Главная arrow Всё arrow История России arrow История России 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История России История России

История России 1917-2009

Оглавление
История России 1917-2009
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
Страница 84
Страница 85
Страница 86
Страница 87
Страница 88
Страница 89
Страница 90
Страница 91
Страница 92
Страница 93
Страница 94
Страница 95
Страница 96
Страница 97
Страница 98
Страница 99
Страница 100
Страница 101
Страница 102
Страница 103
Страница 104
Страница 105
Страница 106
Страница 107
Страница 108
Страница 109
Страница 110
Страница 111
Страница 112
Страница 113
Страница 114
Страница 115
Страница 116
Страница 117
Страница 118
Страница 119
Страница 120
Страница 121
Страница 122
Страница 123
Страница 124
Страница 125
Страница 126
Страница 127
Страница 128
Страница 129
Страница 130
Страница 131
Страница 132
Страница 133
Страница 134
Страница 135
Страница 136
Страница 137
Страница 138
Страница 139
Страница 140
Страница 141
Страница 142
Страница 143
Страница 144
Страница 145
Страница 146
Страница 147
Страница 148
Страница 149
Страница 150
Страница 151
Страница 152

§ 4. Модернизация в культуре и патриотическая подготовка населения к войне
Модернизация в культуре в годы 3-й пятилетки, как и раньше, в ос¬новном определялась политикой советского руководства в сфере обра¬зования и науки. Со времен Гражданской войны в стране велась ликви¬дация неграмотности. Созданы были тысячи школ, кружков, пунктов, где грамоте обучали взрослых и детей. С середины 1930-х действовала эффективная система народного образования. В средней и высшей шко¬ле фактически была восстановлена дореволюционная модель с регла¬ментированной системой занятий и достаточно жесткими требования¬ми к оценке знаний. Введены обязательные государственные програм¬мы обучения, стабильные учебники, строгий порядок учебного процесса. Вместе с тем политика во многом подчинялась задаче создания тоталь¬ного контроля над всей социокультурной сферой жизни общества.
В соответствии с правительственным постановлением «О работе по обучению неграмотных и малограмотных» (январь 1936 г.) к концу 1930-х годов расширено обучение взрослых в средних общеобразова¬тельных школах. В 1939 г. здесь обучалось более 750 тыс. человек (81% — в подготовительных и 5-7-х классах, 19% — в 8-10-х классах). Налаже¬на была система заочного обучения взрослых с использованием кон¬
 
сультационных пунктов. В РСФСР заочным обучением охвачено око¬ло 40 тыс. человек.
К концу 1930-х годов в стране функционировало 152 тыс. школ, бо¬лее 800 вузов (в 1917 г. их было немногим более 100, в 1941 г. — 817), более 3,7 тыс. техникумов и других средних специальных учреждений. Число учащихся в школах достигло 34 млн, в вузах — 601 тыс., в технику¬мах — 1,1 млн. Всего же в стране обучалось около 48 млн человек. В горо¬дах к этому времени был завершен переход к семилетнему образованию, поставлена задача перехода к всеобщему среднему образованию в горо¬дах, и семилетнему — в сельской местности и национальных районах.
С 1920 по 1940 г. в стране было обучено грамоте до 60 млн взрос¬лых — поистине великое достижение. В 1940/41 учебном году количе¬ство учащихся средних школ по сравнению с 1937 г. увеличилось почти в 10 раз, почти в 3 раза выросло число учащихся неполных средних школ на селе. Число лиц, имеющих среднее образование, росло с каждым го¬дом. Если в 1918-1928 гг. среднее образование, полное и неполное, об¬щее и специальное, в среднем за год получали 67 тыс. человек, то в 1929¬1932 гг. — уже 222 тыс., а в 1938-1940 гг. — 468 тыс. В начале 1940-х го¬дов СССР вышел на первое место в мире по числу учащихся, по темпам и объему подготовки специалистов.
По данным переписи 1939 г., 81,2% жителей СССР умели читать и писать (в 1913 г. — 27). Однако в целом уровень грамотности в стране оставался невысоким. Законченное высшее образование имели 1,2 млн человек, среднее (полное и неполное) и незаконченное высшее — 14,7 млн. В составе населения в возрасте 10 лет и старше лиц с высшим образованием насчитывалось 0,8%, со средним (полным и неполным) 10%. Образование в объеме семилетки имело 8% рабочих и 1,8% кол¬хозников. Даже на самом «верху», среди членов и кандидатов в члены ЦК, всей номенклатуры союзных и автономных республик, краев и об¬ластей с высшим образованием было всего 6%, у большинства из них образование ограничивалось двухклассной церковно-приходской шко¬лой и различного рода краткосрочными курсами, совпартшколами. На 1 января 1941 г. высшего образования не имели 81,6% руководящих ра¬ботников и специалистов в промышленности (от директора до мастера и экономиста цеха). Эти цифры — явное свидетельство незавершеннос¬ти модернизации культуры. Тем не менее фактическая ликвидация без¬грамотности основной массы населения страны, наряду с другими дос¬тижениями в области культуры, характеризует период 1934-1939 гг. как поистине период «культурной революции». Без нее, как и без индуст¬риализации, коллективизации победа в Великой Отечественной войне была бы невозможной.
Нужда в специалистах удовлетворялась через формирование кад¬ров новой интеллигенции — преимущественно за счет выходцев из ра¬
 
бочих и крестьян. Всего за 1930-е годы вузы дали народному хозяйству около 900 тыс. специалистов. В 1940 г. при вузах и НИИ имелось 16,9 тыс. аспирантов против 3 тыс. в 1930 г. Среди ученых росла партий¬ная прослойка. Если в 1929 г. в АН СССР было всего 16 членов партии (из 1158 сотрудников), а в 1933 г. — 348, то к началу 3-й пятилетки в научных учреждениях страны их насчитывалось 13,6 тыс.
К концу 1930-х годов в стране действовали 90 институтов сельско¬хозяйственного профиля, 127 социально-экономических и педагогиче¬ских НИИ, 268 научных учреждений в системе народного здравоохра¬нения. В 1940 г. исследовательскую работу в стране вело 1821 научное учреждение. В системе АН СССР работало 200 научных учреждений, в том числе 78 институтов. С 1938 г. Академия наук СССР имела 8 отде¬лений: физико-математических, технических, химических, биологиче¬ских, геолого-географических наук, экономики и права, истории и фи¬лософии, литературы и языка. В 1938-1939 гг. система Академии рас¬ширилась за счет создания институтов теоретической геофизики, автоматики и телемеханики, металлургии, механики. В 1939-1941 гг. были организованы Узбекский, Туркменский и Таджикский филиалы АН ССР. В январе 1941 г. на базе филиала была создана Академия наук Грузинской ССР и образована Академия наук Литовской ССР.
Численность сотрудников АН СССР возросла с 1018 человек в 1927 г. до 16 335 — в 1940 г. Во всех областях науки трудились 98,3 тыс. человек, в 4 раза больше, чем в 1928 г. Среди научных сотрудников Ака¬демии наук было 126 действительных и почетных членов и 191 член-корреспондент, 402 доктора и 1271 кандидат наук.
В вузах страны в предвоенном учебном году работали 61,4 тыс. на¬учных работников и преподавателей, а в научных учреждениях систе¬мы здравоохранения — 9166 научных сотрудников. Всего в народном хозяйстве страны к концу 1940 г. трудилось 2,4 млн специалистов с выс¬шим и средним специальным образованием (в 1913 г. — 190 тыс.).
К началу 1940-х годов многие представители старой интеллигенции встали на путь тесного сотрудничества с советской властью. Доля ста¬рой интеллигенции среди работников умственного труда в 1939 г. со¬ставляла 10%, (в 1926 г. — 50). Это позволяло говорить, что формирова¬ние новой советской интеллигенции в СССР в основном завершалось.
Во второй половине 1930-х годов было осуществлено массовое об¬новление руководящих кадров народного хозяйства. Одним из варвар¬ских способов их замены на более квалифицированных и энергичных был «большой террор» 1937-1938 гг. Характеризуя эти годы, извест¬ный специалист в области управления академик Д. М. Гвишиани писал, что объективная причина выдвижения плеяды новых молодых руково¬дителей «состояла в вынужденной потребности в компетентных кадрах управления народным хозяйством». Это обстоятельство заставило от¬
 
казаться от сложившейся практики назначения руководящих кадров по принципу идеологической преданности. Новые люди были специалис¬тами, выросшими на производстве, способными отвечать за конкретное дело. Приближение войны спасло от проводившегося прежде фактичес¬ки планомерного уничтожения колеблющихся в политическом отноше¬нии и просто сохранявших независимость суждений интеллигентов ста¬рой формации.
В. М. Молотов, отвечая много лет позднее на вопрос поэта Ф. И. Чуева, «почему сидели Туполев, Стечкин, Королев», незамысловато объяснял: «Они ведь не поддерживали нас... Некоторое время они были противника¬ми, и нужно было еще время, чтобы приблизить их к Советской власти... И не считаться с тем, что в трудный момент они могут стать особенно опас¬ны, тоже нельзя. Без этого в политике не обойдешься. Своими руками они коммунизм не смогут построить... Иван Петрович Павлов говорил студен¬там: «Вот из-за кого нам плохо живется!» — и указывал на портреты Лени¬на и Сталина. Этого открытого противника легко понять. С такими, как Ту¬полев, сложнее было. Туполев из той категории интеллигенции, которая очень нужна Советскому государству, но в душе они — против, и по линии личных связей они опасную и разлагающую работу вели, а даже если и не вели, то дышали этим».
Молотов был по-своему прав. Но своя правда была и у А. Н. Туполева, кото¬рый обращался в «шараге» к товарищам по несчастью: «Нас не информиру¬ют, нам приказывают, однако только осел не может не видеть, что дело идет к войне. Не менее ясно, что никто, кроме нас, спроектировать нужный стра¬не бомбардировщик не может. Вероятно, я буду прав, если скажу, что мы любим свою родину не менее других и, наверное, больше, чем те, кто собрал нас сюда. Условия трудные, а если отрешиться от личных огорчений и взгля¬нуть шире, — трагичные. И понимая все это, я ставлю перед вами задачу, которую никто, кроме вас, не выполнит. А вы — я знаю, что вы выполните, на то вы и есть вы».
И если верно заключение о том, что победа в войне была невозмож¬на без «культурной революции» (прежде всего — приобщения к грамот¬ности основной массы населения страны), то с такой же уверенностью можно утверждать, что победа была бы невозможна и без труда предста¬вителей старой интеллигенции, перешедших или силой переведенных на позиции Советской власти. Стране нужны были орудия, танки, самоле¬ты, моторы, подводные лодки, ракеты, радиолокаторы и другие научно-технические новшества. И многие представители интеллигенции доре¬волюционной формации, с присущим им чувством долга, культурой, гуманизмом, патриотизмом, совестливостью, жертвенностью, выполни¬ли свою миссию, внеся едва ли не решающий вклад в создание научно-технического потенциала, сокрушившего фашистскую Германию.
Вторая половина 1930-х годов отмечена рядом выдающихся научных достижений. П. Л. Капица внес уникальный вклад в развитие техники
 
ожижения газов: создал первый в мире гелиевый ожижитель (1934), пред¬ложил метод ожижения газов с использованием цикла низкого давления (1939), открыл сверхтекучесть гелия (1938). Объяснение сверхтекучести было дано Л. Д. Ландау (1941). Оба они позднее за эти работы стали лау¬реатами Нобелевской премии. В 1938 г. аспиранты Ю. П. Маслоковец и Г. Т. Коломиец под научным руководством А. Ф. Иоффе изобрели сер-но-талиевый фотоэлемент с рекордным для того времени коэффициен¬том преобразования солнечной энергии в электрическую. Это был пер¬вый шаг на пути к решению в перспективе проблемы энергоснабжения посредством «солнечных крыш». 14 июня 1940 г. Г. Н. Флеров и К. А. Петржак (лаборатория Курчатова) открыли явление спонтанного деления урана.
О накоплении значительного опыта в изучении физики атомного ядра свидетельствовали III (1938), IV (1939) и V (1940) Всесоюзные конференции советских ядерщиков и специалистов по космическим лучам. Советские ученые уже перед Великой Отечественной войной держали в руках ключи к решению задач по овладению атомной энер¬гией. Подчеркивая это, П. Л. Капица говорил в октябре 1941 г.: «После¬днее время дает нам новые возможности использования внутриатом¬ной энергии, об использовании которой писалось раньше только в фан¬тастических романах... Теоретические подсчеты показывают... атомная бомба, даже небольшого размера... с легкостью могла бы уничтожить крупный столичный город с несколькими миллионами населения».
Новые успехи советских химиков позволили приступить к работам по синтезированию каучуков специального назначения и к изготовле¬нию искусственных алмазов. Физико-химик И. В. Петрянов-Соколов в 1933-1939 гг. разработал методы исследования аэрозолей, предложил и внедрил в производство технологию изготовления сверхэффективных тонковолокнистых фильтров («фильтры Петрянова»).
Большую работу проделали во второй половине 1930-х годов совет¬ские геологи и географы. К 1939 г. территория страны уже на 45,6% была охвачена геологической съемкой (в 1929 г. — на 17,7). В конце 1930-х го¬дов СССР занимал первое место в мире по выявленным запасам нефти, гидроэнергии, торфа, железной и марганцевой руд, цинка, свинца, апа¬тита, калийных солей. Огромное значение для изучения и освоения Арктики, прогнозирования погоды и ледовых условий плавания по Се¬верному морскому пути имела работа научных обсерваторий, органи¬зуемых на дрейфующих льдах Северного Ледовитого океана. Первая из таких обсерваторий — полярная станция «Северный полюс — 1» рабо¬тала в 1937-1938 гг. под руководством И. Д. Папанина.
Сельскохозяйственная практика обогащалась достижениями науч¬ных школ В. Р. Вильямса, Д. Н. Прянишникова. Под руководством Н. М. Тулайкова составлялась новая почвенная карта страны. В 1939 г.
 
была опубликована сводка по почвам СССР в трех томах. В то же время обострение борьбы представителей научных школ генетиков и биоло¬гов за утверждение монополии в науке, взаимные обвинения «конку¬рентов» во вредительстве и покровительстве «врагов народа» привели к репрессиям против Н. И. Вавилова, Н. М. Тулайкова, Н. К. Кольцова, А. С. Серебровского. Н. И. Вавилов был арестован в феврале 1940 г. по обвинению в шпионаже и руководстве контрреволюционной организа¬цией, приговорен к смертной казни, замененной 20 годами заключения, умер от болезни в Саратовской тюрьме в 1943 г.
Значительно скромнее в сравнении с естественными и точными на¬уками были достижения гуманитарных наук, в наибольшей степени ис¬пытывавших на себе давление господствующей идеологии. Тем не менее в 1939 г. была опубликована работа Л. В. Канторовича «Математические методы в организации и планировании производства», где давалась об¬щая постановка задачи линейного программирования и метод ее реше¬ния. За работы в этой области ученый был удостоен Нобелевской пре¬мии по экономике (1975). В 1930-е годы появились и другие оригиналь¬ные труды по экономике и истории народного хозяйства (Е. С. Варга, П. И. Лященко), а также — по истории русского феодализма (Ю. В. Готье, Б. Д. Греков, С. В. Бахрушин), общественному движению XIX в. (Н. М. Дружинин, М. В. Нечкина), источниковедению (М. Н. Тихомиров, С. Н. Валк, С. А. Никитин), славяноведению (В. И. Пичета), всеобщей истории (Е. А. Косминский, С. Д. Сказкин, Е. В. Тарле и др.).
Постановлением СНК от 20 декабря 1939 г. для поощрения «выда¬ющихся работ в области науки и искусства, за лучшие изобретения и выдающиеся достижения в области военных знаний были учреждены Сталинские (с 1966 г. они стали называться Государственными) пре¬мии. Первые такие премии были присуждены в марте 1941 г.
В 1930-е годы, как и ранее, большое значение придавалось подго¬товке кадров в системе партийно-государственного руководства куль¬турой. Их подготовкой занимались Высшая школа марксизма-лениниз¬ма, Высшая школа партийных организаторов, Высшая партийная школа. С середины 1920-х годов в вузах действовали кафедры истории партии и ленинизма. Изучение истории партии велось сначала на основе четырех¬томной «Истории ВКП(б)» под редакцией Е. М. Ярославского, изданной в 1926-1930 гг. С сентября 1938 г., сразу после выхода в свет «Краткого курса истории ВКП(б)» текст его стал каноническим, и началась прора¬ботка его во всех вузах, где были созданы однотипные кафедры основ мар¬ксизма-ленинизма, а также в пропагандистской системе страны.
«Культурной революции» во многом способствовало расширение приобщения советских поколений к отечественной истории, народным традициям, национальным ценностям. Национально-патриотические чувства формировали различные мероприятия, напоминавшие о судь¬
 
боносных для народа исторических победах, деяниях выдающихся лю¬дей, при активном содействии исторических, художественных, мемори¬альных музеев. Особое значение в воспитании патриотизма имело по¬читание великих предков народа. «Когда мы любим, гордимся отече¬ством — это значит, что мы гордимся его великими людьми, т. е. теми, которые сделали его сильным и уважаемым на исторической сцене» (И. П. Павлов). Чувство принадлежности к нации формировалось и ре¬гулярным приобщением к произведениям искусства и архитектуры, со¬зданным людьми, идентифицировавшими себя с нацией. Все это в пол¬ной мере стало использоваться для сплочения советского общества в предгрозовые 1930-е годы.
В мае 1938 г. страна торжественно отметила 750-летие со дня созда¬ния национальной святыни «Слова о полку Игореве». В этом году в се¬рии «Жизнь замечательных людей» вышла книга К. Осипова «Суво¬ров». «Великое прошлое русского народа в памятниках искусства и пред¬метах вооружения» стало темой выставки, открытой в Эрмитаже в сентябре 1938 г. В ноябре того же года на киноэкранах появился фильм, созданный С. М. Эйзенштейном, «Александр Невский» — «патриоти¬ческий фильм о величии, мощи и доблести русского народа, его любви к родине, о славе русского оружия, о беззаветной храбрости в борьбе с зах¬ватчиками русской земли», как писала о нем газета «Правда».
Значительным событием культурно-политической жизни Москвы стала открытая в феврале 1939 г. в Третьяковской галерее выставка, на которой впервые за годы советской власти были представлены свезен¬ные из разных городов страны лучшие полотна русских художников, работавших в области исторической живописи, — В. Васнецова, В. Ве¬рещагина, В. Перова, И. Репина, Г. Угрюмова и др. Большой резонанс имела опера «Иван Сусанин» (первичное название «Жизнь за царя»), премьера которой состоялась в апреле 1939 г. Осенью того же года ши¬роко отмечалось 125-летие со дня рождения «великого поэта-патрио¬та» М. Ю. Лермонтова. В 1939 г. была восстановлена как музей «Куту¬зовская изба» в Филях, началась реставрация памятников Отечествен¬ной войны 1812 г. на Бородинском поле. В октябре 1939 г. состоялась всесоюзная премьера фильма «Минин и Пожарский» В. И. Пудовкина. В первой половине 1941 г. вышли на экраны кинофильмы «Богдан Хмельницкий» (кинорежиссер И. А. Савченко) и «Суворов» (Пудов¬кин), прочно вошедшие в обойму советской классики. В канун войны особую актуальность приобретало обращение А. В. Суворова к потом¬кам: «Горжусь, что я русский!.. Потомство мое прошу брать мой при¬мер... до издыхания быть верным Отечеству».
Историческое и национальное самосознание народов СССР во мно¬гом обогащалось творчеством писателей. Во второй половине 1930-х го¬дов они все чаще обращались к созданию образов выдающихся государ¬
 
ственных и военных деятелей прошлого, к раскрытию поворотных собы¬тий в истории страны и отдельных народов. Наибольшую известность получил роман А. Толстого «Петр Первый». Героической историей рус¬ского народа были вдохновлены поэмы К. Симонова «Ледовое побоище» и «Суворов», роман С. Бородина «Дмитрий Донской». Трагические стра¬ницы русской истории получили художественное освещение в романе В. Яна «Чингис-хан». Высоким духом патриотизма были пронизаны ро¬маны «Цусима» А. Новикова-Прибоя, «Севастопольская страда» С. Сер-геева-Ценского, «Порт-Артур» А. Степанова. Культурно-историческими и патриотическими мотивами пронизаны романы «Десница великого ма¬стера» К. Гамсахурдиа, «Великий Моурави» А. Антоновской.
Искренние приверженцы пролетарского интернационализма вос¬принимали вполне обозначившуюся тенденцию отхода от «принципов коммунизма» в национальном вопросе как пагубную ошибку. Некото¬рые из них пытались опорочить произведения на патриотическую тему как якобы олицетворение квасного патриотизма («кузьма-крючковщи-ны»). Таким приверженцам социалистического космополитизма «объяс¬няли», что отношение большевиков к патриотизму было уже «далеко не таково, как во времена Кузьмы Крючкова (донской казак, один из прославленных героев Первой мировой войны. — Авт.), когда ленинцы стояли на пораженческих позициях». Специальное постановление ЦК партии (сентябрь 1939 г.) осуждало «вредные тенденции огульного охаивания патриотических произведений».
В конце 1930-х годов были внесены существенные изменения в на¬ционально-языковую политику государства, означавшие дальнейшее от¬ступление от политики 1920-х годов. С ликвидацией большого числа национальных районов, пришедшейся на 1938 г., соответственно реша¬лась судьба национальных школ в этих районах: отдельные нацио¬нальные школы (финские, эстонские, латышские, немецкие, греческие и др.) реорганизовывались «в советские школы обычного типа». Одно¬временно развертывалась работа по приобщению населения всех наци¬ональных республик к русскому языку. Огромную роль в этом сыграло правительственное постановление «Об обязательном изучении русско¬го языка в школах национальных республик и областей» от 13 марта 1938 г., обязавшее ввести с сентября обучение языку во всех нерусских начальных школах со второго класса и во всех неполных средних и сред¬них школах — с третьего. Увеличивалось количество часов на изучение русского языка, расширялась подготовка учителей, активизировалось издание учебной и методической литературы.
Приобщение к русскому языку облегчалось переводом латинизи¬рованной письменности на кириллицу. В соответствии с решением от 16 октября 1936 г. на кириллицу переведена письменность кабардин¬цев. Аналогичными мерами унифицировали письменность других на¬
 
родов РСФСР, имевших автономные республики и области, нацио¬нальные округа. С декабря 1939 г. преобразования коснулись письмен¬ности «титульных» народов Узбекской, Азербайджанской, Таджикской, Туркменской, Киргизской, Казахской, Молдавской союзных республик.
Новая фаза в языковой политике открывала следующий этап в стро¬ительстве Красной Армии. В Конституции СССР 1936 г. записано: «Все¬общая воинская обязанность является законом». Реализовать этот за¬кон в полном объеме становилось возможным лишь со знанием русско¬го языка (языка армейских приказов, команд, уставов и наставлений) призывниками из национальных регионов.
Практически одновременно с постановлением о русском языке при¬нято постановление «О национальных частях и формированиях РККА». В 1920-1930-е годы создававшиеся со времен Гражданской войны по тер¬риториальному принципу части выступали одной из основных форм при¬влечения к военной службе представителей национальностей, «ранее в армии вовсе не служивших (узбеки, туркмены, бурят-монголы, киргизы, часть народов Северного Кавказа и т. д.)». Сыграв свою роль, нацио¬нальные формирования, как гласило постановление, «в настоящее время не могут оправдать своего назначения». Они опирались на местные куль¬турные и хозяйственные условия, были прикованы к своей территории, что лишало возможности осуществлять подготовку бойцов и частей к дей¬ствиям в различных условиях климата, быта и боевой обстановки.
Начавшиеся в соответствии с законом «О всеобщей воинской обя¬занности» призывы на службу в Средней Азии и Закавказье выявили «неожиданно большие» масштабы контингента красноармейцев, не вла¬деющих русским языком. Проблему пришлось решать на основе поста¬новления Политбюро «Об обучении русскому языку призывников, под¬лежащих призыву в Красную Армию и не знающих русского языка» (от 6 июля 1940 г.).
Государственная политика, определяемая сознанием особой значи¬мости национального фактора в жизни страны, требовала соответству¬ющего информационного обеспечения. С 1935 г. в аппарате ЦК вводи¬лась новая форма учета номенклатурных кадров (справка-объективка), в которой впервые предусматривалась графа «национальность». «Пя¬тый пункт» официальных кадровых документов становился для их об¬ладателей таким же важным, как и пункт о социальном происхожде¬нии. 2 апреля 1938 г. установлен новый порядок указания националь¬ности в паспортах, свидетельствах о рождении и других официальных документах. Если раньше в них фиксировалась национальность, к кото¬рой причислял себя сам гражданин, то теперь следовало исходить ис¬ключительно из национальности родителей.
С конца 1930-х годов политика явно определялась стремлением сгладить вполне очевидные диспропорции в представленности национальностей в
 
структурах власти. Вопреки установке на преодоление фактического нера¬венства национальностей и значительному продвижению общества по это¬му пути годы советской власти были также временем возникновения ново¬го неравенства, не отвечающего тенденции укрепления единства и консо¬лидации народов Советского Союза. По представленности в партийном и государственном аппаратах, сферах науки и искусства к 1930 годам с боль¬шим отрывом от других лидировала еврейская национальность. В 1930-е го¬ды такое фактическое неравенство стало восприниматься как ненормаль¬ное положение. Оно усугублялось начавшейся сразу после прихода Гитле¬ра к власти игрой нового германского руководства на противоречиях в СССР для дискредитации якобы «еврейской большевистской власти» в глазах «уг¬нетенных ею» народов.
Власть была вынуждена с этим считаться. Поначалу ее действия носили чисто декоративный характер. Летом 1936 г. И. В. Сталин позвонил главно¬му редактору газеты «Правда» Л. З. Мехлису и предложил дать русские псевдонимы евреям, работавшим в редакции. Совет был принят к немед¬ленному исполнению. Вскоре декорации были отброшены. В мае 1939 г. при назначении В. М. Молотова на пост наркома иностранных дел Сталин сказал ему: «Убери из наркомата евреев». «Слава Богу, что сказал! — говорил впос¬ледствии Молотов. — Дело в том, что евреи составляли там абсолютное боль¬шинство в руководстве и среди послов. Это, конечно, неправильно». Лидеры СССР открыто демонстрировали готовность устранить «непра¬вильности». Перемещение евреев с постов в государственном аппарате и в общественной жизни в угоду другим «национальным кадрам», их гибель в ходе чисток не могли не восприниматься определенными кругами как проявление политики государственного антисемитизма. Однако, по дан¬ным статистики, потери еврейского населения в относительном исчисле¬нии не превышали потерь других народов СССР. В 1937-1938 гг. по делам НКВД было арестовано 29 тыс. евреев, что составляло 1,8% общего числа арестованных. По данным за период с января 1936 г. по июнь 1938 г. среди 1 420 711 арестованных было 30 542 (2,1%) евреев. В составе всех лагер¬ных заключенных на начало 1939 г. русские составляли 63; украинцы 13,8; белорусы 3,4; евреи 1,5%. В населении страны эти национальности насчи¬тывали соответственно 58,4; 16,5; 3,1 и 1,8%. Следовательно, среди заклю¬ченных русские и белорусы были представлены в 1,1 раза больше своего удельного веса в населении страны, а меньше — в 1,2 раза украинцы и в 1,4 — евреи. При политике государственного антисемитизма эти соотно¬шения были бы, очевидно, иными.
В условиях начавшейся мировой войны советское руководство убеж¬далось в правоте избранного ранее курса национальной политики и вос¬питательной работы с населением. Война с Финляндией показала тщет¬ность надежд на пролетарскую солидарность в предстоящей большой войне. Политуправление Красной Армии настраивалось искоренять «вредный предрассудок», согласно которому население стран, вступа¬ющих в войну с СССР, «якобы неизбежно и чуть ли не поголовно вос¬станет и будет переходить на сторону Красной Армии». Беспроигрыш¬
 
ным представлялось воспитывать армию на ее героических традициях и прошлом русского народа.
В конце 1930-х годов появились признаки явных изменений поли¬тики государства в отношении религии и церкви. На 1 апреля 1936 г. в СССР было 15 835 действующих православных храмов (28% от числа действовавших до революции), 4830 мечетей (32% от дореволюцион¬ных), несколько десятков католических и протестантских храмов. При перерегистрации служителей культа их число оказалось равным 17 857 (15,8% от их численности в 1914 г. и 25,5% — от 1928 г.). По данным переписи населения 1937 г., о своей вере в Бога заявили более 45% населения СССР. При этом среди пожилых людей верующих оказалось почти в два раза больше, чем неверующих; среди неграмотных верую¬щие составляли 74%. Это свидетельствовало о тщетности усилий по за¬вершению атеизации населения за годы «безбожных пятилеток». (На¬чиная в 1932 г. вторую из их, Союз воинствующих безбожников пола¬гал, что на ее третьем году «должна быть разрушена последняя церковь, а на пятом в стране вообще не будет произноситься слово «Бог».)
Возрождая некоторые русские традиции, власть сочла необходимым умерить антирелигиозный пыл партийных богоборцев. Пошли на убыль и безвозвратные потери служителей Церкви. Среди арестованных в 1937 г. было 136 900 православных священнослужителей, из них рас¬стреляно — 85 300; в 1938 г. арестовано 28 300, расстреляно — 21 500. В предвоенные годы репрессии не прекращались, но их размах сужает¬ся. По данным правительственной комиссии по реабилитации жертв по¬литических репрессий, в 1939 г. было арестовано 1500 православных свя¬щеннослужителей, из них расстреляно 900 (в 95 раз меньше, чем в 1937 г.); в 1940 г. арестовано 5100, расстреляно — 1100 (в 77 раз мень¬ше); в 1941 г. арестовано 4000, расстреляно 1900 (в 45 раз меньше, чем на пике террора).
Составной частью работы по воспитанию советского патриотизма стала борьба с носителями «низкопоклонства» перед заграницей, свой¬ственного отдельным представителям как старой интеллигенции, так и новой политической элиты. Открытие нового «фронта» было связано с именем выдающегося математика дореволюционной школы Н. Н. Лу¬зина, который в июле 1936 г. подвергся шельмованию на страницах «Правды» за то, что подобно многим другим крупным ученым публи¬ковал свои работы в зарубежных изданиях. С января 1937 г. главными «низкопоклонниками» изображались троцкисты. На XVIII съезде партии «низкопоклоннство» было распространено едва ли не на всех «вычищенных» из общества «врагов народа». Отдавая дань классовому шовинизму, Сталин объявил: «Троцкистско-бухаринская кучка шпио¬нов, убийц и вредителей, пресмыкавшаяся перед заграницей, проник¬нутая рабьим чувством низкопоклонства», есть лишь «кучка людей, не
 
понявшая того, что последний советский гражданин, свободный от це¬пей капитала, стоит головой выше любого зарубежного высокопостав¬ленного чинуши».
По мере изживания крайностей национального нигилизма в 1930-е го¬ды заявила о себе и тема о необходимости преодоления космополитиз¬ма. Так, писатель И. Катаев призывал: «Безнадежных "космополитов", отщепенцев, эту вялую богему, не помнящую родства, надо поскорее вымести вон из искусства». А. Толстой, прослеживая развитие отече¬ственной литературы, говорил, что к 1941 г. она «от пафоса космополи¬тизма, а порою и псевдоинтернационализма пришла к Родине, как к одной из самых глубоких и поэтических своих тем».
В канун Великой Отечественной войны И. В. Сталин намеревался по-новому разъяснить связь между национальными и интернациональ¬ными основами патриотизма. «Нужно развивать идеи сочетания здоро¬вого, правильно понятого национализма с пролетарским интернацио¬нализмом, — говорил он Г. Димитрову в мае 1941 г. — Пролетарский интернационализм должен опираться на этот национализм... Между правильно понятым национализмом и пролетарским интернационализ¬мом нет и не может быть противоречия. Безродный космополитизм, отрицающий национальные чувства, идею родины, не имеет ничего общего с пролетарским интернационализмом. Этот космополитизм под¬готовляет почву для вербовки разведчиков, агентов врага». Однако реа¬билитации национализма не произошло. Видимо, останавливал страх из-за возможного отождествления сталинской политики с гитлеровской.
Поражения СССР на первых этапах войны с Германией вызваны многими причинами. В их ряду были изначально ошибочные установ¬ки национальной политики, обусловившие пороки в национально-го¬сударственном устройстве СССР, в отношении к дореволюционной оте¬чественной истории, к роли русского народа в межнациональных отно¬шениях. Коррекция национальной политики, начавшаяся в конце 1924 г., и особенно заметная с середины 1930-х годов, не позволила до конца преодолеть все эти изъяны. Процессы консолидации народов СССР в единый советский народ оказались далеко не завершенными. Не спо¬собствовали этому и репрессии.
Политика утверждения общенационального советского патриотиз¬ма к началу войны еще не стала столь действенной, как это изобража¬лось в официальной пропаганде. Подготовка Советского Союза в этом отношении оказалась незавершенной. Все это сказалось уже в первые недели Великой Отечественной войны. Без решительного перехода пра¬вящей партии на национально-патриотические позиции защиты обще¬народных интересов победа в войне была бы недостижима.
 

 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.