перспектив в будущих «независимых го¬
 
сударствах». Расчет делался и на мобилизацию консолидирующих сег¬ментов советской исторической памяти о войне, послевоенном восста¬новлении, совместном освоении территорий, решении общих хозяй¬ственных задач, взаимопомощи в экстренных ситуациях. 17 марта 1991 г. гражданам СССР предстояло ответить на вопрос: «Считаете ли вы не¬обходимым сохранение Союза Советских Социалистических Респуб¬лик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы чело¬века любой национальности?».
Шесть республик — Грузия, Литва, Молдавия, Латвия, Армения и Эстония — отказались проводить референдум на своей территории. Рос¬сийское руководство также критиковало этот замысел, указывая преж¬де всего на то, что вынесенная на голосование формулировка вопроса содержит не один, а несколько вопросов, и это способно исказить волю граждан, имеющих разные ответы на фактически поставленные различ¬ные вопросы. Одновременно в России объявляется свой референдум об учреждении в республике института президента. Введение этого поста было призвано укрепить ее суверенитет в отношениях с союзным Цен¬тром. В конкретных условиях того времени это означало усиление цен¬тробежных тенденций, так как суверенитет понимался преимуществен¬но как обособление.
Всего на участки для голосования пришли 80% граждан, имевших право участвовать в референдуме. Из них 76,4% ответили на вопрос ре¬ферендума «Да», 21,7 — дали отрицательный ответ. Около 2% бюллете¬ней признаны недействительными. Результаты голосования в РСФСР выглядели несколько парадоксально: с одной стороны, 71,3% участни¬ков проголосовали за сохранение Союза в горбачевской формулировке, с другой,- почти столько же (70) высказались за введение в республике поста Президента. Итоги референдума по России трудно было тракто¬вать как победу замысла Президента СССР. Во-первых, республика на¬ходилась на предпоследнем месте по проценту положительных ответов, меньше (70,2%) было только у Украины. Во-вторых, они свидетельство¬вали о высоких шансах Ельцина на победу на грядущих выборах. Все это не сулило мира в отношениях между двумя центрами власти.
Интеграционный ресурс результатов референдума был ослаблен не только в России. На Украине, по постановлению Верховного Совета УССР, одновременно с общесоюзным референдумом проводился опрос населения по вопросу «Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза советских суверенных государств на началах деклара¬ции о государственном суверенитете Украины?» Число граждан, отве¬тивших «да» на вопрос республиканского бюллетеня, составило 80,17%, т.е. больше, чем высказались за Союз. Это подтверждало базовую идею Декларации о приоритете украинских законов над союзными, что прак¬
 
тически исключало создание нового федеративного государства с пол¬ноценным участием Украины. «Отличился» и Казахстан: его власти вместо союзной предложили свою формулировку вопроса референду¬ма: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза ССР как Союза равноправных суверенных государств?». Положительно ответили в рес¬публике 94% голосовавших.
Проведение референдума 17 марта 1991 г. и его итоги дали возмож¬ность Президенту СССР продолжить попытки возобновления разработ¬ки нового Союзного договора, с тем чтобы завершить ее в сжатые сроки. Началась подготовка третьего с весны 1990 г. проекта. Политическая инициатива в этом вопросе с конца 1990 г. целиком перешла к респуб¬ликанским элитам; влияние центральных структур было предельно ос¬лаблено. В этих условиях Горбачев практически полностью переориен¬тируется на прямой диалог с республиканскими лидерами, игнорируя позицию высших органов власти СССР, используя их лишь в случае необходимости подкрепления собственных инициатив коллегиальны¬ми решениями. В новых условиях успех переговоров мог быть достиг¬нут лишь при молчаливом согласии Президента СССР на конфедера¬тивное устройство будущего Союза, хотя это означало отход от пози¬ции, зафиксированной референдумом. Президент СССР пытался хотя бы как-то задержать продолжающийся развал страны. Республики, со¬знавая слабость позиций союзного президента, требовали себе все но¬вые полномочия, до предела усекая властные возможности Центра. Ре¬шая свои, весьма различающиеся задачи стороны, однако, не могли пол¬ностью игнорировать итоги референдума и поэтому в своей риторике активно использовали понятия «единое союзное государство», «феде¬рация», в правовом же плане все более отходя от них.


 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.