Главная arrow Всё arrow История России arrow История России 
Все |0-9 |A |B |C |D |E |F |G |H |I |J |K |L |M |N |O |P |Q |R |S |T |U |V |W |X |Y |Z

Всё История России История России

История России 1917-2009

Оглавление
История России 1917-2009
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21
Страница 22
Страница 23
Страница 24
Страница 25
Страница 26
Страница 27
Страница 28
Страница 29
Страница 30
Страница 31
Страница 32
Страница 33
Страница 34
Страница 35
Страница 36
Страница 37
Страница 38
Страница 39
Страница 40
Страница 41
Страница 42
Страница 43
Страница 44
Страница 45
Страница 46
Страница 47
Страница 48
Страница 49
Страница 50
Страница 51
Страница 52
Страница 53
Страница 54
Страница 55
Страница 56
Страница 57
Страница 58
Страница 59
Страница 60
Страница 61
Страница 62
Страница 63
Страница 64
Страница 65
Страница 66
Страница 67
Страница 68
Страница 69
Страница 70
Страница 71
Страница 72
Страница 73
Страница 74
Страница 75
Страница 76
Страница 77
Страница 78
Страница 79
Страница 80
Страница 81
Страница 82
Страница 83
Страница 84
Страница 85
Страница 86
Страница 87
Страница 88
Страница 89
Страница 90
Страница 91
Страница 92
Страница 93
Страница 94
Страница 95
Страница 96
Страница 97
Страница 98
Страница 99
Страница 100
Страница 101
Страница 102
Страница 103
Страница 104
Страница 105
Страница 106
Страница 107
Страница 108
Страница 109
Страница 110
Страница 111
Страница 112
Страница 113
Страница 114
Страница 115
Страница 116
Страница 117
Страница 118
Страница 119
Страница 120
Страница 121
Страница 122
Страница 123
Страница 124
Страница 125
Страница 126
Страница 127
Страница 128
Страница 129
Страница 130
Страница 131
Страница 132
Страница 133
Страница 134
Страница 135
Страница 136
Страница 137
Страница 138
Страница 139
Страница 140
Страница 141
Страница 142
Страница 143
Страница 144
Страница 145
Страница 146
Страница 147
Страница 148
Страница 149
Страница 150
Страница 151
Страница 152

Существенный вклад в общую победу вносили многочисленные пред¬ставители медицинской науки и военно-медициские работники. Благо¬даря новым методам военной медицины им удалось до предела умень¬шить смертность в госпиталях. Этот самоотверженный труд позволил за годы войны возвратить в строй 72% поступивших в медучреждения (8% умерли, 20% уволены из армии). Во время войны 43 военных медика удостоены звания Героя Советского Союза, свыше 115 тыс. организато¬ров здравоохранения, врачей, фельдшеров, медсестер и санинструкто¬ров награждены орденами. В их числе — Т. Е. Болдырев (главный эпи¬демиолог Советской Армии), Н. Н. Бурденко (главный хирург), М. С. Вовси (главный терапевт), Ф. Г. Кротков (главный гигиенист), Е. И. Смирнов (начальник главного военно-санитарного управления).
В тылу врага. Одним из факторов победы стала стойкость советских лю¬дей, попавших под оккупацию. На захваченных территориях гитле¬ровцы установили режим, полностью соответствующий их человеко¬ненавистнической идеологии и преступным планам. Экономическая эксплуатация и грабеж сопровождались массовыми репрессиями и уничтожением населения. Общее число жертв оккупационного ре¬жима превысило 14 млн человек, что составило примерно пятую часть проживавшего здесь населения. Свыше 4,8 млн человек угнали на рабский труд в Германию. Поголовному истреблению подвергались евреи и цыгане. На разобщение народов СССР было рассчитано ре¬шение военных властей от 25 июля 1941 г. об освобождении из гер¬манского плена немцев Поволжья, украинцев, белорусов, латышей, литовцев, эстонцев, румын и финнов. Соответствующий приказ дей¬ствовал до ноября 1941 г., освобождено 318,8 тыс. человек. Лживой пропагандой, посулами и угрозами оккупанты пытались привлечь на свою сторону часть местного населения, недовольного боль¬шевистским режимом. Коллаборационисты направлялись в полицейс¬кие части, в различные воинские формирования. На оккупированной территории одних только полицаев, сельских старост и мелких чинов¬ников из местного населения к 1942 г. насчитывалось 60,4 тыс. человек. Выпускалось 130 газет (из них 60 на украинском языке, 16 — на рус¬ском) с участием местных журналистов. К примеру, А. Г. Авторханов, впоследствии известный на Западе советолог, в 1942-1944 гг. редакти¬ровал орган всех антибольшевистских сил на Кавказе — газету «Газа¬ват», имевшую эпиграф: «Аллах над нами, а Гитлер с нами».
В сентябре 1943 г., в разгар Сталинградской битвы, советская ар¬мейская разведка обнаружила, что против войск Закавказского фронта действуют вместе с немецкими войсками национальные формирования из военнопленных — выходцев с Кавказа и из среднеазиатских респуб¬лик. В составе вермахта были также легионы из мусульман Поволжья и Крыма, казачьи соединения, с начала войны — западноукраинские и
 
прибалтийские эсэсовские дивизии. К концу войны украинские колла¬борационисты были объединены в Украинское освободительное войско («бандеровцы»), а русские — в Русскую освободительную армию («вла¬совцы»). Общая численность таких формирований достигала милли¬она человек. Всего на германских фашистов в годы войны работало до 1,5 млн предателей: почти миллион из них находился на службе в вер¬махте и СС, до 0,4 млн — в полиции и других формированиях на окку¬пированной территории.
Официальная фашистская пропаганда с первого дня представляла войну как освобождающую народы СССР от «еврейско-большевистс-кого ига». Обращаясь к немецкому народу утром 22 июня 1941 г., Гит¬лер утверждал, что «никогда немецкий народ не испытывал враждеб¬ных чувств к народам России... Не Германия пыталась перенести свое националистическое мировоззрение в Россию, а еврейско-большевист-ские правители в Москве неуклонно предпринимали попытки навязать нашему и другим европейским народам свое господство». В тот же день Й. Геббельс разослал своим пропагандистам «Указание № 13», озаглав¬ленное — «Ответ Германии на предательство еврейско-большевистско-го Кремля», которое предписывало им представлять войну как вынуж¬денную самооборону: «Война ведется не против народов страны боль¬шевиков, а против еврейского большевизма и тех, кто его представляет».
В СССР, по сути только начинавшим выходить из состояния «обо¬стрения классовой борьбы», еще не оправившимся от потрясений, выз¬ванных коллективизацией, массовыми репрессиями, существовала оп¬ределенная часть не только населения, но и партийно-государственной элиты, недовольная экономической и социальной политикой Сталина. Некоторые из этих людей допускали, что с приходом немцев «хуже не будет»: германцы, дескать, «простых людей бить не будут», они только избавят страну «от евреев и коммунистов», покарают воинствующих ате¬истов — «врагов самого Бога», а к нуждам верующих будут относиться с пониманием. Отражая эти настроения в крайне преувеличенном виде, А. Солженицын позднее писал: «Прогремело 22 июня 1941 года... и все взрослое население, и притом всех основных наций Советского Союза, задышало в нетерпеливом ожидании: ну, пришел конец нашим паразитам! Теперь-то вот скоро освободимся». Давали о себе знать и прозападнические настроения части советской интеллигенции. Неко¬торым казалось, что «при нашей военно-технической отсталости нам одним сломать гитлеровскую налаженную и испытанную военную ма¬шину, пожалуй, не под силу, что на какой-то срок нами могут завладеть варяги — англичане и американцы — и навести в стране политический и экономический порядок».
Однако предатели и разного рода коллаборационисты не имели шансов привлечь на свою сторону основную массу народа, противопос¬
 
тавить его руководству страны и оказать серьезное влияние на исход войны. Подлинное состояние страны и ее армии хорошо выразил один из попавших в немецкий плен и с достоинством державшийся генерал: «Когда дело касается судьбы России, русские будут сражаться — поте¬ря территории ничего не означает, и указывать на недостатки режима бессмысленно». Репрессии ужесточившегося в годы войны режима не прекращались, но характер их изменился. На первое место при этом вышли мотивы измены, коллаборационизма, национал-сепаратизма. (Одними только особыми отделами НКВД, а с апреля 1943 г. создан¬ным на их основе Главным управлением контрразведки СМЕРШ во главе с B. C. Абакумовым, за период с июля 1941 по май 1946 г. были арестованы около 700 тыс. человек, из них 70 тыс. расстреляны.)
Основная масса людей на захваченной врагом территории не теря¬ла надежды на освобождение. Одни сопротивлялись оккупантам, сабо¬тируя их мероприятия, другие — уходя в подпольные организации и партизанские отряды. Их основу составляли заранее подготовленные партийные и советские работники, не сумевшие выйти из окружения военнослужащие, разведывательно-диверсионные группы, перебрасы¬ваемые из-за линии фронта. Уже в 1941 г. на оккупированной террито¬рии действовали 18 подпольных обкомов партии, объединявших 65,5 тыс. коммунистов — партизан и подпольщиков. К осени 1943 г. число подпольных обкомов увеличилось до 24. Общая численность партизан за годы войны составила 2,8 млн человек. Действуя как вспомогатель¬ные силы Красной Армии, они отвлекали на себя до 10% вооруженных сил противника. В августе — сентябре 1943 г. операциями «Рельсовая война» и «Концерт» партизаны на длительное время дезорганизовали железнодорожные перевозки в тылу врага. Одновременно по тылам про¬тивника был проведен Карпатский рейд под командованием С. А. Ков¬пака. Борьба советских людей в тылу врага сыграла немалую роль в обес¬печении коренного перелома в Отечественной войне и освобождении в 1944 г. советской земли от оккупантов.
Фашистская пропаганда и оккупационная политика не могли не обострять существовавшие в стране противоречия, в частности, в меж¬национальных отношениях. Одним из результатов этого стала подлин¬ная трагедия еврейского населения на оккупированной гитлеровцами территории СССР. На неоккупированной территории «еврейский воп¬рос» обострялся из-за явного несоответствия представленности этой национальности в руководящей и культурной элите, среди эвакуиро¬ванных и на фронте, на чем особенно успешно играли гитлеровцы. Со¬гласно переписи 1939 г. евреи насчитывали 1,8% населения СССР, к началу войны их доля в населении увеличилась до 2,5%. По данным на начало декабря 1941 г., евреи составляли 26,9% от всех эвакуированных
 
из районов, которым грозила оккупация гитлеровскими войсками. Среди мобилизованных на фронт евреи составляли 1,4%.
Партии пришлось фактически признать изъяны в проводимой преж¬де национальной политике. Так, в докладной записке управления про¬паганды и агитации ЦК ВКП(б) секретарям ЦК партии от 17 августа 1942 г. отмечалось, что «в течение ряда лет во всех отраслях искусства извращалась национальная политика партии». Выразилось это в том, что «в управлениях Комитета по делам искусств и во главе учреждений русского искусства оказались нерусские люди (преимущественно ев¬реи)». Такие же «извращения» были обнаружены в Большом театре Союза ССР, Московской государственной консерватории, музыкальной критике; в отделах литературы и искусства центральных газет. В резуль¬тате производилось «частичное обновление» руководящих кадров не только в учреждениях культуры, но и в других ведомствах.
Патриотизм — важнейший фактор победы. В коренном переломе во¬енной ситуации в пользу СССР обнаружила себя несопоставимость духовных потенциалов агрессора и жертвы. Человеконенавистни¬ческой фашистской идеологии расизма и геноцида в отношении по¬рабощаемых народов советская сторона противопоставляла такие общечеловеческие идеи, как национальная независимость, солидар¬ность и дружба народов, справедливость, гуманизм. Несмотря на то что практическая политика по претворению этих принципов была далека от идеалов, постоянное декларирование питало надежду на их полное воплощение в жизнь после победы. В идеологии в течение всей войны проводилась линия на укрепле¬ние патриотизма и межнационального единства народов СССР. В ряды Красной Армии призывались граждане всех национальностей, на фронте они сражались за общую Родину. В самую тяжелую пору, когда довоен¬ная армия была, по сути дела, уничтожена врагом, а украинские и бело¬русские земли оккупированы, пришлось в большей мере использовать демографический потенциал неславянских народов СССР. Создавались национальные воинские формирования в значительной мере из-за сла¬бого знания русского языка призывниками. Национальные республики Востока приняли эвакуированные предприятия, вовлекались в налажи¬вание их работы, вносили посильный вклад в общую борьбу. Укрепле¬ние братского содружества народов было одной из ведущих тем пропа¬ганды. Хотя в годы войны имели место многие случаи измены и преда¬тельства среди представителей разных национальностей, а также проявлялось недоверие к некоторым народам, дружба народов это тя¬желое испытание в целом выдержала.
По ходу войны объективно и во все большей мере возрастала роль русского народа. В канун войны русских в составе всего населения СССР
 
было 51,8%. Их удельный вес среди мобилизованных составлял 65,4% и был особенно велик в кризисный период войны. Это заставляло руко¬водство страны постоянно обращаться, как к наиболее вдохновляющим, к исконным стремлениям и ценностям русского народа, к его историче¬ским корням и самобытным традициям. Классовые, социалистические ценности заменялись обобщающим понятием «Отечество». В пропаган¬де перестали делать особый упор на принцип классового интернациона¬лизма. Утверждению этих тенденций способствовала смена руководства Главного политического управления Красной Армии, произошедшая весной 1942 г. Л. З. Мехлиса на ответственном посту начальника управ¬ления сменил А. С. Щербаков, имеющий стойкую репутацию патриота-государственника. В том же году началась работа по замене «Интернаци¬онала» на патриотический гимн, в котором был бы отражен историче¬ский путь народов страны, а не борьба международного пролетариата. С начала 1944 г. официальные торжественные мероприятия и ежеднев¬ные передачи советского радио начинались с исполнения гимна о неру¬шимом союзе республик, сплоченных великой Русью. В его основу поло¬жена величественная музыка А. В. Александрова с ее устремленностью и призывом к подвигу, так необходимыми сражающейся стране.
Огромную вдохновляющую роль сыграли ордена, учрежденные в честь Александра Невского, Суворова, Кутузова (июль 1942 г.), Богда¬на Хмельницкого (октябрь 1943 г.), ордена и медали Ушакова и Нахи¬мова (март 1944 г.). Красной Армии возвращаются традиционная фор¬ма русской военной одежды с погонами (январь 1943 г.), офицерские звания. Учреждаются Суворовские и Нахимовские училища (август 1943 г.) типа старых кадетских корпусов. Данью историческим тради¬циям стало введение с сентября 1943 г. раздельного обучения мальчи¬ков и девочек в средней школе (существовало до июля 1954 г.). На фрон¬те и в тылу пропагандистская работа организуется на основе директивы о воспитании советского патриотизма на примерах героического про¬шлого русского народа. В октябре 1944 г. на самом высоком уровне рас¬сматривался вопрос об официальном разрешении военнослужащим носить полученные еще в Первую мировую войну солдатские Георгиев¬ские кресты. Задуманы были ордена, носящие имена Дениса Давыдова (для награждения партизан), Николая Пирогова (офицерам-медикам). Для гражданских лиц проектировался орден Михаила Ломоносова, а также медали, которые носили бы имена Чернышевского, Павлова, Менделеева. Известны и проектные рисунки советского ордена «Петр Великий». Проекты остались неосуществленными, видимо, из-за отсут¬ствия острой необходимости в дальнейшем поощрении «националис¬тической» тенденции в наградном деле.
В мае 1943 г., когда события на фронте для советской стороны вновь поворачивались к худшему, а второй фронт еще не был открыт, руко¬
 
водство ВКП(б) пошло на роспуск Коминтерна, известного всему миру «штаба мировой революции». Такая идея впервые выдвигалась в апре¬ле 1941 г. Тогда она мыслилась как разменная карта в торге с Гитлером, способная устранить основу антикомминтерновских пактов. В услови¬ях весны 1943 г. важно было как можно скорее развеять распространен¬ные на Западе подозрения о коминтерновских планах «большевизации» Европы и добиться укрепления союзнических отношений с капиталис¬тическими странами ради расширения их помощи советскому народу. Между тем эти отношения в мае 1943 г. совсем не удовлетворяли СССР, причем настолько, что советские послы М. М. Литвинов и И. М. Май¬ский были отозваны из столиц США и Великобритании. О роспуске Коминтерна было объявлено в прессе 15 мая, в самом начале Вашинг¬тонской конференции с участием Рузвельта и Черчилля, от результатов которой зависело, когда будет открыт второй фронт. Объявление, поло¬жительно воспринятое в странах Запада и особенно в США, привело к укреплению их отношений с Советским Союзом.
С 1943 г. получило широкую известность сталинское суждение, во многом определившее последующую национальную политику: «Необ¬ходимо опять заняться проклятым вопросом, которым я занимался всю жизнь, но не могу сказать, что мы его всегда правильно решали... Это проклятый национальный вопрос... Некоторые товарищи еще недопо¬нимают, что главная сила в нашей стране — великая великорусская на¬ция... Некоторые товарищи еврейского происхождения думают, что эта война ведется за спасение еврейской нации. Эти товарищи ошибаются, Великая Отечественная война ведется за спасение, за свободу и незави¬симость нашей Родины во главе с великим русским народом».
Сугубо прагматическими соображениями вызвалось и широко раз¬рекламированное решение январского (1944) пленума ЦК о расшире¬нии прав союзных республик в области обороны и внешних сношений. Оно было связано с предложениями добиваться включения в состав создававшейся ООН 16 советских республик. Попытаться сделать это можно было, придав (хотя бы символически) большую «суверенность» союзным республикам. В расчете на это приняты указы ВС СССР о преобразовании союзных наркоматов обороны и иностранных дел в со¬юзно-республиканские. Конституция СССР была дополнена статьей 18: «Каждая союзная республика имеет право вступать в непосредствен¬ные сношения с иностранными государствами, заключать с ними согла¬шения и обмениваться дипломатическими и консульскими представи¬телями». Республики получили конституционное право иметь самосто¬ятельные воинские формирования.
Впервые о необходимости включения в число членов ООН всех со¬юзных республик СССР было официально заявлено в августе 1944 г. на заседании глав делегаций на переговорах представителей СССР, США
 
и Великобритании в Думбартон-Оксе. Встретившись с неприятием этой инициативы, руководители СССР позднее, на Крымской (Ялтинской) конференции (февраль 1945 г.), говорили, что было бы справедливо, если «три или по крайней мере две из советских республик находились в числе инициаторов международной организации». При этом речь велась об Украине, Белоруссии и Литве, которые «принесли наибольшие жертвы в войне и были первыми территориями, на которые вторглись немцы».
В конечном итоге усилия советской стороны увенчались соглаше¬нием о включении в ООН, помимо СССР, еще двух советских республик. Несомненное достижение советской дипломатии на международной арене с внутриполитической точки зрения выглядело явной дискрими¬нацией остальных «равноправных» субъектов федерации. Особенно Советской России, изначально лишенной возможности какого-либо са¬мостоятельного участия в деятельности международных организаций. Объяснение этому видится одно — советским руководством РСФСР рассматривалась как государствообразующая республика, и в силу это¬го факта отпадала необходимость ее отдельного представительства в международных организациях.
«Расширение прав» отдельных народов в годы войны уживалось с тенденцией противоположного характка. По предложению наркомата внутренних дел, ГКО 31 января 1944 г. принял постановление о выселе¬нии чеченцев и ингушей в Казахскую и Киргизскую ССР, фактически предрешив ликвидацию Чечено-Ингушской АССР. За годы войны это был уже четвертый случай ликвидации советского национально-госу¬дарственного образования (в 1941 г. приняты решения о выселении нем¬цев Поволжья, в 1943 г. — карачаевцев и калмыков).
Противоречил декларациям о великой дружбе народов и морально-политическом единстве советского общества ряд других постановлений ГКО. 10 января 1942 г. было принято решение, предписывающее «всех немцев — мужчин в возрасте от 17 до 50 лет, годных к физическому тру¬ду, выселенных в Новосибирскую и Омскую области, Красноярский и Алтайский края и Казахскую ССР, мобилизовать... в рабочие колонны на все время войны» и направить на лесозаготовки, строительство заво¬дов и железных дорог. В октябре 1942 г. принято постановление о до¬полнительной мобилизации немцев. Мобилизация распространялась на мужчин в возрасте от 15-16 до 51-55 лет и женщин в возрасте от 16 до 45 лет включительно. 14 октября 1942 г. январское постановление, ка¬савшееся немцев, было распространено на проживавших в СССР ру¬мын, венгров, итальянцев, финнов. В соответствии с постановлениями ГКО от 13 октября 1943 г. и 25 октября 1944 г., не производился призыв в Вооруженные силы представителей коренного населения Средней Азии, Закавказья, Северного Кавказа. По данным на январь 1942 г. толь¬ко на Урале трудовая армия насчитывала около 290 тыс. бойцов. Более
 
чем на 50% она состояла из советских немцев и выходцев из Средней Азии и Казахстана. В марте 1942 г. в СССР было 1473 рабочих колонн, в которых служили свыше 1,2 млн человек.
В достижении победы значительную роль сыграла церковь. Тяготы войны, утраты и лишения оживили религиозные настроения в народе. Власть постаралась использовать эти настроения. На протяжении вой¬ны нарастал поток денежных средств и вещей для нужд фронта от пра-вославноверующих и верующих других конфессий. Всего за годы вой¬ны в Фонд обороны от граждан поступило 24 млрд рублей.
Нормализации государственно-церковных отношений в СССР способство¬вало пророчество митрополита Гор Ливанских Илии Салиба из Антиохий-ского патриархата. В декабре 1941 г., в тяжелейшие дни войны, митрополит несколько дней подряд молился перед иконой Божией Матери в древней пещерной церкви монастыря «Дейр Сайдет эль Нурия» («Монастырь Бо-жией Матери, несущей свет»), расположенном в 60 км к северу от Бейрута в высокой скале. Илия просил Богородицу за далекий Советский Союз, за Россию. «Спустившись в каменное подземелье... где не было ничего кроме иконы Божией Матери, Владыко затворился там. Не вкушал пищи, не пил, не спал, а только молился Божией Матери, и просил ее открыть, как можно помочь России. Каждое утро Владыке приносили сводку о числе убитых на фронтах и о том, куда дошел враг. И вот через трое суток, в огненном столпе явилась ему Сама Матерь Божия и объявила, что он как истинный молит¬венник и друг России, избран для того, чтобы передать определение Божие этой стране. Если это определение не будет выполнено, Россия погибнет». Определение было таким: «Должны быть открыты по всей стране храмы и духовные монастыри. Священники должны быть возвращены из тюрем. Ленинград не сдавать, но обнести город Святой иконой Казанской Божией Матери. Потом икону везти в Москву и совершить там молебен, и далее везти ее в Сталинград». Митрополит связался с главами Русской Право¬славной церкви, написал им о повелениях Божией Матери. Полагают, что начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников, открыто рели¬гиозный человек, лично докладывал о письме Сталину и советовал посту¬пить согласно предсказанию. Сталин прислушался к повелению. Все про¬рочества митрополита Илии сбылись. В 1947 и 1948 годах он посещал Рос¬сию, где ему была подарена икона Казанской Божией Матери, золотой наперсный крест с драгоценностями и две украшенные драгоценностями панагии — знаки митрополичьего сана. Илие была также присуждена Ста¬линская премия за помощь в войне с фашистами. От денежной награды мит¬рополит отказался, сказав, что монаху деньги не нужны, и велел отдать пре¬мию детям, лишившимся в войну родителей.
В 1942 г. советское государство сделало ряд новых шагов к призна¬нию важной роли церкви. Ей была отдана типография Союза воинству¬ющих безбожников, где напечатана большая книга под названием «Прав¬да о религии в России». В книге отмечались полная свобода религии в СССР, традиционный патриотизм Русской православной церкви, под¬
 
черкивалась тесная связь между русским народом и его церковью. В кон¬це марта в Ульяновске был созван первый за время войны Собор еписко¬пов Русской православной церкви. На нем были осуждены иерархи, встав¬шие на путь сотрудничества с германскими оккупационными властями. Осуждение «изменников веры и отечества» не могло не сокращать об¬щих масштабов коллаборационизма на оккупированных территориях. Оно во многом способствовало тому, что большинство попавших в окку¬пацию рядовых священников сохраняли верность Родине, помогали партизанам, укрывали мирных жителей от репрессий гитлеровцев. Пат¬риотическая деятельность священников нещадно каралась оккупантами.
Демонстрируя меняющееся отношение к церкви, московские влас¬ти в апреле 1942 г. впервые способствовали организации религиозного празднования православной Пасхи. 2 ноября 1942 г. один из трех выс¬ших иерархов РПЦ, митрополит Николай (Б. Д. Ярушевич), был вклю¬чен в Чрезвычайную государственную комиссию по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. 5 января 1943 г. митрополит Сергий послал Сталину телеграмму с просьбой раз¬решить открытие Церковью банковского счета, на который вносились бы деньги, жертвуемые на оборону. В ответной телеграмме Сталин дал свое согласие и поблагодарил Церковь за ее труды. Открытие банков¬ского счета означало признание Церкви де-факто юридическим лицом. Главные перемены в отношениях между государством и Церковью про¬изошли после встречи Сталина с митрополитами Сергием, Алексием и Николаем. Во встрече участвовали также В. М. Молотов и начальник отдела НКВД Г. Г. Карпов, намеченный на пост будущего председателя Совета по делам Русской православной церкви при Совмине СССР.
Встреча состоялась 4 сентября 1943 г. На ней был очерчен круг воп¬росов, требующих решения для нормализации государственно-церков¬ных отношений в СССР. Сразу же после встречи Патриархии был пере¬дан особняк, занимаемый ранее германским послом. 8 сентября был со¬зван Архиерейский собор для избрания патриарха, престол которого пустовал со дня смерти патриарха Тихона. 12 сентября Собор в составе 19 иерархов (16 из них были доставлены из лагерей и ссылок) избрал митрополита Московского Сергия новым Патриархом Московским и всея Руси. Затем Сергий, уже в новом качестве, объявил об образова¬нии совещательного органа при Патриархе — Священного синода из трех постоянных и трех временных членов. Собор принял актуальный для военного времени документ, в котором говорилось, что «всякий винов¬ный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашиз¬ма, как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик — лишенным сана». Не менее значимым было обращение Собора к христианам всего мира с призывом «объединиться во имя Христа для окончательной победы над общим врагом».
 
8 октября 1943 г. образован Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР. С конца года открываются для службы храмы, растет число православных общин, возвращается из лагерей репресси¬рованное духовенство. В ноябре 1944 г. правительство приняло реше¬ние об открытии Православного богословского института и богословс-ко-пастырских курсов для подготовки кадров священнослужителей.
По мере освобождения советских земель от оккупантов в лоно РПЦ возвращались монастыри и храмы, в большом количестве открытые по разрешению немецких властей в целях противопоставления их советс¬кой власти. Всего за 3 года на занятой гитлеровцами территории вос¬становлено около 9400 церквей, более 40% от их дореволюционного ко¬личества. В то же время фашистское нашествие привело к разрушению 1670 православных храмов, 237 костелов, 532 синагог, 69 часовен, 258 других культовых зданий. Гитлеровцы, в принципе враждебно от¬носящиеся к любой форме христианства, религиозную свободу допус¬кали временно. В последующем, как писал гитлеровский идеолог А. Ро-зенберг, христианский крест должен быть заменен свастикой. Однако первый этап религиозной политики гитлеровцев на оккупированной тер¬ритории оказал существенное влияние на государственно-церковные от¬ношения в СССР.
Кульминацией признания советской властью роли и авторитета цер¬кви стало проведение Поместного собора РПЦ (31 января — 2 февраля 1945 г.), созванного в связи со смертью патриарха Сергия. Собор при¬нял «Положение об управлении Русской Православной церкви» и из¬брал тринадцатым Патриархом Московским и всея Руси ленинградс¬кого митрополита Алексия (С. В. Симанский).
Урегулирование государственно-церковных отношений распростра¬нилось и на другие религиозные объединения, развернувшие активную патриотическую деятельность в годы военного лихолетья. Так, Союз мусульман, созванный в Уфе в июне 1942 г., призвал всех мусульман страны к борьбе против фашистов и осудил сотрудничество части му¬сульман с гитлеровцами. Евангельские христиане-баптисты собрали средства на транспортный самолет, а Армяно-григорианская церковь — на танковую колонну «Давид Сасунский».
К концу войны в СССР действовали 10 547 православных церквей и 75 монастырей, в то время как перед ее началом было только около 380 церквей и ни одного монастыря. В 1945 г. в РПЦ возвращается Ки-ево-Печерская лавра, из запасников музеев передаются в действующие храмы «чудотворные мощи», изъятые в 1920-1930-е годы. Годы войны стали годами религиозного возрождения в СССР.
Любовь к Родине, ненависть к врагу, вера в победу, патриотизм и героизм советского народа были ведущими темами произведений лите¬ратуры и искусства. Советская литература еще до начала войны, по сло¬
 
вам А. Толстого, «от пафоса космополитизма пришла к Родине». Война многократно усилила эту тенденцию в публицистике и всей художе¬ственной культуре. Практически в первые часы войны появилась тор¬жественная песня А. Александрова на стихи В. Лебедева-Кумача «Свя¬щенная война», ставшая гимном военных лет. В августе 1941 г. К. Симо¬нов написал стихотворение «Жди меня», которое, как молитву, постоянно твердило почти все население страны. Появились задевающие самые заветные струны души произведения А. Толстого, раскрывающие русский характер. Поистине народной стала поэма А. Твардовского «Ва¬силий Теркин». Настоящим подвигом было создание и исполнение в блокадном Ленинграде «Ленинградской симфонии» Д. Шостаковича.
Все это, включая публицистику М. Шолохова и И. Эренбурга, лирику А. Суркова, симфонии С. Прокофьева, песни Б. Мокроусова и В. Соловье¬ва-Седого, выступления популярных артистов фронтовых театров Л. Рус¬лановой, Л. Утесова, К. Шульженко, живопись С. Герасимова, П. Корина, А. Дейнеки и многие другие выдающиеся достижения культуры военных лет, поднимало моральный дух советских граждан, развивало чувство на¬циональной гордости, укрепляло настроенность на победу. Укреплению это¬го духа служила знаменитая серия ЖЗЛ (книги: И. П. Павлов, К. А. Тими¬рязев, И. Е. Репин, Н. Е. Жуковский, М. С. Щепкин, А. С. Пушкин, В. В. Ма¬яковский, А. Н. Радищев, М. И. Глинка, С. О. Макаров, К. Д. Ушинский, Г. Я. Седов, П. С. Нахимов, Ф. Ф. Ушаков; Л. Н. Толстой, П. И. Чайковский, М. Ф. Казаков, М. Ю. Лермонтов, В. Г. Белинский, Д. К. Чернов, И. М. Се¬ченов, Н. В. Гоголь, И. А. Крылов, Н. И. Лобачевский, А. С. Попов, И. И. Меч¬ников, В. И. Баженов).
Свою лепту в общее дело победы внесли общественные организа¬ции — 25-миллионные профсоюзы (организаторы массового соцсорев¬нования и других патриотических починов); 10-миллионный комсомол, роль которого в вооруженной борьбе и организации труда в тылу была очень большой; Общество содействия обороне, авиационному и хими¬ческому строительству, Общество Красного Креста и Красного Полу¬месяца, антифашистские комитеты.
Воспитание у советских людей чувства ненависти и мести средства¬ми публицистики, кино, всей системой политико-воспитательной ра¬боты, особенно поощряемое на первых этапах войны и выраженное в призывах «Смерть немецким оккупантам!», «Убей немца!», имело свои пределы. На заключительном этапе войны была дана установка на сдер¬живание крайностей, с тем чтобы ненависть к врагу не вылилась во все¬общую слепую ярость ко всему немецкому народу.
Имело свои границы и отступление в духе «националистического нэпа». В 1944 г. в ЦК состоялось совещание историков, на котором осуж¬дались крайности, идущие по линии как очернения прошлого русского народа, преуменьшения его роли в мировой истории, так и сползания на позиции «великодержавного шовинизма» и «квасного патриотизма».
 
В частности, были отвергнуты предложения о включении в число исто¬рических героев А. А. Брусилова, A. M. Горчакова, А. П. Ермолова, М. И. Драгомирова, К. П. Кауфмана, М. Д. Скобелева, М. Г. Черняева и других военных и государственных деятелей дореволюционной России.
Еще более жестким было осуждение «националистических прояв¬лений» в других республиках. 31 января 1944 г. Сталин принял личное участие в обсуждении киноповести А. Довженко «Украина в огне» и негодующе заметил: «Если судить о войне по киноповести Довженко, то в Отечественной войне не участвуют представители всех народов СССР, в ней участвуют только украинцы». Заключение было суровым: повесть является «ярким проявлением национализма, узкой националь¬ной ограниченности». В феврале Политбюро КП(б)У приняло реше¬ние, в соответствии с которым А. Довженко сняли со всех занимаемых должностей как в государственных учреждениях, так и в общественных организациях.
В августе 1944 г. ЦК ВКП(б) принял постановление, осуждающее республиканскую газету «Красная Татария» за принижение роли Крас¬ной Армии в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками и «преклоне¬ние перед военной мощью, техникой и культурой буржуазных стран». Татарскому обкому партии предлагалось устранить «серьезные недостат¬ки и ошибки националистического характера в освещении истории Тата¬рии (приукрашивание Золотой Орды, популяризация ханско-феодаль-ного эпоса об Идегее)». В январе 1945 г. аналогичное внушение сделано руководству Башкирской партийной организации. Серьезные идеологи¬ческие просчеты были обнаружены в подготовленных к печати «Очерках по истории Башкирии», в литературных произведениях «Идукай и Му-радым», «Эпос о богатырях», в пьесе «Кахым-Туря». Формулировки по¬становлений были ужесточены на X пленуме правления Союза советс¬ких писателей (май 1945 г.). Здесь уже говорилось, что в Татарии «подни¬мали на щит ханско-феодальный эпос об Идегее и делали Золотую Орду передовым государством своего времени»; нечто подобное произошло и в Башкирии с эпосом «Карасахал», где тоже «извратили историю и впали в идеализацию патриархально-феодального прошлого».
Таким образом, историкам и литераторам предписывалось впредь быть очень осторожными в проведении грани между «героическим про¬шлым» народа и «идеализацией» его исторического прошлого.
Мобилизация внешнеполитических сил. Успехи советских войск в бит¬ве под Сталинградом создали благоприятные условия для откры¬тия второго фронта в Европе. На конференции в Касабланке (ян¬варь 1943 г.) США и Англия решили объединить усилия в целях захвата Сицилии, а по отношению к Германии пока ограничиться воздушными налетами. В начале июня 1943 г. союзники известили И. В. Сталина о своем решении не открывать второй фронт в Евро¬
 
пе в 1943 г. Отношение к этому вопросу изменилось после победы советских войск под Курском. У союзников возникли опасения, что без второго фронта противодействие советской политике окажется невозможным.
На конференции в Квебеке (август 1943 г.) лидеры США и Англии пришли к соглашению о начале операции «Оверлорд» по форсирова¬нию Ла-Манша 1 мая 1944 г. На конференции министров иностранных дел в Москве (октябрь 1943 г.) был подписан протокол, подтверждаю¬щий намерения США и Англии начать операцию в Северной Франции весной 1944 г. США при этом рассчитывали, что Берлин должны занять их войска.
На конференции в Тегеране (28 ноября — 1 декабря 1943 г.) состоя¬лась первая встреча глав правительств «Большой тройки», решавшая кардинальные вопросы ведения войны и послевоенного устройства мира. В итоговом документе этой конференции зафиксировано, что форсиро¬вание Ла-Манша будет предпринято в течение мая 1944 г. Стремясь обе¬зопасить операцию, союзники выдвинули требование: немцы не долж¬ны иметь возможности перебросить с других фронтов более 15 дивизий в течение первых 60 дней операции. И. В. Сталин заверил союзников, что советские войска предпримут наступление в это время с целью пре¬дотвратить переброску германских войск.
В Тегеране обсуждалось и послевоенное устройство Европы. Союз¬ники согласились на передачу Советскому Союзу части Восточной Прус¬сии и восстановление независимой Польши в границах 1918 г. Призна¬но было также присоединение Прибалтики к СССР. В обмен на эти ус¬тупки Сталин соглашался на то, что Советский Союз объявит войну Японии не позднее чем через три месяца после победы над Германией. Эти договоренности во многом способствовали скорейшему победному окончанию Второй мировой войны.
Свою лепту в мобилизацию внешнеполитических факторов победы над фашизмом были призваны внести созданные в 1941-1942 гг. анти¬фашистские комитеты. Таких комитетов было пять: советских женщин, молодежи, ученых, всеславянский и еврейский. Они были образованы при Совинформбюро для налаживания и объединения усилий советс¬кой и зарубежной общественности в борьбе против фашизма.
Драматические последствия имела деятельность Еврейского анти¬фашистского комитета. Идея его создания принадлежала Л. П. Берии. Первоначально предполагалось использовать для его образования ли¬деров еврейской социалистической партии Польши Г. Эрлиха и В. Аль-тера, арестованных в Восточной Польше в 1939 г. На встрече с ними в сентябре 1941 г. Берия предложил организовать работу ЕАК, и они со¬гласились. Планировалось, что председателем комитета будет Эрлих (известный в широких кругах с 1917 г., когда он был членом Исполкома
 
Петросовета), его заместителем — С. М. Михоэлс, ответственным сек¬ретарем — Альтер. Однако от плана пришлось отказаться. Эрлих и Аль¬тер на намеченные роли не подошли. Они, как писал П. А. Судоплатов, «слишком много знали о намерениях Сталина воспользоваться ими для выколачивания денег на Западе». В декабре 1941 г. их арестовали по обвинению в пропаганде в пользу подписания мирного договора с Гер¬манией, а руководителем создаваемого ЕАК стал С. М. Михоэлс, изве¬стный актер и режиссер, народный артист СССР, художественный ру¬ководитель (с 1929 г.) Московского государственного еврейского театра.
В начале 1943 г. через каналы Коминтерна были установлены кон¬такты с руководством Американского комитета еврейских писателей, артистов, ученых и Еврейского совета помощи России, которые орга¬низовали официальное приглашение в США Михоэлсу и секретарю ЕАК поэту И. С. Феферу. И уже в середине июня американский журна¬лист и общественный деятель Б. Гольдберг, выходец из России, встре¬чал их. Помимо США, они посетили также Мексику, Канаду и Вели¬кобританию. В Москву делегация вернулась в начале декабря 1943 г.
Вскоре по предложению Молотова руководство ЕАК подготовило письмо, адресованное Сталину, с предложением создать в Крыму еврей¬скую республику. 15 февраля 1944 г. проект был представлен Молотову. После редактирования письма заместителем наркома иностранных дел С. А. Лозовским оно было направлено Маленкову, Щербакову и Возне¬сенскому с поручением рассмотреть этот вопрос.
Образование еврейской республики в Крыму, куда могли бы при¬ехать евреи со всего мира, обещало приток в СССР больших капиталов. Сталину говорили о возможности получить таким путем от Запада 10 млрд долларов на восстановление разрушенной войной экономики. Предложение было заманчивым, но требовало переселения значитель¬ной части жителей Крыма. В 1944 г. ГКО принял постановления (от 2 ап¬реля и 11 мая) о выселении крымских татар, составлявших, по переписи 1939 г., 19,4% населения Крыма. Обосновывая предложение, Берия пи¬сал Сталину: «Учитывая предательские действия крымских татар про¬тив советского народа и исходя из нежелательности дальнейшего про¬живания крымских татар на пограничной окраине Советского Союза, НКВД СССР вносит на Ваше рассмотрение проект решения ГКО о вы¬селении всех татар с территории Крыма». Операция была осуществле¬на 18-20 мая.
Депортация открывала возможность для перехода к практической реализации плана ЕАК. Однако с его осуществлением решили повре¬менить. Изменившиеся с окончанием войны условия, связанные глав¬ным образом с подготовкой провозглашения государства Израиль на территории Палестины, сделали организацию еврейской социалисти¬ческой республики в Крыму неосуществимой.
 

 
След. »

Наши друзья
Будут предприятия - будет и рынок. Лучшие фото с интересными людьми. Астрология хороша и для спорта, и для здоровья. В сексе язык вовсе не лишний. Можно ли положить карты таро в столбик? Искусство кино связано с дизайном и рекламой. У США сломалось шасси.