Главная arrow Всё arrow История России arrow История России 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История России История России

История России 1917-2009

Оглавление
История России 1917-2009
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
Страница 84
Страница 85
Страница 86
Страница 87
Страница 88
Страница 89
Страница 90
Страница 91
Страница 92
Страница 93
Страница 94
Страница 95
Страница 96
Страница 97
Страница 98
Страница 99
Страница 100
Страница 101
Страница 102
Страница 103
Страница 104
Страница 105
Страница 106
Страница 107
Страница 108
Страница 109
Страница 110
Страница 111
Страница 112
Страница 113
Страница 114
Страница 115
Страница 116
Страница 117
Страница 118
Страница 119
Страница 120
Страница 121
Страница 122
Страница 123
Страница 124
Страница 125
Страница 126
Страница 127
Страница 128
Страница 129
Страница 130
Страница 131
Страница 132
Страница 133
Страница 134
Страница 135
Страница 136
Страница 137
Страница 138
Страница 139
Страница 140
Страница 141
Страница 142
Страница 143
Страница 144
Страница 145
Страница 146
Страница 147
Страница 148
Страница 149
Страница 150
Страница 151
Страница 152

Каковы были возможные пути и реальные возможности реформи¬рования российской экономики? В 1990-1991 для всех была очевидной неэффективность социалистической экономики, регулируемой админи¬стративными методами. Всеобщим было и понимание того, что «лече¬ние» существовавшей системы связано с внедрением в нее рыночных отношений. Однако в представлениях о том, как осуществить переход к рынку и какая модель его функционирования является наиболее пред¬почтительной, наблюдались значительные отличия.
Говоря о проблеме перехода к рынку, обычно обсуждают «китайский путь» и «польский вариант». Прежде всего обращается внимание на то, что в первом случае реформы проводятся постепенно, поэтапно, охва¬тывают достаточно длительный период. Во втором вхождение в рынок произошло быстро, стремительно; набор проводимых мероприятий был столь радикален и непривычен для населения, что получил название «шоковой терапии». На самом же деле различия носили более глубо¬кий, «качественный» характер.
В отличие от широко пропагандируемых представлений об априор¬ной неэффективности социалистической экономики и невозможности ее реформирования, а следовательно, необходимости слома, в Китае пола¬гали, что «нереформируемых экономик нет». Его руководители считали, что решающая роль принадлежит способности правящего слоя проводить необходимые институциональные и структурные изменения с учетом уже существующих экономических реалий и менталитета связанных с ними людей. В Китае были уверены, что внедрение рыночных отношений не обязательно должно сопровождаться коренной ломкой политико-госу¬дарственных институтов. Напротив, здесь разделялись убеждения в том, что сохранение политической стабильности снижает связанные с пере¬ходным состоянием риски. Признавая достижения стран с развитой ры¬ночной экономикой, Китайское правительство делало акцент не на копи¬рование чужого опыта, не на вестернизацию, а на более широкое исполь¬зование промежуточных, переходных форм хозяйствования. Это нашло отражение, в частности, в том, что капиталистический сектор строился не вместо, а параллельно с государственным, социалистическим, а ры¬ночное регулирование постепенно распространялось на все большее чис¬ло субъектов хозяйствования, независимо от формы собственности. Все это привело к тому, что реформы в Китае с самого начала имели надеж¬ную и здоровую социальную базу, основанную на последовательном рос¬те уровня жизни людей. Концепция китайских реформ сформулирована Дэн Сяопином в декабре 1978 г. Постепенность и плановость проведения преобразований не означали их бесконфликтности. В стране до сих пор сохраняется высокий уровень безработицы.
Ситуация в Польше была принципиально иной. Польская элита счи¬тала свою страну частью западной цивилизации, возращение в лоно кото¬
 
рой было естественным после освобождения от советской опеки. Здесь был и больший опыт взаимодействия с западным миром. Период суще¬ствования «социализма советского типа» в Польше был намного короче, чем в СССР, сохранение и воспроизводство рыночного менталитета под-питывалось наличием заметного рыночного сектора (прежде всего, в сфере услуг и в сельском хозяйстве). В то же время, с конца 1970-х годов польская экономика находилась в состоянии затяжного и глубокого кри¬зиса, который к концу 1980-х подвел к ее полному краху. В 1989 г. в ре¬зультате «бархатной революции» в стране пришли к власти антикомму¬нистические силы. Новому правительству досталось тяжелое наследство.
Развал экономики требовал принятия срочных мер, которые осу¬ществлялись при поддержке Запада, таких его финансовых институтов, как Международный валютный фонд (МВФ) и Мировой банк. Прове¬дение структурных реформ по их сценарию стало главным условием предоставления новых займов и отсрочек по платежам, полученных ра¬нее, без которых польская экономика уже не могла существовать. Для поддержки требовалось реализовать четыре важнейшие группы мероп¬риятий. Туда входили: 1) обвальная либерализация цен, доходов, всей хозяйственной деятельности; 2) обеспечение макроэкономической ста¬билизации за счет жесткой денежной политики подавления инфляции (сокращение бюджетного дефицита, эмиссии денег, конвертируемость валюты); 3) проведение срочных системных преобразований в эконо¬мике (пересмотр роли государства в экономике, приватизация, разви¬тие рыночной инфраструктуры); 4) курс на открытость экономики (ли¬берализация внешней торговли, сокращение тарифов). Эти рецепты МВФ были первоначально разработаны для стран «третьего» мира — с неразвитым перерабатывающим сектором и сырьевой направленнос¬тью экономики — и апробированы на них. Цель такой политики, одна¬ко, состояла не в комплексном развитии экономик этих стран, а в повы¬шении их способности расплачиваться по ранее полученным кредитам.
В 1990-1991 гг. в Польше осуществлены либерализация экономи¬ки, открытие внешней торговли, шло становление частного сектора. Однако реализация перечисленных мер сопровождалась крутым паде¬нием объема промышленного производства, сохранением высокой ин¬фляции, резким ростом дифференциации доходов населения. Реформы были связаны с именем Л. Бальцеровича (в те годы министр финансов, исполнявший обязанности премьера польского правительства), кото¬рого Е. Т. Гайдар назвал «одним из самых выдающихся экономических реформаторов двадцатого века».
Что касается функционирования рыночной экономики капиталис¬тического типа, то здесь также имелись разные ориентиры. Один из них был основан на идеях британского экономиста Дж. Кейнса, сформули¬рованных им на основе результатов анализа мирового кризиса и «вели¬
 
кой депрессии» конца 1920-1930-х годов. Кейнс пришел к выводу, что капиталистическая рыночная экономика не является саморегулирую¬щейся, для ее оптимального функционирования необходимо постоян¬ное вмешательство государства. Это касалось, прежде всего, отраслей, обеспечивающих все национальные экономические комплексы сырьем и энергоресурсами, поддержания инфраструктуры. Эффективность под¬ходов Кейнса подтверждена практикой послевоенного развития в ряде европейских стран (Германии, Франции и др.), где идеи кейнсианства, дирижизма разделяются многими экономистами поныне.
Сторонники другого подхода — либерализма — полагают, что эко¬номическая свобода, основанные на ней конкурентность, гибкость и динамизм всех хозяйственных институтов выступают непосредствен¬ной производительной силой, т.е. прямо определяет экономическую эффективность. В 1970-е годы оформилась идеология радикального нео¬либерализма или либерал-монетаризма. Монетаризм предполагает ис¬пользование финансов в качестве главного рычага регулирования эко¬номики. Возникновение этой доктрины и определенный авторитет, ко¬торый она завоевала, были связаны с кризисной ситуацией 1970-х годов в мировой экономике, а также с появлением кризисных явлений в со¬циалистической системе хозяйства. Начавшаяся в это время мировая волна либерализации и приватизации (наиболее известные примеры — тэтчеризм и рейганомика) позволили ведущим странам преодолеть опас¬ную инфляцию и спад. Это несколько ослабило позиции кейнсианства и способствовало экспансии идеологии либерализма. Исследователи считают, что в наиболее крайних формах он утвердился в таких между¬народных финансовых организациях, как МВФ и Мировой банк.
Каковы были реальные возможности выбора у России, и были ли они? Очевидно, эволюционный, градуалистский путь реформирования был бы предпочтительнее хаотичной революционной ломки, всегда сопровож¬дающейся большими социальными издержками. В этом плане заслужи¬вал внимания «китайский путь». Однако уже тогда для России он был неприемлем по ряду причин. В Китае изначально концентрировались на экономических преобразованиях, необходимость государственно-поли¬тической реформы даже не обсуждалась, как не ставилась под сомнение и социалистическая идеология. Государство являлось главным провод¬ником политики по внедрению и развитию рыночных отношений, опре¬деляя и контролируя их формы, сферы применения и темпы внедрения. При том, что мотивы начала реформ связывались с крайне низким уров¬нем жизни населения и отсталостью китайской экономики даже в срав¬нении со среднеразвитыми странами, там не было хозяйственного кризи¬са (ни сокращения производства, ни падения уровня жизни).
В СССР ситуация была принципиально иной. Здесь экономическим преобразованиям в рыночном направлении предшествовала радикаль¬
 
ная реформа политической системы, которая ослабила государство, со¬провождалась полной сменой идеологических ориентиров. Острая по¬литическая борьба между различными частями элиты привела к тому, что к осени 1991 г. старое союзное государство уже было сломано, а со¬здание российского находилось лишь в начальной стадии.
Период сентября-декабря 1991 г. характеризуется крайней неустой¬чивостью и неопределенностью сферы государственно-политического развития. Ликвидированы были или подорваны прежние структуры государственного управления (КПСС, союзные ведомства), началось оттеснение на второй план Советов. В срочном порядке создавались новые институты: Администрация президента, институты глав адми¬нистрации субъектов Федерации, представителей Президента, мэра. Механизм провозглашенной системы разделения властей не был про¬работан ни в политическом, ни в правовом плане. Обострился и кризис внутрифедеративных отношений в России, над ней нависла угроза кон¬федерализации.
Не больше ясности было в вопросе о том, как в перспективе будут строиться отношения между РСФСР и бывшими союзными республика¬ми, которые к тому времени объявили себя суверенными государствами. Еще в конце ноября 1991 г. среди лидеров не было единства относи¬тельно того, в рамках какого объединения им предстоит взаимодейство¬вать. А это оставляло нерешенной еще одну проблему: каковы террито¬риальные границы будущих экономических преобразований? Хотя мно¬гие принимали участие в разрушении «империи», никто не говорил об автаркии, о независимом экономическом развитии. Именно по просьбе суверенных республик начало реформ в РСФСР было отложено до 2 января 1992 г. В то же время отсутствие проработанного Экономиче¬ского договора делало поведение ближайших соседей непредсказуемым. После фактической и юридической ликвидации СССР все они продол¬жали находиться в единой, еще «союзной», рублевой зоне, что позволя¬ло им «корректировать» по своему усмотрению денежно-финансовые мероприятия России, значительно снижая их эффективность, а то и просто срывать. К этому следует добавить проблему границ, которые в одночасье из административных превратились в государственные. Без систем таможенного и пограничного контроля они фактически оказа¬лись прозрачными, что наносило России значительный экономический ущерб, создавало множество других проблем.
Таким образом, слабость государства и кризисное состояние эконо¬мики делали практически невозможным постепенный и контролируе¬мый переход к рыночным отношениям в России осенью 1991 г. Шансы на использование мер, напоминавших китайский опыт, остались в про¬шлом. В то время у российского руководства уже не было выбора, про¬паганда либерализма стала экономически вынужденной и политически
 
безвариантной. Сохранение хотя бы относительной социально-полити¬ческой стабильности и, следовательно, выживание российской власти, диктовали необходимость любой ценой предотвратить проявления мас¬сового недовольства (с непредсказуемыми последствиями) в связи с кризисом продовольственного снабжения на рубеже 1991- 1992 гг.
После ликвидации СССР и союзных структур все претензии насе¬ление неизбежно адресовало бы уже российскому руководству. Кризис же можно было преодолеть лишь через закупку продовольствия за ру¬бежом, для чего не было средств и требовались займы. Заимствование предстояло осуществить у МВФ, который предоставление денег обус¬ловливал проведением экономических преобразований по своим «ре¬цептам», напоминавшим ранее «выписанные» Польше. Не случайно именно эту страну Е. Т. Гайдар рассматривал «как точку отсчета, позво¬ляющую выявить, проанализировать те проблемы, с которыми предстоит столкнуться России в ходе рыночных преобразований».
Своеобразие российских преобразований в 1990-е годы состояло в том, что становление новой системы государственной власти, в том числе и «сильной исполнительной вертикали», происходило одновременно с радикальным реформированием экономики. Политическая обстановка и состояние социальной сферы осенью 1991 г. требовали преобразова¬ний, но при этом неминуемо нарушалась бы общепризнанная логика перехода к рынку: разгосударствление, приватизация собственности должны были предшествовать освобождению цен и либерализации тор¬говли. В российской же действительности все произошло наоборот: рыночные отношения в торговле и финансовой сфере стали утверждать¬ся до приватизации государственного имущества, т.е. до возникновения основного субъекта рыночных отношений — собственника (прежде все¬го, в производственной сфере) с четко определенными правами и обя¬занностями. Отсюда — необычайная стихийность экономических про¬цессов, слабая управляемость начатыми реформами.
Отсутствие разработанной нормативно-правовой базы и слабость госструктур привели к тому, что огромные сегменты национального хо¬зяйства вынужденно уходили в «тень» и (или) были во многом крими¬нализированы. А это, в свою очередь, оказывало все большее влияние на политическую сферу. Это осложняло и оформление новой системы власти, и руководство хозяйственными преобразованиями. В результа¬те в России был реализован вариант реформ, отличный и от китайско¬го, и от польского, который некоторые называют «шок без терапии»: быстрые и радикальные изменения в хозяйственной жизни происходи¬ли без видимого улучшения состояния экономического организма.
После августа 1991 г. в РСФСР остро встал вопрос о формировании нового Кабинета министров и поиске кандидатуры нового премьера. И. С. Силаев и его правительство решали преимущественно не эконо¬
 
мическую, а политическую задачу: боролись за российский суверени¬тет. Осенью же 1991 г. для вывода страны из кризиса требовалось по-настоящему «работающее правительство», создать которое оказалось не¬легко. Недоверие к союзному лишало Б. Н. Ельцина возможности ис¬пользовать управленцев из его состава: все они рассматривались как «горбачевцы». Возникшие разногласия в «своем» окружении не позво¬лили назначить на пост главы правительства М. А. Бочарова (председа¬тель Высшего экономического совета России), Е. Ф. Сабурова (министр экономики РСФСР), Г. А. Явлинского (самого популярного, по словам Ельцина, в то время экономиста). В числе возможных претендентов на этот пост рассматривались Ю. А. Рыжов, Ю. В. Скоков, А. М. Емелья¬нов, С. Н Федоров, М. Н. Полторанин, которые, однако, по разным при¬чинам отказались.
Неудача с подбором кандидата в премьеры традиционным спосо¬бом заставила Ельцина обратиться к другим вариантам решения этой проблемы. Новое предложение исходило от Госсекретаря РСФСР Г. Э Бурбулиса, который представил президенту уже известного, но пря¬мо не связанного с политическими баталиями 1990-1991 гг. экономис¬та Е. Т. Гайдара. В 1994 г. мотивы его выбора Ельцин обосновывал сле¬дующим образом: «Гайдар прежде всего поразил своей уверенностью... Это... очень независимый человек... Было видно, что он не будет юлить... было важно, чтобы от меня не только ничего не скрывали, но и не пыта¬лись скрыть. Гайдар умел говорить просто, и это тоже сыграло свою роль. ведь рано или поздно разговаривать с оппонентами все равно придется ему, а не мне. Он умеет заразить своими мыслями, и собесед¬ник ясно начинает видеть тот путь, который предстоит пройти. И, нако¬нец, два последних, решающих фактора. Научная концепция Гайдара совпала с моей внутренней решимостью пройти болезненный участок пути быстро. Я не мог снова заставлять людей ждать, оттягивать глав¬ные события... на годы. Решились — надо идти!». Выделенные нами сло¬ва, видимо, имеют ключевое значение и для объяснения действий гай¬даровской команды осенью 1991. В 1993 г. один из ее членов признавал¬ся: «Наша команда не претендует на роль инициаторов или заказчиков социальной политики. Заказчиком является Ельцин. Мы выступили как пожарники — для спасения экономики и для спасения власти Ельцина».
Почему гайдаровская концепция совпала с «внутренними ощуще¬ниями» президента? Видимо, основания для этого были. Во-первых, разрушение к тому времени союзных структур и неготовность российс¬ких взять на себя их функции управления заставляли уповать на то, что лишь рынок способен все расставить на свои места. Это соответствова¬ло представлениям единомышленников Гайдара, изучавших «выход из социализма» стран Восточной Европы и пришедших к убеждению, что политика либерализма, свободный рынок являются единственными
 
рычагами, с помощью которых можно двигаться от разрушенной пла¬новой экономики к рыночной. Во-вторых, после августа 1991 г. уже не было ясности относительно пространства возможного реформаторства. По мнению ряда влиятельных политиков, безоговорочно говорить о ре¬формах можно было лишь применительно к российской территории. Экономисты-рыночники, работавшие под руководством Гайдара и Бур¬булиса, обосновывали возможность успеха реформ лишь в том случае, если Россия будет проводить их изолированно. В этом свете курс на окончательную дезинтеграцию СССР выглядел вполне логичным, а борьба российских лидеров против союзного центра в 1990-1991 гг. по¬лучала положительное объяснение. В-третьих, состав ядра команды ре¬форматоров — молодые, не политики, не профессиональные управлен¬цы — позволял президенту концентрировать в своих руках всю полноту исполнительной власти и выступать в роли высшего арбитра, не опаса¬ясь конкуренции. В то же время он имел возможность при необходимо¬сти дистанцироваться от ошибочных и непопулярных мер правитель¬ства. Сами же «молодые реформаторы» как профессионалы получали уникальный шанс быть непосредственными участниками одной из круп¬нейших социально-экономических трансформаций ХХ столетия. Под «прикрытием» «харизматического» президента они надеялись осуще¬ствить прорыв к новым общественным отношениям, надеждой на утверждение которых вдохновлялось демократическое движение СССР в 1985-1991.
Конкретизация новой политической и экономической линии рос¬сийского руководства началась сразу после кризиса 19-21 августа. В на¬чале сентября на госдаче в Архангельском (Подмосковье), по инициа¬тиве Г. Э. Бурбулиса, над стратегией и тактикой правительства начали работать Е. Т. Гайдар, В. М. Машиц, А. А. Нечаев, А. А. Головков, К. Г. Ка-галовский, А. П. Вавилов; позже к ним присоединились Е. Г. Ясин и Л. М. Григорьев. В обсуждении и подготовке материалов в различных формах участвовали А. Б. Чубайс, В.И Данилов-Данильян, П. О. Авен, Б. Г. Салтыков, С. Ю. Глазьев, М. Н. Полторанин, В. А. Махарадзе, А. В. Козырев, Н. В. Федоров, С. М. Шахрай. Идеология будущих пре¬образований нашла отражение в двух концептуальных документах. Пер¬вый имел название «Стратегия России в переходный период» (извес¬тен также как «Меморандум Бурбулиса»), второй — «Ближайшие эко¬номические перспективы России».
Авторы «Стратегии» полагали, что главный вопрос осени 1991 г. — не последовательность реформ, а совсем другой — осуществлять ли ре¬формирование российской экономики, сохраняя «рудименты союзного государства, интегрированного хозяйства, а значит, и рудименты соот¬ветствующей им экономической политики, или осуществлять страте¬гию скорейшего достижения Россией экономической самостоятельно¬
 
сти и независимого проведения экономических реформ». Разработчи¬ки концепции утверждали, что до августа-91 существовал промежуточ¬ный союз республиканских элит, которые боролись против союзного Центра. Однако после августа на первый план вышли объективные про¬тиворечия между Россией и остальными республиками. Эти противо¬речия связывали с различными масштабами экономик, разницей ресур¬сных потенциалов, неодинаковым видением перспектив исторического развития, а также с различным «политического весом» в глазах между¬народного сообщества.
«Стратегия» определила принципиальный курс на экономическую независимость при «мягком» политическом союзе. Из него вытекала необходимость создания независимого российского государства со все¬ми его атрибутами, включая собственную валюту, таможенную и погра¬ничную службу. «Ближайшие экономические перспективы России» конкретизировали эти установки применительно к ее хозяйственной политике.
В перспективе виделись, во-первых, обретение полноценной эконо¬мической независимости и самостоятельное проведение реформ, к которым могут присоединиться (или не присоединиться) другие респуб¬лики. Во-вторых, возложение Россией на себя ответственности по обя¬зательствам, касающимся внешнего долга СССР, что давало ей возмож¬ность претендовать на союзный золотой запас, собственность за грани¬цей и долги иностранных государств Союзу. При этом Россия становилась естественным партнером западных стран и международных финансовых организаций, помощь которых была остро необходимой. Привлекательность же России для Запада связывалась с ее емким внут¬ренним рынком и богатым экспортным потенциалом, которые предпо¬лагалось переориентировать на развитые страны. В-третьих, наряду с объявлением госсобственности на российской территории объявлялось и сохранение контроля над финансовой сферой во всей рублевой зоне до тех пор, пока она будет существовать. Документ фиксировал необхо¬димость в межреспубликанских расчетах переходить на мировые цены. И, наконец, именно в «Экономических перспективах» гайдаровцы оп¬ределили финансово-денежную сферу в качестве первичного звена ста¬билизационных и реформаторских усилий.
В последовавших за «Стратегией» и «Перспективами» документах были определены основные направления послеавгустовского полити¬ческого курса. Его анализ свидетельствует о том, что в своей практичес¬кой деятельности российские лидеры руководствовались сформулиро¬ванными в них идеями.
Начало перехода к политике реформ связано с решениями V съезда народных депутатов России. 28 октября 1991 г. с его трибуны Б. Н. Ель¬цин обратился к гражданам Российской Федерации. Констатируя, что
 
«поле для реформ разминировано», он призвал осуществить «крупный реформистский прорыв» в экономике. Для этого предлагались: 1) разо¬вое введение свободных цен, которое должно было «запустить» меха¬низм рыночной конкуренции и ликвидировать товарный дефицит; 2) ли¬берализация торговли, призванная создать рыночную инфраструктуру и активизировать товарооборот; 3) приватизация жилья, государствен¬ных промышленных, торговых и прочих предприятий, имевшая целью создание как можно большего числа субъектов рынка и экономических мотивов деятельности. Из речи Ельцина следовало, что Россия присту¬пала к преобразованиям самостоятельно, без согласования с другими республиками. Как справедливо отмечал Е. Т. Гайдар, в выступлении были обозначены «контуры программы реформ».
Признавая болезненность предложенных мер, Президент заметил, что их может осуществить лишь правительство народного доверия, со¬стоящее не из политиков, а из профессионалов. Стремясь поддержать их своим авторитетом, он предложил лично возглавить правительство, на что и получил согласие съезда. Ельцин попросил депутатов внести ряд важных изменений в систему высшей государственной власти Рос¬сии, и съезд также пошел ему навстречу. Постановление «Об организа¬ции исполнительной власти в период радикальной экономической ре¬формы» предоставляло Президенту право самостоятельно реорганизо¬вывать структуру высшей исполнительной власти и решать вопросы кадрового назначения в ее системе. Другое постановление — «О право¬вом обеспечении экономической реформы» — предоставляло ему пра¬во издавать указы, имеющие силу закона. Если же действовавшие в РСФСР законы оказывались в противоречии с ними, то указы имели приоритет над законами.
В начале ноября Ельцин, возглавивший правительство реформ, на¬чал практическую подготовку к их реализации. 5 ноября подписан указ о назначении Г. Э. Бурбулиса первым вице-премьером, Е. Т. Гайдара — вице-премьером, министром экономики и финансов, а А.Н Шохина — вице-премьером, министром труда и социальной защиты. Дальнейший подбор «экономических» министров и их заместителей проходил при участии всех трех вице-премьеров преимущественно на основе «архан¬гельской» команды Гайдара.
15 ноября, после формирования нового Правительства РСФСР, Ельцин подписал пакет из десяти президентских указов и правитель¬ственных распоряжений, которые намечали конкретные шаги в сторо¬ну рыночной экономики. Начался процесс слияния российских орга¬нов управления с общесоюзными: функции 88 министерств и ведомств СССР передавались соответствующим министерствам России, число которых — 41 — при этом уменьшалось. Вместо 129 союзных и россий¬ских структур предполагалось сформировать лишь 20 при сокращении
 
чиновников более чем в два раза, что означало крупнейшую админист¬ративно-управленческую реорганизацию. В числе первых был взят под контроль Госплан СССР, следующим шагом стало объединение Мин-финов Союза и России и консолидация их бюджетов. В конце ноября 1991 г. Россия взяла на себя обязательства по долгам СССР и активизи¬ровала попытки убедить западных лидеров предоставить ей крупномас¬штабную помощь.
Новый курс правительства нашел отражение в базовых параметрах бюджета на 1992 г. Резкому сокращению подверглись государственные расходы. Ассигнования на закупку вооружений снижались в 7,5 раз; централизованные капиталовложения — в 1,5; ценовые дотации — по¬чти в 3. Снижались расходы в аграрном секторе и социальной сфере. Эти «драконовские меры», по словам Гайдара, «давали шанс» избежать гиперинфляции и «послать импульс для запуска мотора рыночной эко¬номики».
К январю 1992 г., когда начались преобразования, программы пере¬хода к рынку как комплексной системы поэтапных мер, имеющих це¬лью достижение определенного экономического и социального резуль¬тата, в России создано не было. Существовало лишь представление о наборе необходимых экономических инструментов, позволяющих вклю¬чить в действие рыночные механизмы. Е. Т. Гайдар и члены его прави¬тельства рассматривали свою деятельность исключительно как страте¬гическую, направленную на изменение исторического вектора развития страны, осуществления в ней системной трансформации. Поэтому по¬нимание и верность избранному курсу ценились выше навыков профес¬сионального управления.
Тем не менее, проект документа под названием «Программа углуб¬ления экономических реформ Правительства Российской Федерации» к лету 1992 г. все же был создан и в июле представлен в Верховный Со¬вет России.
Это был насыщенный расчетами достаточно объемный (336 с.) ма¬териал, в котором реформаторы предлагали свое видение этапов преоб¬разования отечественной экономики. Первый — кризисное развитие (1992-1993). Либерализация и финансовая стабилизация рассматри¬вались здесь в качестве главных приоритетов этапа. В его рамках пред¬полагалось не только навести порядок в финансовой сфере, но и начать приватизацию, структурную перестройку в промышленности, реформу в аграрном секторе, масштабные преобразования социальной сферы. Предполагалось также создать основные предпосылки для выхода из кризиса и формирования рыночной экономики. Второй этап — восста¬новление народного хозяйства (из текста следовало, что он охватит 1994-1995) предполагал в качестве приоритета создание и упрочение институтов, способствующих развитию предпринимательства и конку-
 
ренции. На нем намечалось осуществить массовую приватизацию, до¬биться эффективного функционирования финансового рынка, в основ¬ном реформировать социальную сферу. К концу этапа доля госсектора в производстве не должна была превышать 40% (в торговле — не бо¬лее 10), предполагалось оживление производственной активности и до¬стижение докризисного уровня ВВП. На третьем этапе, который по ло¬гике документа должен был наступить после 1995 г., прогнозировался экономический рост, составляющий не менее 3-4% в год; опережающий темп экспорта продукции высокой степени готовности, норма накопле¬ния ВВП — не менее 15%. Документ представляет исключительный интерес с точки зрения оценки способности правительства прогнозиро¬вать последствия своих действий.
 

 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.